Ты станешь моей погибелью, Грейнджер

Я бы умер в своём сне,

Чтобы жить в твоих объятиях,

И я бы остался в этом сне,

Не будите меня.

      Крама опустили на стул. Боунс, вполголоса ругаясь на Гермиону, спешно накладывала на его лицо облегчающие жжение чары. Тут только время могло ему помочь. Драко то и дело потирал грудину, но пресёк любую попытку Боунс подойти к нему: синяк он как-нибудь переживёт, сейчас были дела поважнее. Гермиона чувствовала, как волна эйфории и дикого адреналина в крови медленно идёт на спад, оставляя после себя ужасную тревогу, пока улыбка окончательно не померкла на её лице. Что сразу же заметил Драко. Его рука на её талии напряглась, и он опустился к её лицу, заглядывая в глаза. — Всё получилось, — произнёс он, убирая непослушную прядь ей за ухо. — Он меня видел, — прошептала она, глядя на него, но не видя. Всё казалось нереальным. — Они все меня узнали. Он знает, кто я. И кем была Джин. Глаза Драко быстро пробежали по её лицу. Он едва заметно сжал губы, между бровей залегла лёгкая складка, но уже через мгновение он беззаботно повёл плечами. — К Салазару его. Если война начнётся сейчас — значит, мы быстрее её закончим. Ему некуда деваться. — Его ладони крепко сжали её плечи. — Я никому тебя не отдам. Она попыталась вымученно улыбнуться, чувствуя, как веки начинает щипать от подступающих слёз. Вокруг гремел невообразимый шум, который она едва улавливала. Симус, активно жестикулируя, упоённо расписывал, как его группа доблестно разделалась с амулетом и как им досталась самая строптивая башня. Поймав блуждающий взгляд Гермионы, он подмигнул: — Спасибо, Грейнджер! Она улыбнулась, чувствуя, как одна слезинка всё же сорвалась и покатилась по щеке. Драко тут же заслонил её собой от стола, но она успела рассмотреть цену их невероятно везучей победы. Все были в ссадинах. Рон, бледно-лиловый, лежал на сотворённой кушетке без движения — лишь его глаз раздражённо вертелся в глазнице. У Джорджа на ноге красовалась шина, штанина была пропитана чем-то тёмным, а гематома на шее Виктора выглядела так страшно, что казалось чудом, как он вообще дышит. Лицо Драко снова оказалось в зоне её видимости, и она выпалила первое, что всплыло из глубин памяти: — Нарцисса сказала, что всё готово… Драко не изменился в лице, лишь краткая улыбка тут же скрылась в уголке рта. Он взглянул на часы на стене. — Думаю, что Поттера мы пока не увидим, а у меня официальное алиби, и если утром начнётся война, я хочу потратить время с пользой. Не успела Гермиона даже вдохнуть, как он аппарировал их. Здесь уже начинались сумерки. Низкие, приземистые деревья, чьи стволы поросли густым изумрудным мхом, едва пропускали остатки закатного света. Земля, устланная ковром из опавшей листвы и молодой травы, буквально дышала, а редкие уже начавшиеся распускаться цветы едва заметно дрожали под лёгким ветром. Драко отступил ей за спину, удерживая её плечи. Она глубоко вдохнула, чувствуя свежий воздух и ту самую энергию, которая всегда манила её к себе, когда она, будучи здесь с родителями и мальчишками, даже не подозревала о ней. — Лес Дин… — она обернулась, ловя ответную улыбку Драко. — Он так изменился. — Не без моей помощи. — Казалось, Драко едва удержался от того, чтобы горделиво откинуть волосы. — Но это ещё не всё… Гермиона чуть нахмурилась, снова смотря вперёд. Они были в самом сердце леса, далеко от тех мест, где она когда-то учила его искусству Ци. Драко резко свистнул. В ту же секунду из-под коры, из мягких складок мха и чашечек цветов поднялось целое море златоглазок. Лес мгновенно наполнился зыбким золотистым сиянием, словно зажглись тысячи крошечных солнышек. Гермиона ахнула, прижав ладони к груди. — О Мерлин… Я так по ним соскучилась… — Надеялся, ты оценишь, — прошептал он, подталкивая её вперёд. — Нам туда. Только теперь она заметила лестницу, искусно сплетённую прямо из корней деревьев, ведущую на холм. Кто-то — и она знала, кто именно, — позаботился даже о перилах. Гермиона коснулась дерева, ощущая исходящее от него тепло. Златоглазки вились вокруг головы, прятались за деревья и листья, наблюдая за ними, сопровождая. Драко шёл следом, загадочно молча и лишь изредка придерживая её за руку. На вершине он остановился, чтобы откинуть тяжёлый полог из переплетённых листьев. Бросил на неё испытывающий взгляд. Гермиона сглотнула. Даже сквозь подошву оставшегося ботинка она чувствовала такую мощную пульсацию энергии, что внутренности начинало мелко трясти. Драко откинул завесу. То, что предстало перед ней, казалось невозможным. Исполинское древо с золотистой корой. Множественные стволы, напоминавшие переплетённые конечности гиганта, сходились где-то в поднебесье, образуя пышную крону, уже начавшую выпускать первые робкие листья, что мягко шелестели. А вокруг дерева, не задевая стволов и веток, высился дом. Каменный, деревянный и стеклянный. Стволы плавно проходили прямо через пол и крышу наверх, никак не потревоженные. Огромные панорамные окна и высокая хрустальная дверь манили к себе, а к порогу вёл пушистый ковёр изо мха. — Снимай ботинок, Грейнджер, — прошептал Драко ей в самое ухо. Она и сама этого хотела. Неловко уперев носок в пятку, Гермиона сбросила единственный оставшийся ботинок и ступила на прохладный, влажный мох. Она замерла, раскинув руки и почти задыхаясь от восторга. От этого дерева исходил мощный поток, словно в нём сосредоточивалась вся энергия и расходилась по сторонам, охватывая, возможно, всю Британию. — Твой дом. Она вздрогнула, решив, что ослышалась. С трудом оторвав взгляд от невероятного строения, Гермиона посмотрела на Драко. Он стоял поодаль, небрежно засунув руки в карманы мантии. Золотистые блики от златоглазок плясали на его лице, смешиваясь с дрожащими тенями от листвы. — Что?.. — Ты потеряла свой дом из-за меня, — он сделал шаг к ней. — И я хочу, чтобы мы, если ты пустишь меня к себе, жили здесь, когда всё закончится. — А как же Малфой-мэнор? — выпалила она, ещё не в силах поверить, что это происходит на самом деле. — Никогда по-настоящему его не любил, — Драко чуть поморщился. — После того, какой мир ты открыла для меня, глупо запираться в маленькую коробку. Гермиона не выдержала и прыснула. Златоглазки в страхе золотым вихрем ринулись от неё в разные стороны, прячась за изгибы дома. Драко укоризненно посмотрел на неё. — Учитывая размеры твоего поместья, нельзя назвать его коробкой. — Консерватизм и никаких свобод. А здесь так дышится. Гермиона протянула руку, ожидая, пока он подхватит её, и одновременно со вздохом он это и сделал. Дышалось здесь и правда чудесно. — Ты создал его?.. — Да, — Драко кивнул, увлекая её к входу. Хрустальная дверь послушно распахнулась перед ними без всяких ключей. Гермиона потрясённо приоткрыла рот. — Что-то своими руками, что-то помогала делать Миппи и другие эльфы, что я нанял. Я надеялся закончить побыстрее и в последний месяц проводил здесь всё свободное время. Гермиона посмотрела на него с явно написанным упрёком в глазах. В то время, когда он держал её пленницей в доме на лице Старой Королевы, играя в молчанку. Внутри было просторно, всё, о чём бы мечтал кто угодно: гостиная, большая кухня, столовая, а главное — огромная библиотека, пока ещё с пустыми полками, где вместо каждой стены были стволы, а длинная винтовая лестница уходила наверх. Туда и пошла Гермиона. Тут оказалась спальня с поистине огромной, но круглой кроватью. Драко, поднявшийся следом, довольно улыбнулся: — Думал, может ты по ней соскучилась. После того ужасного пола в Китае так и подавно. На прикроватной тумбочке стоял изумрудный пакетик, который кто-то — кто прямо сейчас улыбался сбоку неё, заметив её взгляд, — украл из её бисерной сумочки. — Он мне не нужен, — покачала головой она, запретив себе даже на грамм покраснеть. — Это ещё почему? — Драко приподнял бровь. — Потому что у меня теперь есть оригинал. Прежде чем он успел съязвить или возразить, Гермиона шагнула вперёд и притянула его к себе за лацканы мантии, прижимаясь поцелуем к нему. Драко мгновенно отозвался, подхватив её под рёбра, поднимая на себя и отвечая с неменьшим жаром. Пальцы запутались в бесконечных пуговках и верёвочках в попытках стянуть с него мантию. Драко помог ей за несколько мгновений, мантия упала к его ногам, а рукам открылись его великолепные плечи. За них и уцепилась она, подпрыгнув, чтобы обвить ногами его поясницу. Драко подхватил её за ягодицы, что-то бессвязно шепча то в подбородок, то в ухо, следуя к кровати. Он сорвал с неё мантию, отбросив за спину, и осторожно уложил её на кровать. Она мгновенно увязла в одеяле. Драко возвысился над ней, почти сдирая с себя оставшуюся одежду, но когда рубашка полетела на пол, а взору открылась его грудина, Гермиона приподнялась на локте, останавливая его. Драко замер, тяжело дыша, а она не могла оторвать взгляд от ало-лилового, расходящегося, как трещины на замёрзшем озере, синяка от попавшего проклятия. Прямо над его сердцем. Она накрыла его ладонью, Драко не повёл и бровью, только прерывисто дышал. — Больно?.. — она перевела взгляд ему в глаза. Тёмные, как грозовое небо, в котором вот-вот промелькнёт молния. Драко перехватил её руку, поднося к губам и медленно целуя кончик каждого пальца. — Нет… Теперь уже ничего не больно. Гермиона обвила его шею рукой, заставляя лечь и ловко перекатываясь так, чтобы оказаться сверху. На фоне ослепительно белых простыней Драко выглядел абсолютно нереальным, если бы не этот синяк, цветущий на его груди. Она перекинула ногу через его бёдра, опускаясь к груди и целуя вершину бледного, почти стеклянного шрама у плеча. Драко вздрогнул, но удержал себя, чтобы обнять её. Продвигаясь ниже, она обошла поцелуями все шрамы, оставшиеся на его груди, и осторожно положила руку поверх свежего, напротив его сердца. Ци хлынула вниз, растекаясь по его энергетическим каналам. Сердце, как и прежде, было скрыто под серой дымкой, едва заметной от свечения его магического потенциала. Как в каменной корке, она чувствовала биение живого сердца. Прикрыв глаза, она сосредоточилась на том, чтобы проникнуть внутрь. Может, как с Крамом бы получилось, если считать проклятие, которым Снейп по приказу Тёмного Лорда пытался защитить или запереть его чувства, за простой камень, то его можно было разрушить. Медленно она пыталась продвинуться хоть на долю дюйма, пока Драко не остановил её своей ладонью поверх его. Она распахнула глаза. — Я с тобой, Грейнджер. Потому что сам этого хочу, — он приложил палец к своему виску. — Ты уже здесь. Навсегда. Хватит спасать меня, просто будь со мной. Я л… Она резко накрыла его рот рукой, заглушая слова, но чувствуя, как его губы шевелятся под ними. Драко неотрывно смотрел на неё, почти утопляя в своих бездонных глазах. Она облизнула пересохшие губы, кладя обе руки ему на грудь, чуть покачиваясь. Прямо под собой она ощущала его напряжённое тело. Его руки легли на её бёдра, ставя чуть выше, так, чтобы она теперь чувствовала сопротивление своей промежности. — М-м-м… Она прикрыла глаза, медленно раскачиваясь, чувствуя и слыша, как громче и прерывистей дышит Драко, как его пальцы нетерпеливо то сжимают, то гладят её бёдра, ягодицы, направляя каждое движение. Лёгкое дрожание её указательного пальца, и оставшаяся на ней одежда трансфигурировалась во что-то совершенно летящее, ничего не прикрывающее. Драко резко втянул воздух, а она не открыла глаза, лишь улыбнувшись. Он не заставил её ждать, и через мгновенье она ощутила под собой его обжигающе горячие бёдра и напряжённый член. Лишь прогнулась дальше, приподнимаясь, и он заскользнул в неё без помощи рук. Одновременно с Драко она издала такой тяжёлый стон, что была уверена, что все златоглазки, подглядывающие в окна и с лестницы, упорхнули прочь. Она приподнялась, чувствуя себя совершенно побеждённой и одновременно абсолютной победительницей, получившей всё, о чём когда-либо смела мечтать. Едва она открыла глаза, встречая его взгляд, как оставшаяся в одиночестве магическая невидимая лента с треском натянулась вокруг её груди. Смотря как на сокровище, он криво улыбнулся, точно всё это почувствовав. Она впилась ногтями в его плечи, закидывая голову назад, двигаясь как могла, на пределе, поверхностно, но Драко подхватывал её, помогая и направляя. Тугой узел внутри её опасно затянулся, начиная звенеть, пока Драко не рванул её за руки к себе, прижимая крест-накрест руками к своей груди, вдалбливаясь. Она уткнулась в изгиб его шеи, почти не дыша в предвкушении краха. Тело Драко содрогнулось в мощном разряде одновременно с её собственным. Её ноги бессильно соскользнули по его бокам, а он лишь крепче сжал её в объятиях, издав тяжёлый, хриплый стон. Она растянулась на нём, не в силах пошевелиться, и сама не заметила, как тихий, беззвучный плач вырвался из груди. Драко точно не сразу понял, что за влага стекает по его коже. Он замер, а затем осторожно перевернулся на бок, отстраняя её от груди, чтобы заглянуть в лицо. — Ты жалеешь? Гермиона яростно мотнула головой, раздражённая тем, что он мог допустить такую мысль. Её палец коснулся его груди, обводя линии свежего синяка, который уже на глазах бледнел и затягивался. — Я боюсь потерять тебя, — прошептала она, глядя на него сквозь пелену слёз. — Просто не переживу этого снова… Я не смогу без тебя, Драко. — Не потеряешь, — выдохнул он с явным облегчением, притягивая её к себе так близко, что между ними не осталось даже воздуха. Он зарылся пальцами в её спутанные волосы, целуя её в макушку. — Слышишь? Никто и никогда не сможет нас разлучить. Я клянусь тебе.

⚡︎

      Если на свете и существовал рай, то он выглядел именно так. В крепких руках мирно спящего за спиной Драко, на самой мягкой кровати в мире, в доме, который он сотворил для неё. Ци здесь буквально сочилась сквозь стены, даря такое чувство покоя, какого Гермиона не знала никогда. Но уснуть она не смогла. Помня, что Драко защищён лишь под действием родовых чар, она не смыкала глаз, охраняя его сон. Мыслей было много. Если утром и правда начнётся война, то первым делом она потребует применение Веритасерума. Справедливый суд станет на её сторону. На сторону Безликих. Волшебники на их стороне, а Кингсли лишь тиран. Сквозь окна из леса просочилось серебристое сияние, и, проникнув внутрь, олень, низко склонив голову, заговорил глухим, уставшим голосом Гарри Поттера: — Малфой. Срочно жду дома. Драко сел молниеносно, прежде чем Патронус успел раствориться в воздухе, и через мгновенье устало прикрыл лицо ладонью. — Поттер… Как же вовремя. Обожаю его. Гермиона лишь хмыкнула, соскальзывая с кровати и уже на ходу пытаясь трансфигурировать свою одежду хоть во что-то приличное. — Дай мне пару минут. Идём вместе. Дома было почти что тихо. В столовой только Гарри и негромко готовящая чай Пэнси. Оба с заспанными глазами, очевидно, не ложившиеся. В полумраке столовой было видно, как за окном только занимается рассвет. Гарри стоял у окна, попивая чай из своей чашки, а на столе лежал, видимо, экстренный выпуск «Пророка». Колдография Гермионы не просто была на первой полосе, она занимала всю первую страницу. Снимок был сделан в Атриуме, так давно. Она в сиреневой мантии, идеально сидевшей в плечах, а рядом — Кингсли, покровительственно положивший руку ей на плечо. Его мягкая улыбка заставила Гермиону поёжиться, прекрасно помня, с какой ненавистью ещё несколько часов назад он смотрел на неё. Но и день на фото она прекрасно помнила. Тем вечером она решилась принять зелье и едва не погибла, истекла кровью в своей крохотной квартирке, не желая мириться с будущим, которое ей навязали. Теперь поперёк её тела кричали огромные мерцающие буквы: «ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР — ПРЕДАТЕЛЬНИЦА ЧИСТОГО СВЕТА. ВЕРНУЛАСЬ В БРИТАНИЮ, ЧТОБЫ ВОЗГЛАВИТЬ ТЕРАКТ НА СТЕНЕ». Её руки задрожали. Гарри обернулся и посмотрел так мрачно на газету, казалось, что сама бумага почернеет. — Читай. Драко притянул газету к себе, впиваясь взглядом в строки: — «Вчера утром, воспользовавшись расслабленностью магического сообщества после праздника, Гермиона Грейнджер и группа её фанатиков совершили вероломный теракт. Разрушена значительная часть чар Стены, защищающих Министерство и его граждан. Грейнджер лично уничтожила 23 добровольца Чистого Света. С этого момента она объявляется Угрозой №1. За информацию о её местонахождении назначена награда в 30 000 галлеонов. Ордер выписан на живую цель — предательница должна ответить за свои преступления перед трибуналом». Драко брезгливо оттолкнул газету кончиками пальцев. Гермиона закрыла лицо руками, чувствуя, как всё завращалось перед глазами. — Я не понимаю… — прошептала она, сквозь расставленные пальцы глядя на Гарри. — Он ещё не вызывал тебя? — В том-то и дело, что нет. Ни меня, ни Малфоя. Но он знал Джин. Знал, чьей девушкой она была, — Гарри бросил тяжёлый взгляд на Драко. — Мы — первые подозреваемые. Как и все остальные. — Тогда почему?.. Что именно, она не уточнила. Это всё было слишком странно, даже для Кингсли. И то, что она не знала, что от него ждать, пугало её больше всего. — Не знаю. Но нам пора в Аврорат. Там всё и прояснится. Собирайся, Малфой. — Но если вас там схватят?.. — она уставилась на Гарри, чувствуя, как сбоку напрягся Драко. Гарри, несмотря на чудовищную усталость на лице, усмехнулся. — Весь старший Аврорат наш. Кто кого ещё схватит. Не переживай, в обиду мы себя не дадим. И Кингсли это знает. Драко притянул Гермиону к себе, целуя в висок, очертив пальцем её дрожащий подбородок, и, прежде чем выйти вслед за Поттером, он на мгновение заглянул в её глаза с такой мягкостью, что она нашла в себе последние силы улыбнуться. Драко нежно поцеловал её и отпустил. Но это не успокоило её. Она застыла на месте, слушая, как Драко наверху спешно собирается, а когда рядом встала Пэнси, то вздрогнула. — Чар запрета на аппарацию нет, — прошептала Пэнси, передавая ей чашку. — О Мерлин, если бы это была единственная моя проблема…

⚡︎⚡︎⚡︎

      Зелёные сполохи каминного пламени лениво лизнули подол мантии и тут же погасли. Поттер сорвался с места так стремительно, словно за ним по пятам гнался огненный дракл. Драко чуть отстал от него, смотря, как пустынным сегодня был Атриум. Минимум людей, словно волшебники боялись теперь этого места. Или гнева того, что за него отвечает. Взгляд скользнул выше, на развивающийся, как и прежде, огромный портрет министра магии. Огромную прореху, испортившую нос, удалось зашить, но шов так и выделялся на свете. Драко криво усмехнулся, тут же спрятав улыбку в воротнике своей мантии. Чья-то рука резко схватила его под локоть. Драко непроизвольно сжал кулак, готовый ударить без палочки, но это был лишь Симус. Сразу за ним стоял Дин. — Опаздываете? — уставился на Драко Финниган. Гарри вернулся за пару секунд к их совершенно неподозрительной компании и сделал ещё хуже, подняв воротник и начав говорить под её укрытием. — Все знают своё алиби. Если что, на мне Кингсли, а на вас тот, кто рискнёт его защищать. Драко едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Ему хватило бы секунды, чтобы запереть министра в энергетическую сферу, и отсутствие палочки его бы не остановило. Дин коротко усмехнулся и первым направился к лифтам, а остальные за ним. За стойкой секретаря виднелась пышная шапочка волос Жанны, а сама она не посчитала нужным высовываться, чтобы поприветствовать их, и то, как было там чисто, без обычных завалов бумаги и личных вещей, наводило на мысль, что Жанна собиралась очень быстро покинуть это место в случае чего. Рори не было видно и вовсе. Поттер толкнул двери в зал для переговоров Аврората. В вершине стола уже расслабленно сидел министр магии Кингсли Бруствер, а по двум сторонам от него двое добровольцев в черно-изумрудной форме. Чистый свет. Кингсли медленно повернул голову на звук вошедших и приветственно склонил голову, следом чуть улыбнулся, проходясь по всем взглядом. На его лице промелькнула вежливая, почти радушная улыбка, но глаза оставались холодными. Драко мог поклясться, что взгляд министра на мгновение дольше задержался на его груди — прямо там, где под тканью ещё чуть ныл заживающий синяк. — Опаздываете, — достаточно раздражённо произнёс Кингсли и свободной от трости рукой указал за стол. — Усаживайтесь. Я хочу выслушать каждого. Дин и Симус выступили первыми, подтвердив своё пребывание в Америке сразу после свадьбы Нотта — Драко лично позаботился о том, чтобы архив портальной сети выдал нужные данные. Сам Драко не покидал поместья под присмотром родителей. Поттер же, официально оставшийся в Лондоне, прибыл на место теракта в числе первых авроров. Судя по тому, как напряжённо сжались губы Бруствера, он ждал именно этих ответов. Драко сидел неподвижно, не выпуская из вида добровольцев Чистого Света. Если их попытаются скрутить и накачать Веритасерумом, придётся прорываться с боем. Но Кингсли внезапно утратил интерес к допросу и теперь задумчиво изучал поверхность стола, не глядя никому в глаза. — Стену уже начали восстанавливать. Амулетами займутся коллеги из Японии, уже раз их изготавливавшие, а пока комендантский час будут контролировать наши люди, — он поднял взгляд на Поттера. — Сегодня объявлен траурный день в память погибшим по вине Грейнджер. Но только день. Я не могу выбиваться из графика. Всё давно уже распланировано. Кингсли выпрямился, чуть крякнув. — Завтра утром все вы: мисс Джинни Уизли, мистер Финниган, Томас, Малфой, Лонгботтом и, разумеется, Нотт, под командованием мистера Поттера, отправляетесь в Японию. На Ками Арену, под опеку моего старого друга господина Саито. Он курирует турнир в качестве местного Министра. Драко едва в силах был поверить в то, что слышит. Он отсылает их из страны? Чтобы добровольцы, что как тупые каменные изваяния по двум сторонам от него, зачистили даже всплески, пошедшие на пользу Грейнджер? Задушить восстание в зародыше, просто оставив Грейнджер без поддержки. Он знал. Конечно, Кингсли всё знал, что все они вчера были на Стене, будучи абсолютно в этом уверенным. И Драко был готов поставить на это поместье. И он не позволил ни напасть на них здесь, обвинив, ни дать возможность обвинить себя. Мысль об этом едва не заставила его улыбнуться. Кингсли не просто хитёр, он чёртов стратег. Бруствер заметил, как напрягся Драко, и многозначительно указал на него пальцем: — И да… Я распорядился, чтобы мистер Уизли, наш доблестный Рон, тоже поехал с вами. Несмотря на то, что он не аврор. На его имя пришло персональное приглашение от организаторов, и я уже подписал приказ. Драко видел, как у Поттера приподнялись брови. — После того, как в его доме провели обыск? — Особенно после того, как в его доме провели обыск, — с нажимом отрезал Кингсли. — Представьте нашу страну во всей красе. Сделайте так, чтобы мне не пришлось краснеть перед господином Саито. Драко внутренне усмехнулся. О, на этой иссиня-чёрной коже никогда в жизни не проступит румянец. Он просто неспособен. Поттеру ничего не оставалось, кроме как кивнуть, но Драко видел, с какой силой сжались его руки. — И, мистер Малфой, — Кингсли перевёл взгляд на него. — Прошу, задержитесь. Пройдёмте со мной… Остальные свободны. Драко преследовал министра, стучавшего тростью по каменному полу, на два шага позади. Прямо перед кабинетом два его цепных пса остались снаружи, а внутрь они уже вошли вдвоём. Кингсли грузно опустился в кресло, сложил руки перед собой, смотря прямо на Драко. Тот занял место напротив. — Я хотел поговорить с тобой об Астории, — начал Кингсли с едва заметной гримасой — не то сожаления, не то брезгливости. — Ты, должно быть, считаешь меня бесчувственным чудовищем, Драко, но я ведь помню тебя ещё ребёнком. Совсем маленьким и невыносимо вредным. Я искренне хотел, чтобы ты был счастлив. Конечно же, с Асторией. Ваш союз был написан свыше и не мной. Но я и представить не мог, что её сердце принадлежит другому… что она способна на такое предательство. Кингсли помрачнел ещё сильнее, если это вообще было возможно. — Теперь мне понятно, почему ты так тянул с помолвкой. Мои люди нашли письма. Обычный магл, Драко. Представляешь? Сердцу, конечно, не прикажешь, но… Мне правда жаль. После того как мои люди побеседовали с этим юношей, он, видимо, не выдержал мук совести и наложил на себя руки. Пе-чаль-но. Я решил, что ты должен узнать об этом лично от меня. Драко лишь плотнее сжал губы, удерживая лицо неподвижным. — Спасибо, что сообщили, господин министр. Больше сказать было нечего. Кингсли не получил от Астории того, чего хотел, — её преданности или какой-то информации от Малфоев, — и просто раздавил её в отместку, приказав устранить единственного человека, которого она и правда любила. Она и так больна, а теперь ещё и разбита окончательно в стенах собственного дома, где даже родители не смогут поддержать, ведь для Гринграссов союз с маглом — позор. Продолжая внимательно смотреть на Драко, Кингсли чуть поглаживал цепочку, выглядывавшую из воротника мантии. В памяти тут же возникло воспоминание, как эту же цепочку Драко уже видел давно, на праздновании самого первого Турнира Арены. Тогда её носила Габриэль. — Нравится?.. — Кингсли подался вперёд и извлёк украшение на свет. Это был старинный латунный амулет с крошечной колбой, наполненной густой, темно-алой жидкостью. — На удачу. Драко с трудом отнял взгляд от него. — Красивый, — безэмоционально ответил он. — И очень полезный, — взгляд Кингсли стал совершенно тёмным, и следом белоснежная улыбка на чёрном лице заставила напрячься. — Прошу, проследите, чтобы мистер Поттер достойно представил вас в Японии. Я с нетерпением буду ждать вашего возвращения. А за это время разберусь со всем тем хаосом, что устроила мисс Грейнджер. — Всего хорошего, господин министр, — Драко тут же поднялся. Он развернулся и вышел, не оглядываясь, чувствуя на своей спине тяжёлый, слишком внимательный взгляд Кингсли. — И вам, мистер Малфой. И вам.

⚡︎

— Нельзя уезжать… — в который раз твердила Джинни. Она крепко прижимала к себе детей Рона, а рядом, на диване, полулежал сам Рон. Над ним стремительно металась Боунс. В его ногах сидела бледная, как моль, Лаванда, не отрывая взгляда от мужа. — Только не Рону. Не в таком состоянии. — На него поступил официальный приказ. — Гарри стоял у окна. Свет, бивший ему в спину, оставлял в полумраке лицо, но Драко и так знал, что его на нём нет. — Если он не явится, то возникнут вопросы… — Скажем, что заболел! — Джинни всплеснула руками, ещё сильнее стиснув племянников. Луна бесшумно вспорхнула с места, мягко выпутала детей из рук Джинни и увела их вглубь дома, нашёптывая что-то о мозгошмыгах, которые очень любят копаться в мозгах громких тётушек. Джинни проводила её таким яростным взглядом, что Гермиона, чьи плечи Драко всё ещё обнимал, невольно поёжилась. — Сьюзен, — обратился к ней Гарри. Она даже не повернула к нему головы. — Ты сможешь поставить его на ноги? А в Японии мы за ним как-то проследим. — Я еду с вами — без вариантов, — тут же огрызнулась она. Руки метались над Роном, то проводя палочкой какие-то круги, то нанося на него мази. Но уже благодаря её умениям синяки на груди Рона стали желтоватыми. — Я тоже еду, — пискнула Пэнси, а Гарри тут же покачал головой. — Нет. Едут только те, кого вызвали. Остальные остаются здесь следить за Кингсли. — Даже не думай, что ты сможешь меня оставить, — тут же заявила Гермиона. — И Грейнджер… — вздохнул Гарри. Тут позади в едва тлеющем камине послышалось шуршание. Драко мгновенно обернулся, готовый ко всему, даже к самому дьяволу, что выпрыгнет на него из камина. Но это были лишь угли, кем-то оставленные догорать, а теперь с помощью магии снова разгорающиеся. Часть их высыпалась за пределы чугунной решётки, и Драко смёл их быстрым движением руки обратно, пока они не зажглись. Поттер мгновенно материализовался рядом, присев на корточки и уставившись в камин. Кто-то настойчиво вызывал их через каминную сеть. Из углей и пепла сформировалось чьё-то лицо. Два уголька разъехались в стороны, и донёсся судорожный кашель, словно там, на той стороне, кто-то наглотался угля. — Гарри! Слышишь меня?.. Драко мгновенно узнал чуть хриплый голос Билла Уизли. Угольки глаза уставились на Поттера, и тот явно облегчённо вздохнул. — Привет, Билл, да, я тебя слышу. Что-то случилось? — Гарри взглянул за плечо, на Лаванду, что даже не повернулась. — Лаванда с детьми у нас, они в безопасности. — Слава Мерлину. Миппи всех перепугала и толком ничего не объяснила. Но мы уже почитали Пророк и много вычли… Драко встал за спиной Гарри, скрестив руки на груди. Его взгляд впился в угольные очертания лица Билла. — Мы завтра утром покидаем Британию портключом. Поэтому все будут на тебе. Проследи, чтобы всё было хорошо, — произнёс Драко Биллу, а тот скосил на него свои угольки-глаза. — Хорошо. Я справлюсь. Просто хотел сообщить: я только что почти пинком вышвырнул Габриэль. Флёр еле успокоил. — Что произошло? — Гарри весь подобрался. — Я не слышал всего разговора, только когда Гэб начала орать, — даже угли его лица потемнели. — Она устроила истерику из-за того, что мы не пришли на свадьбу. А потом заявила Флёр, что беременна. Пыталась давить, требовала признания своей исключительности… Не знаю, чего ещё. Я не стал это слушать и выставил её за порог. Она только провизжала, что этим всё не закончится. Гарри устало потёр лицо ладонью. — Она точно поедет с нами. Вместе с Ноттом. Спасибо, что сказал, но я даже не представляю, что с этим делать. — В любом случае я поставил запрет на аппарацию вблизи Ракушки, поэтому прошу связываться через камин в случае чего. Будьте осторожны, мне не нравится, что Кингсли что-то задумал. — Как всегда. Спасибо, Билл. Вы тоже будьте осторожны. В случае чего Миппи перенесёт вас сюда, а уже здесь точно никто вас не достанет. Угли в камине окончательно погасли, погрузив комнату в полумрак. Пэнси тут же начала зажигать свечи. В наступившей тишине в оконное стекло ударилась птица, заставив всех в комнате подпрыгнуть. Гарри первым рванулся к раме, впуская внутрь крошечного сыча. Тот, явно недовольный приёмом, больно тяпнул Поттера за палец, прежде чем позволил отвязать записку, и, выхватив печенье из рук Пэнси, стремительно упорхнул прочь. — «Мистер Поттер, прошу зайти сегодня ко мне на чашку чая. Возьмите с собой мистера Малфоя. Директор Макгонагалл», — вслух прочитал Гарри. Драко вскинул брови, поймав его растерянный взгляд. — Макгонагалл? И почему так срочно? Гермиона же сидела, задумчиво кусая губу, и едва не подпрыгивала на месте, и, прежде чем она успела высказать план, Драко остановил её. — Никаких оборотных зелий, Грейнджер. Я не знаю, что сейчас творится в Хогвартсе, чтобы ты могла пойти тоже послушать. Гермиона неминуемо наградила его недовольным взглядом, но тут же повернулась к Поттеру: — Гарри, я могу помочь… — Нет, — Гарри забросил записку в уже погасший камин. Бумажка начала тлеть от температуры. — Пойдём, даже не переодевайся, мало ли что… Мысль о том, что Макгонагалл могла бы им устроить засаду, всё же немного подтачивала мозг, даже когда они вместе с Поттером прошли контроль в почтовом отделении, затем прошли через Хогсмид — на каждом углу маячили патрули Чистого Света. Их чёрно-изумрудные мантии слишком уж выделялись на фоне работающих магазинчиков. Добровольцы провожали их ощупывающими взглядами, но остановить не решились. Не оставляя ни надежды на то, что они откажутся, в самих воротах прямо под Часовой башней их ждала директор Минерва Макгонагалл в своей длинной тяжёлой изумрудной мантии, в острых очках на самом кончике покатого носа и с теми же поджатыми в длинную тонкую линию губами. И даже плотный пучок на затылке не смог натянуть их в улыбку. Но, скорее всего, это всё было адресовано стоящим на воротах двум амбалам в черно-изумрудной форме, потому что стоило ей заметить приближающихся Поттера и Малфоя, как её взгляд едва заметно смягчился. — Мистер Поттер, мистер Малфой, — она коротко поприветствовала их кивком. — Добрый вечер, директор! — стройно, совсем как школьники, тут же отозвались оба, на что Минерва чуть улыбнулась. — Пройдёмте в мой кабинет. Хоть уроки давно закончились, но в коридорах было так пустынно, будто школьников в школе и не было вовсе. А Драко помнил, что именно тогда школа оживала. Сейчас не было видно даже приведений, а причина показалась сразу из-за угла. Двое из Чистого света прошли мимо, и Драко был уверен, что они едва не сворачивали шеи в попытке подслушать их разговор. Но Минерва ничего им не говорила. Она привела их не в парадный кабинет Директора, а в свои прежние апартаменты, что само по себе было странно. Стоило им войти, как Минерва заперла дверь взмахом палочки и наложила мощное Оглохни. Драко был здесь лишь однажды, в одиннадцать лет, вместе с Уизли, Поттером и Грейнджер. Тогда он думал, что ловко подставил золотую троицу, а в итоге сам получил по заднице. И, кажется, об этом подумала и сама Минерва, остановившись за своим столом, смотря, как они оба замерли перед ним. — Присаживайтесь, прошу. В воздухе тут же материализовались два стула, что бесцеремонно подтолкнули их под колени, заставив буквально рухнуть. Мановением палочки на столе тут же появились дымящийся чайник и сразу две кружки. Сама же Минерва за стол не села, лишь пригнулась, достав с помощью левитации из-под стола тяжёлую раму, и установила её на столе. Северус Снейп внутри рамы качнулся, но, сохранив всё достоинство, остался стоять на ногах. — Я не могу покинуть этот кабинет — снаружи следят лишние глаза. Поэтому вам придётся поверить мне на слово, — Минерва указала кончиком пальца на неприметную каморку, служившую складом. — Я уйду туда, сделаю вид, что изучаю свитки, и наложу на дверь Заглушающее. Северус не смотрел на неё, лишь перебегал взглядом то по Гарри, то по Драко, пока первый не кивнул. Минерва коротким движением палочки заставила ложечки в их чашках мерно помешивать чай, схватила первый попавшийся свиток и открыла дверь кладовой — внутри сиротливо на стене висела швабра, а на полу стояло ведро — с тяжёлым вздохом она вступила в него и, раскрыв свиток, уставилась в него взглядом. Дверь закрылась, и по её поверхности пробежала белёсая плёнка. Драко уставился на Северуса. Тот сложил руки на груди, чуть качнувшись в раме. — Как я понимаю, вам есть что мне поведать, мистер Малфой? — всё же начал Северус. — Особенно в свете последних событий. Драко тяжело вздохнул. — Я нашёл один из ваших дневников в кабинете Бруствера, но вместе с неизвестным нам амулетом. Внутри, я уверен, кровь, но чья, мы не знаем. Также амулет уже носила Габриэль — ныне первая помощница Кингсли — на приёме, когда я потерял над собой контроль. Теперь его носит сам Кингсли. И он делает на этот счёт весьма недвусмысленные намёки. На миг показалось, что мастерски наложенные мазки масла застыли, превратив Северуса в обычную, безжизненную картину. Снейп замер, а затем внезапно, словно тень, метнулся к краю холста так стремительно, что тяжёлая рама на столе закачалась. — Здорово, — прокомментировал Гарри, глядя на оставшийся абсолютно пустой пейзаж на холсте. — И что это было? — Без понятия, — Драко пожал плечами, хотя сердце уже начало слишком быстро колотиться. — Ты хоть раз был до конца уверен в том, что Снейп задумал? — Никогда, — Гарри пригубил чай, не сводя глаз с пустой рамы. Оставалось только ждать. Они успели прикончить свои порции чая, когда Северус снова скользнул на свой холст, будучи растрёпанным и запыхавшимся: на бледных, почти жёлтых, впалых щеках проявился румянец. — В библиотеке мадам Пинс передаст вам один из фолиантов. Выносить его из школы запрещено, так что у вас есть всего одна ночь, чтобы изучить его содержание, — Снейп остро взглянул на них из-под бровей. — А можно узнать причину такой щедрости? — моргнул Гарри. Несмотря на ограниченное пространство в портрете, Северус начал мерить шагами холст. — Зная себя… Я могу предположить, что директор Снейп использовал крайне тёмные, запрещённые чары. Чтобы создать амулет, способный удерживать частичку того, кто имеет над определённым человеком абсолютную власть. В дневнике, скорее всего, описан механизм воздействия амулета на жертву, — он замер и посмотрел прямо в глаза Драко. — Многое сходится. Смятение Снейпа в последние дни перед смертью… И тот факт, что этот дневник должен был быть посвящён вам. Мне очень жаль, мистер Малфой. Драко быстро облизнул пересохшие губы. Он понимал: раскрывать портрету всю правду о Безликих и Гермионе нельзя. Не сейчас. — Почему вы помогаете нам? — Я благодарен за многое. И, учитывая новости в Пророке, я легко сложил пазл. Та, кого обвиняют, была здесь. И вы, мистер Малфой, ясно дали понять, что намерены защищать её. В кабинете стало так тихо, что Драко не сразу понял, как тяжело дышит. Взгляд метался по кабинету, пока снова не замер на Северусе. — Вы за нас? Он специально не стал уточнять, что имеет в виду. Северус выпрямился, вздёрнув подбородок и откинув волосы назад. — Разумеется. Никому, даже портретам, не нравится, что происходит сейчас в стране и в Хогвартсе в частности. Мне нечего бояться, и я помогаю как могу. — Что же нам делать? — подался вперёд Гарри. Северус взглянул на него с едва проскочившей гримасой. — Опять же, зная себя, я могу лишь предположить, что амулет, созданный директором Снейпом, будет сопротивляться Драко и попыткам собственного уничтожения. Его нельзя забрать силой — только с добровольного согласия носящего. Это усложняет задачу. Но предупреждён — значит, вооружён. В чём Драко был уверен больше всего — то, что Кингсли никогда добровольно его не сдаст. — Так вы считаете, что амулет всё это время воздействовал на меня? Северус перевёл на него взгляд. — А вы не замечали ничего странного за собой? Конечно же, замечал. Весь прошлый год и ранее. Когда память ускользала урывками и происходили странные вещи. Желание рассказать Северусу всё без утайки и получить полные ответы было таким сильным, что Драко нервно зачесал своё предплечье. Северус заметил это и отступил вглубь картины. — Идите. Не мучайте больше директора Макгонагалл. Она и так пошла на риск, который может стоить ей места. И не только его. Гарри неловко постучал в дверь кладовой и, не дождавшись ответа, приоткрыл её. Макгонагалл посмотрела на него поверх очков с поистине героическим спокойствием, продолжая изучать свиток в нелепейшей позе: она так и стояла обеими ногами в цинковом ведре для швабр. — Благодарим, мы закончили, — Драко и Гарри одновременно протянули ей руки, помогая выбраться из заточения. Лишь с большим трудом, сохраняя достоинство, она выпрямилась, но Драко слышал, как хрустнула её спина. — Надеюсь, это стоило того… — Конечно, спасибо. Но нам нужна ещё ваша библиотека… Минерва потёрла переносицу указательным пальцем и махнула вперёд себя. Показывать дорогу к библиотеке не имело смысла — Драко нашёл бы её, будучи слепым и глухим. Минерва шла позади них, укутавшись в пушистую шаль. Мадам Пинс очень удивилась их компании в столь поздний час, но, не став возмущаться перед директором, лишь положила рядом с Драко и Гарри отложенный, по просьбе ворвавшегося в библиотечный портрет Снейпа, фолиант. Минерва села в дальнем углу, уткнувшись в первую попавшуюся книгу, чтобы не мешать им. Гарри и Драко склонились над столом. Название, вытесненное на обложке из человеческой кожи, заставило внутренности Драко перевернуться: «ДРЕВНИЙ КОНТРОЛЬ КАК ИСКУССТВО» Казалось, они просидели в библиотеке целую вечность, читая и конспектируя — конечно, для Грейнджер, — которая убила бы их обоих, если бы они пришли и рассказали всё на словах. Как и сообщил Снейп, это всё походило на древнейший и давно запрещённый обряд контроля тела и разума посредством подавления воли при помощи самого мощного, что есть у человека. Крови. И Драко был уверен, что в амулете содержится кровь Волдеморта. Одна только эта мысль вызывала неконтролируемый нервный смех — ведь Кингсли был ответственен за любые артефакты и всё, что угодно, что могло иметь даже косвенное отношение к Тёмному Лорду, ведь все опасались его возвращения. Но Кингсли лично утаил самый опасный артефакт. В дневнике Снейпа, по всем догадкам, был описан порядок чар, заставлявший того, над кем проведён ритуал, делать то, что хочет обладающий амулетом. Империус усовершенствованной стадии, которой невозможно сопротивляться. Никакая окклюменция не спасёт, когда само вещество, текущее по твоим жилам, начинает подчиняться чужой воле. Гарри перелистнул последнюю страницу и откинулся на стуле, что под ним тяжело скрипнул, но уснувшая прямо за столом Макгонагалл даже не шевельнулась. — Закончили, — одними губами произнёс Гарри. Драко кивнул, сворачивая свиток, исписанный его безупречным почерком. Драгоценная бумага исчезла в складках мантии. — Уходим. Они осторожно коснулись плеча Минервы. Та встрепенулась, мгновенно возвращая себе обычную собранность. Когда они покидали библиотеку, на каменных стенах дрожали лишь два огня: от факела в руках директора и от палочки Драко. — Надеюсь, это принесёт плоды, — Минерва задержала на Драко воспалённый взгляд своих покрасневших глаз. Они стояли снова в дверях Часовой башни. Амбалов не было видно, видимо, пересменка. — Мы очень благодарны за всё, понимаем, как всё это неудобно, — Гарри понизил голос. — И опасно. — Кстати, — не меняясь в лице, проговорила Минерва, — по заверению Хагрида, в Запретном лесу не осталось ни одного единорога. Несмотря на все охранные меры Министерства и их бесполезных ищеек. Их истребили всех до единого. Драко и Гарри быстро переглянулись. Кровь единорога… Кровь того, кто несёт в себе благодать жизни. Идеальная основа для подпитки тёмных чар. — Нам правда очень жаль. Это невосполнимая утрата. Макгонагалл продолжала смотреть на Поттера не мигая. Отблески от её факела дрожали в стёклах очков. — В такое время живём, мистер Поттер. Как говорил Альбус: «Счастье можно найти даже в тёмные времена, если не забывать обращаться к свету». Помните, кому вы обязаны своей жизнью — и вы, и мистер Уизли. Совсем не тому свету, который испускает министр. Её он не смог сделать своим светочем, а вы можете. Не сказав больше ни слова, Минерва развернулась и, придерживая подол мантии, направилась вглубь замка. Её тень от факела, бесконечно длинная и тонкая, металась по стенам. Прямо из-за угла навстречу им вышли двое добровольцев Чистого Света. По их вытянувшимся лицам было ясно: они никак не ожидали застать здесь всю троицу. Минерва даже не удостоила их взглядом, не ответив на их пожелание доброй ночи, и повернула за угол. Драко резко потянул Гарри за рукав в сторону выхода. Нужно было успеть вернуться домой, пока тот самый светоч им обоим не свернула шеи. Над переулком перед домом уже начал брезжить бледный рассвет, а в прихожей ожидаемо сидело двое. Пэнси молча и устало обняла Гарри, Гермиона же осталась сидеть на ступеньках лестницы, изучая Драко колючим взглядом, но он видел, с каким облегчением она выдохнула. — Что сказала Макгонагалл?.. — тут же выпалила она. Вместо ответа Драко извлёк из мантии свиток и кивком указал в сторону столовой. Вторая ночь без сна давалась тяжело. И пока больше им не удастся поспать. Пока Гермиона читала конспект на свитке, одновременно слушая слегка заторможенный рассказ Гарри, Драко почти провалился в сон. Он обнимал её со спины, пытаясь согреть её вечно холодные плечи, и вдыхал запах её волос. Остаться бы здесь навсегда… Гермиона отложила пергамент и с силой прижала ладони к вискам. Очевидно, она тоже не спала. — Конечно, меня, безусловно, радует даже намёк, что Макгонагалл на нашей стороне, и даже… — она запнулась, будто боясь это сказать, — Снейп. Но почему?.. — она подняла взгляд на Драко. — Они могут верить вам, а не мне. — Никто из тех, кто знал тебя по-настоящему, не верит, что ты способна на то, в чём тебя обвиняют. Убить двадцать три волшебника? — раздражённо отозвался Гарри, прислонившись к дверному косяку. — А то, что творит Бруствер… Это диктатура. Ничего не напоминает? Теперь вместо дементоров школу охраняют совсем мальцы. Те, кто не смог найти нормальную работу в Министерстве и теперь будут хватать каждую крошку, что бросит Кингсли. — Главный вопрос остаётся открытым, — Гермиона развернулась в объятиях Драко. Пэнси и Гарри тоже уставились на него. Драко поморщился, ощущая, как их взгляды скрестились прямо на его груди. — Что делать с амулетом и как его выкрасть? — закончил мысль Гарри. Драко криво усмехнулся. — Если амулет воздействует на мою кровь, то, в крайнем случае, меня можно просто вырубить. Пока это не главная проблема. Меня сейчас больше напрягает, — он взглянул на часы. — Ками арена. Бруствер не просто так высылает нас из страны именно сейчас. Ему нужно, чтобы мы были заняты выживанием там, пока он зачищает всё здесь. — Я иду сразу за вами. Может, разминёмся на пару часов, но я вас найду, — вскинула голову Гермиона. — За Сьюзен я отвечаю, не беспокойся. Судя по звукам из спальни, которую забыли запереть на Оглохни, Поттер активно прощался с Пэнси, а Гермиона осталась сидеть внизу в объятиях Драко. Осторожно прижимаясь к изгибу его шеи, она глубоко дышала и чертила кончиком пальца линию вдоль адамова яблока. — У меня ощущение, что всё это неспроста, — прошептала она, заглядывая ему в глаза. — Я нутром чувствую, что все наши беды связаны с друг другом. Драко нахмурился. — О чём ты? Гермиона со вздохом начала загибать пальцы: — Вырванная страница об Озере Смерти. Моя китайская деревня, стёртая с лица земли анимагом. Само озеро, которое исчезло, будто его и не было. В этом всем как-то увяз Кингсли, я не понимаю как, но уверена в этом. Драко осторожно убрал прядь с её лица, смотря, как сильно покраснели её глаза. Гермиона прижалась щекой к его ладони. Внутри что-то встрепенулось. — Будем надеяться, что это лишь совпадения, — тихо произнёс он, хотя сам в это не верил. — Как только закончим с Японией и этим проклятым турниром, мы вернёмся и закончим то, что начали здесь. Министерство будет свободно, как и мы. Вместо ответа она потянулась к его губам. Наверху, судя по внезапно наступившей тишине, Поттер наконец финишировал. Рассвет окончательно заполнил серым светом столовую через раскрытые окна. Гермиона тихонько вздохнула. Время вышло. Сложнее всего было оставить Гермиону под защитой чар в доме Старой Королевы. В Атриум Министерства они с Поттером прибыли последними, в полной боевой форме. Рон стоял в центре у фонтана удивительно прямо, и разве только бледность обычно его розоватой кожи была слишком резкой. Лаванда буквально вросла в него, спрятав лицо на его груди. Хьюго сидел у него на руках, а Роза мёртвой хваткой вцепилась в его ногу. — Пора. Лаванда, всё будет хорошо, мы вернёмся быстрее, чем ты успеешь соскучиться, — мягко произнёс Гарри, но она даже не повернула головы. Рон склонился к ней, покрывая поцелуями её залитые слезами покрасневшие щёки, чуть журя. Драко не хотел подслушивать, но в пустом Атриуме каждое слово разносилось эхом. — Папка скоро вернётся. Привезу вам что-то невероятное… и самое вкусное в мире, слышишь, Хьюго? — Да… — донеслось всхлипывание в ответ. Рон вошёл в комнату портключей последним. Их уже ждал Кингсли. Он медленно обвёл группу взглядом, на мгновение задержавшись на Роне, и вдруг ослепительно улыбнулся, широко расставив руки. — Помните, что вы моя гордость и главная опора Британии. Покажите им, на что мы способны. Хоть мой статус и не позволяет, я всё равно сделаю ставку на каждого из вас, — он негромко рассмеялся. Драко почувствовал, как по спине пробежали мурашки омерзения. Джинни, не скрываясь, передёрнула плечами, но через секунду натянуто улыбнулась. На круглом столе, укрытом атласной салфеткой, уже ждал портключ, даже так испускавший синее свечение. Поттер потянул атлас на себя, следом они все заняли круг вокруг стола, вытянув одну руку. — Раз, — Поттер посмотрел на всех. Синий огонёк дрожал в его очках. — Два… — И три! — Симус дёрнул рукой вперёд, и все по инерции коснулись портключа. Рывок под грудью был такой силы, что, казалось, позвоночник сложился в гармошку. Драко едва удержался на ногах, пытаясь прикрыть глаза от ослепительно белого света, заливавшего пространство. В ушах невыносимо звенело, всё перед ним качалось. Кто-то ударился об его спину, и он смог того удержать. Лишь по волосам он понял, что это Джинни. Она качнулась и уткнулась лицом ему в грудь, спасаясь от сияния. Казалось, саму радужку выжигает. Но в нос ударил цветочный аромат, а следом за гулом в голове пробился мерный шум воды. Прикрывая глаза ладонью, он попытался взглянуть на то, что перед ним. Они оказались на широкой платформе, выстланной безупречно гладким бамбуком. Вокруг витал вихрь нежно-розовых лепестков сакуры. А сразу перед ними стоял пожилой мужчина в церемониальных японских одеждах. Но внимание Драко привлекла фигура, замершая по правую руку от него. Человек в чёрном костюме и традиционной бамбуковой шляпе, низко надвинутой на лицо, застыл в глубоком, почтительном поклоне. На мгновение порыв ветра приподнял край шляпы, обнажив прядь ослепительно золотистых волос. Сила, исходящая от него, была такой, что колени невольно подгибались. Драко не успел осознать увиденное, как мужчина впереди, явно раздосадованный переключившимся вниманием, широко раскинул руки. Его улыбка была такой искусственной, больше похожей на оскал, что Джинни инстинктивно ещё плотнее прижалась к груди Драко. — Добро пожаловать в Киото. На Ками Арену!