Часть 2. Правила созданы, чтобы их нарушать.
29 апреля 2025 г., 21:06
Гарри дрожал от возбуждения и злости.
Его руки были связаны за спиной, колени обожгли холодные камни пола.
Снейп стоял над ним, медленно обводя плетью его плечи, шею, грудь, не касаясь по-настоящему.
— Жалкий, — шептал он. — Гордый мальчик, который думал, что сможет играть по моим правилам.
Гарри вскинул голову, волосы липли ко лбу.
— Я не сломаюсь, — прохрипел он.
Снейп усмехнулся, тёмно, опасно.
— Я этого и не хочу, Поттер.
Он наклонился к его уху, язык облизнул мочку.
— Я хочу, чтобы ты умолял меня отдать тебе то, чего ты даже сам не осознаёшь.
Следующий момент был размытым вихрем.
Снейп толкнул его вперёд, заставляя лечь животом на прохладные плиты пола.
Гарри изогнулся, но не сопротивлялся.
Первый удар плетью — резкий, жгучий — пересёк его спину.
Он зашипел, но не попросил остановиться.
Второй.
Третий.
Каждый удар выбивал из него остатки гордости.
Каждый удар приближал его к чему-то дикому и сладкому.
Снейп отбросил плеть.
Поднял его за волосы.
И впился в губы жадным, почти жестоким поцелуем.
Гарри стонал, пытался вырваться — и тут же натыкался на крепкие руки, удерживающие его.
Их поцелуй был борьбой.
Кто первый сдастся.
Кто первый сорвётся.
Когда Снейп вжал его обратно на пол, расправил бёдра и вошёл в него без предупреждения —
Гарри закричал.
Не от боли.
От того, как сильно он этого хотел.
Толчки были сильными, жёсткими.
Снейп держал его за волосы и талию, диктуя ритм.
— Чей ты, Поттер? — рыкнул он на ухо.
Гарри стиснул зубы.
Молчал.
Упрямился.
До следующего толчка, который вырвал из него стон.
— Твой… чёрт бы тебя побрал, — выдохнул он.
И Снейп усмехнулся с удовлетворением.
Их тела двигались в унисон.
Боль, жар, желание, ненависть — всё слилось в один ослепительный вихрь.
Когда они кончили, почти одновременно, Гарри без сил рухнул на пол,
а Снейп опустился рядом, дыхание рваное, как после войны.
Он провёл пальцами по вспотевшему лбу Гарри.
— Ты мой, Поттер, — шепнул он.
И Гарри, не открывая глаз, прошептал:
— Навсегда.
И в этом признании не было подчинения.
Была любовь.
Та, что рождалась в борьбе.
И осталась — несмотря ни на что.
