Family TUTBERİDZE

Иногда любовь шепчет.

Иногда просто ждёт, терпеливо…

Мы никогда не говорили друг другу

«Я тебя люблю».

Может быть, поэтому в каждом взгляде оставалась незавершённая фраза.

Но судьба имела странное чувство справедливости.

Чем дальше мы были друг от друга, тем глубже становилась наша связь.

Комната ещё не проснулась с первыми лучами утра. Бледный свет, просачивающийся сквозь занавески, смешивался с полумраком, нежно лаская два тела на кровати. Белые простыни скрывали два переплетённых тела, оставляя на виду только покой и умиротворение, найденные в конце незавершённой жизни. Когда Этери приоткрыла глаза, первое, что она почувствовала, — это тепло в её объятиях. Тело Жени всё ещё было прижато к ней. Она уткнулась лицом в угол её груди, на внутреннюю сторону шеи, и глубоко дышала во сне. Шёлковистые волны её волос обвивали подбородок Этери. Этери не шевелилась. Казалось, если она пошевелится, Женя снова исчезнет. Она словно удерживала её своим прикосновением. Левая рука Этери проходила под шеей Жени, пальцы нежно скользили в её волосах. Правая обнимала её спину, пальцы крепко впивались в кожу. Даже во сне она не могла отпустить её. Она слегка наклонилась и поцеловала Женю в лоб. Маленький поцелуй… почти как молитва. Затем закрыла глаза и уткнулась носом в её волосы. Глубоко вдохнула. Это был знакомый, очень любимый аромат. Аромат, который останавливал время. Глаза её на мгновение наполнились слезами. Но на этот раз не от боли, а от веры. Слова сорвались с её губ, как шёпот: «Я не могу передать, как сильно я скучала…» Пока её слова повисли в воздухе, от Жени раздался лёгкий смешок. Этери удивлённо открыла глаза. Женя медленно подняла голову и посмотрела на неё с той самой знакомой улыбкой на губах. «Приятно это слышать…» Её голос всё ещё был сонным, глаза полуприкрыты, но счастье в них было очевидным. Когда Этери смотрела на неё, Женя подняла руку. Она коснулась лица женщины, обхватила её щёку. Большой палец Жени скользнул по скуле Этери, и она тихо прошептала: «Доброе утро…» Лицо Этери в этот момент смягчилось. Словно что-то давно запертое в её сердце наконец освободилось. «Доброе утро, милая…» Её голос был тёплым и хрупким одновременно. Пальцы скользнули по щеке Жени на мгновение. Затем Женя наклонилась. Она прижала губы к губам женщины. Сначала это был короткий, мягкий, полный тоски поцелуй. Но затем следы ночи снова ожили. Рука Этери крепче обняла спину Жени. Женя тоже отдалась ей, их поцелуи стали глубже. Их губы согрелись, дыхание участилось. Их тела снова начали узнавать друг друга, восполняя ночную жажду в мягком утреннем свете. Женя поднялась над Этери. Белая простыня соскользнула с её талии, её тело снова открылось перед глазами Этери. Пальцы Этери скользнули к бёдрам Жени. Её губы снова направились к её шее, затем к груди… кожа Жени дрожала под её прикосновениями в утренней тишине. Когда Женя откинула голову назад и закрыла глаза, Этери обняла её за талию. Их тела снова слились воедино. На этот раз всё было спокойнее, но гораздо глубже. Это было утро не мимолётной страсти, а воссоединения двух сердец. Каждое прикосновение стирало прошлое, заново создавая их в это утро. И вместе они наполнили утреннюю тишину. Они стали друг для друга не только возлюбленными, но и убежищем, и домом. —— Пальцы Этери мягко скользили по обнажённому плечу Жени, словно пушинка, словно ветерок, ласкающий кожу… Затем она прижалась губами к тому же месту — её дыхание, тёплое и чуть солоноватое, смешалось с ароматом виски. Когда она поцеловала Женю в затылок, та тихо вздохнула от удовольствия. «Ты ещё полежи немного», — прошептала Этери усталым, но наполненным любовью голосом. — «А я пока приготовлю завтрак для своей любимой». Женя слабо улыбнулась, её глаза были закрыты. «Ммм… Любимая…» — прошептала она, а потом, слегка повернув голову, добавила: «Слышать это от тебя… так приятно». Этери тихо рассмеялась — коротко, но искренне. Затем она крепко поцеловала Женю в губы. «Ты всегда ею была», — прошептала она, рисуя пальцами лёгкие круги на щеке девушки. — «Даже когда не была рядом». Затем поцелуи снова посыпались, как дождь — на шею, плечо, грудь Жени… Словно она годами не могла прикасаться и теперь наверстывала каждую секунду. Женя откинула голову и тихо простонала от наслаждения. «Ах…» Но Этери остановилась. Подняла голову. «Если я продолжу тебя целовать…» — прошептала она, сбивчиво дыша, — «мы никогда не выберемся из этой постели». Женя с улыбкой попыталась обвить её руками за талию. Но Этери с лёгкой решимостью освободилась из объятий. С усилием она выбралась из кровати — и даже не оглянулась. Потому что, если бы оглянулась… то уже не смогла бы уйти. Когда Женя осталась одна, она уткнулась лицом в подушку Этери. Глубоко вдохнула. Этот запах — ни с чем не сравнимый аромат её кожи, впитавшийся в простыни — был как заклинание. Она закрыла глаза и, не поднимая лица с подушки, улыбнулась. В это утро все её старые обиды, затаённые в глубине души, словно рассеялись. Чувствовать любовь Этери, видеть тот знакомый огонёк в её глазах… Быть собой в её объятиях — всё стало на свои места. Её взгляд пробежался по комнате. На полу — беспорядочно разбросанная одежда со вчерашней ночи: одна штанина брюк Этери свисала с края кровати, рубашка была наполовину брошена на стул. Её собственное нижнее бельё напоминало свернувшуюся змею… Но этот беспорядок был ей приятен. Он был настоящим, пережитым, и больше не принадлежал прошлому — он был частью их настоящего. Дверь приоткрылась. Этери вошла с подносом в руках. Поясок лёгкого халата развязался, обнажив её плечи. На лице — спокойная, утренняя улыбка. На подносе — свежевыжатый апельсиновый сок, несколько ломтиков хлеба, маленькие миски с сыром и оливками, сваренные вкрутую яйца и, главное — стройная ваза с изящным «голубым гиацинтом». Женя уставилась сначала на руки Этери, затем на поднос, затем на цветок. На её лице расплылась широкая улыбка. Она тут же села и прислонилась к изголовью кровати. Этери поставила поднос с ножками перед ней, а сама села на другой край кровати, скрестив ноги. Она не сводила глаз с Жени. «Всё выглядит прекрасно», — сказала Женя, глядя на цветок. Она взяла вазу и осторожно понюхала цветок. — «Любимая… где ты нашла его?» «Мне повезло», — с улыбкой ответила Этери. — «На первом этаже дома за моим зданием — маленький цветочный магазин. Я как-то взяла у них номер». Женя не отводила от неё взгляда. Улыбка всё ещё играла на её губах. «Ты до сих пор помнишь, какие цветы я люблю…» Этери на мгновение замолчала. Её глаза наполнились светом, выражение лица стало мягким… Она протянула руку. Провела по лицу Жени, коснулась уголка губ, потом подбородка. Пальцы её были бархатными и наполненными любовью. «Я никогда не забуду ничего, что связано с тобой», — тихо прошептала она. — «Никогда…» Затем потянулась к яйцам на подносе. «Ну что», — подмигнула она, — «начнём, пока не остыло». Когда Этери встала с края кровати, белая простыня мягко соскользнула, обнажая тело Жени. Движения женщины были медленными и осторожными — хотя ей хотелось удержать её в объятиях, вскоре им предстояло готовиться к репетиции. Она медленно подошла к шкафу, открыла дверцу и достала тёмно-синие, свободные спортивные штаны с карманами. Затем вынула серый, просторный свитшот. Её пальцы на мгновение задержались на мягкой ткани одежды. В этот момент Женя тихо подошла сзади. Сонная нега ещё не покинула её глаза, но в её шагах не было ленивости — скорее, осознанное притяжение. Она прижалась спиной к Этери, обвила её талию руками и уткнулась носом в плечо женщины. — Сегодня совсем не хочется выходить из дома… — прошептала она, её голос был мягким, с ноткой упрёка. Этери слегка повернулась и оказалась в объятиях Жени. В одной руке она держала одежду, другой рукой откинула прядь волос с лица девушки. Наклонившись, она поцеловала её в лоб, а затем коснулась губами её губ. — Нам нужно на репетицию, — сказала она нежно, но твёрдо. Затем улыбнулась, мягко надавив пальцем на уголок губ Жени: — Но после этого выступления… мы отправимся в долгий отпуск. Вдвоём. Только ты и я. Лицо Жени просияло. Она весело рассмеялась и слегка прижалась головой к груди женщины. Затем обернулась к разбросанной за ними одежде, но, протянув руку, Этери остановила её. — Не надевай это, — сказала она мягко, но решительно. — Эти вещи напоминают мне о том баре… Женя замерла. Этери снова подошла к ней, одной рукой взяла одежду, другой обняла девушку за спину. Она потянулась в глубину шкафа. — У меня осталась пара твоих вещей с тех времён. Должны быть чёрные штаны… В этот момент глаза Жени загорелись. Она что-то заметила. — Ах! Мои любимые спортивные штаны! Они всё ещё у тебя? — радостно рассмеялась она и взяла их. Затем достала из угла шкафа один из свитшотов, которые Этери носила на гастролях. Пальцы девушки медленно скользнули по фамилии «Тутберидзе», написанной большими буквами. Она подняла голову. В её глазах смешались ностальгия и счастье. — Мне нравится носить твою фамилию… Когда я окружена чем-то твоим, я чувствую себя в безопасности и счастливо. Этери сделала шаг вперёд, её руки обвили шею Жени. Она слегка наклонилась и поцеловала её в губы. Поцелуй был нежным, но в нём скрывалась глубокая страсть. — Фамилия Тутберидзе тебе идёт… — прошептала она, подмигнув. Затем, отступив на шаг, сняла с себя халат. Женя с улыбкой наблюдала за ней. — Это… был намёк? Этери ответила ей улыбкой. Надевая серый свитшот, Женя начала одеваться. Сначала она надела спортивные штаны, затем взяла свободную футболку из шкафа женщины. Когда она натянула её через голову, до её носа донёсся знакомый аромат — лёгкий, чистый и глубокий. — Это тот парфюм, который я тебе подарила… — пробормотала она. Этери, наклоняясь, чтобы поправить манжет штанов, кивнула, не поднимая головы. — С тех пор я больше не меняла свой аромат… Женя взяла свитшот женщины и аккуратно поправила его на плечах Этери, провела ладонями по её плечам, словно проверяя, всё ли удобно. Прикосновение было лёгким, почти заботливым — она задержалась на мгновение, чувствуя тепло под своими пальцами. Когда её пальцы приблизились к шее Этери, она на мгновение замерла. — Ты… самое большое чудо в моей жизни, — сказала она тихо, но с глубокой эмоцией. Когда их взгляды встретились, сердце Этери на мгновение замерло. Женя медленно помогла ей надеть куртку, аккуратно расправила ткань на плечах, а затем медленно застегнула молнию, стараясь не смотреть ей в глаза. — Мне нравится одевать тебя, — сказала она. Этери тихо рассмеялась, опустила голову и подарила Жене короткий, нежный поцелуй. — Я бы сказала, что тебе больше нравится меня раздевать. У входа в тренировочный зал, всё ещё окутанные сладкой утренней неясностью, Этери и Женя шли рядом. На их лицах играла тёплая улыбка — след близости, пережитой за ночь. Волосы Этери свободно спадали на плечи, пальцы Жени то и дело едва касались её руки, будто невзначай… Между взглядами и улыбками они добрались до ступенек, ведущих в зал. Но чем ниже они спускались, тем заметнее тускнели их улыбки. Свет в углу зала резко выделял черты лиц Даниила и Дудакова. Оба стояли молча, глядя прямо на них. У Дудакова были скрещены руки на груди, брови сведены. Даниил держал руки в карманах, но лицо его было напряжённым, как у человека, с трудом скрывающего волнение. Шаги Этери замерли. Внутри поднялась необъяснимая тревога. Жёсткость в выражении Дудакова, молчаливая обеспокоенность Даниила… что-то было не так. Она посмотрела на Женю рядом — девушка, казалось, почувствовала то же: её глаза чуть расширились, и на лице вместо радости появилась неясная тревога. — Что случилось? — спросила Этери. Её голос старался быть спокойным, но лёгкая дрожь в интонации выдала её. Дудаков медленно покачал головой, не глядя ей в глаза. Даниил достал телефон, несколькими движениями разблокировал экран. Его взгляд всё ещё был прикован к глазам Этери. — Вы что, с ночи не смотрели телефоны? Этери нахмурилась. Женя поспешно стала искать — телефона с собой не было, он был в сумке… скорее всего, у обеих села батарея. Они одновременно покачали головами: — Нет. Даниил молча развернул к ним экран. Яркое свечение ударило в глаза, и будто бы мир на секунду замолчал. Открыт был Твиттер. Несколько кадров подряд: Этери и Женя, стоящие лицом друг к другу в тёмном переулке. Женя толкает Этери, та тянется за ней рукой, потом они смотрят друг на друга с яростью, и вдруг — объятие. Женя с заплаканными глазами и дрожащими губами, Этери смотрит на её губы. Каждый кадр — словно намеренно выхваченный, наполненный смыслом момент. Лицо Этери побледнело. Её взгляд метался между снимками, в горле встал ком. Она сглотнула — тяжело, беззвучно. Где-то внутри что-то надломилось, ведь эти кадры разоблачали не только ночь, но и чувства, хранившиеся годами. И теперь… оказались перед тысячами глаз. Под снимками текли комментарии: «Я всегда говорила, что между ними что-то есть.» «Они не просто партнёры, это большее.» «Выражения лиц говорят сами за себя. Кто хотел видеть — увидел.» — Директор ждёт тебя у себя, Этери, — тихо сказал Даниил. Женя повернулась к Этери. В её лице была не только растерянность или паника, но и страх — глубокий, задевающий до самой сути. Глаза говорили: «Ты ведь не оставишь меня? Не сейчас. Не перед всеми.» А Этери задыхалась от боли в груди. Но посреди этого страха она сделала кое-что совсем иное. Молча взяла Женю за руку. Крепко. Не дрожащим, но уверенным, честным движением. Женя удивлённо посмотрела на неё. В её глазах вспыхнули сразу сомнение, надежда, страх и… искра. Вера. — Тогда пойдём, — сказала Этери своим мягким, бархатным голосом. Она не улыбалась, но её глаза дарили Жене покой. Без слов, каждым прикосновением, каждым взглядом она говорила: «Я рядом». Когда они повернулись к выходу, голос Дудакова эхом разнёсся по пустому залу: — Этери… ты уверена? Этот шаг может изменить всё — и для тебя, и для неё. Этери словно на мгновение замерла. Её плечи слегка напряглись, но потом она продолжила идти, не оборачиваясь. Ответа не требовалось. Она лишь крепче сжала руку Жени. Потому что на этот раз она не собиралась убегать. У двери в кабинет директора они остановились. Руки их всё ещё были сцеплены, ладони прижаты друг к другу, словно напоминая, что они встретят происходящее вместе. Когда дверь приоткрылась, изнутри вылился тусклый свет и тяжёлое молчание. За массивным столом сидел мужчина, он поднял взгляд. Взгляд директора сразу упал на их руки. Он несколько секунд пристально смотрел на двух женщин, черты его лица напряглись, брови сдвинулись. — Хорошо, что вы обе пришли, — произнёс он. Голос был твёрдым и властным, но за ним явно чувствовалось раздражение. Женя вздрогнула. Будто в комнате резко похолодало, её плечи сжались. Она отвела взгляд, по телу прокатилась дрожь. Этери тут же повернулась к ней, внимательно посмотрела в лицо и крепче сжала руку. Её прикосновение было решительным, тёплым и защищающим. Женя повернула к ней голову, и в её глазах впервые так ясно засияли благодарность и доверие. Этери обратилась к директору, голос её был твёрд: — Могу я узнать, зачем вы меня вызвали? Он откинулся назад, скрестил руки на груди. Взгляд снова упал на их сцепленные пальцы. — Разве это не очевидно? — сказал он, кивнув на их руки. Этери на мгновение встретилась с ним взглядом. Тишина в кабинете говорила больше слов. Затем она выпрямилась и спокойно произнесла: — Я не обязана никому отчитываться за свою личную жизнь. Директор слегка кивнул, уголки его губ дрогнули в почти невидимой улыбке. — Не обязана, Этери, — сказал он, а выражение лица стало мягче. — Я… всегда вас обоих очень ценил. И всегда чувствовал эту связь между вами. Назовём это химией. Для меня это обычное дело. Как если бы мужчина и женщина… но… Этери приподняла бровь. — Но? Он слегка выпрямился. Взгляд метнулся от Этери к Жене и обратно. — Ты ведь знаешь, в какой стране мы живём, Этери. Мне не нужно тебе всё это объяснять. Эти снимки… расходятся. Реакция сильная. Ты должна их опровергнуть. Скажи, что увидела Женю в переулке в неподобающем состоянии и отчитала её как бывший тренер. Представь это как случайное совпадение. Всё до и после — обрезано. Только так. Челюсть Этери напряглась. Она глубоко вдохнула, сдерживая гнев. Её голос был непоколебим: — У меня нет такого намерения, — сказала она, и слова её разрезали воздух, как нож. — Я никогда не стану унижать Женю. Наоборот — я не собираюсь скрывать свои чувства. Я не предам свою любовь. Глаза директора сузились. В его лице больше не было сочувствия — только холодная серьёзность. — Тогда тебе больше не дадут работать, Этери. Всё, это конец. Воцарилось молчание. Сердце Жени грохотало, глаза наполнились слезами. Но губы Этери слегка изогнулись в спокойной, уверенной улыбке: — Тогда… я выйду на пенсию. Слова были произнесены медленно, но чётко. — Видимо, пришло время отдохнуть. Директор с удивлением посмотрел на неё. Проглотил комок. — Эта команда нуждается в тебе, — сказал он уже мягче. Возможно, впервые он увидел Этери такой решительной. Она лишь пожала плечами. В её глазах не было ни гнева, ни сожаления. — Я больше не буду бороться за страну, которая не уважает меня и мою любовь, — сказала она чётко. Потом повернулась к девушке рядом. Когда их взгляды встретились, она улыбнулась. — Кажется, мы просто немного раньше отправимся в отпуск, — прошептала она. Глаза Жени были полны слёз, но впервые она вздохнула по-настоящему свободно. Улыбка скользнула по её губам. Она не прижалась к плечу Этери, но стояла настолько близко, будто собиралась это сделать. Внутри звучала лишь одна мысль: Теперь она больше не была одна.