9-1

Уже больше недели Мишу мучает определенная мысль. Эта мысль появилась из-за конкретно одного человека. Будь это кто-то другой, Миша бы так не заморачивался в поисках решения — просто забил бы и пожал плечами, мол, не знаю, что делать. С Сашей же так поступать не хотелось. Приехав в прошлый раз, Миша был озадачен, услышав «просьбу», из-за чего теперь мысли из головы не уходили, но и, к сожалению, никаких дельных не приходило. Со вздохом он развалился на кресле, откладывая работу, которая совсем не шла, и включил телефон. На экране блокировки высвечивается несколько уведомлений, пролистывая их, Миша замечает одно от Саши и сразу открывает переписку. «Можешь позвонить, когда будешь свободен?» От Саши просьба странная, обычно он сразу звонит, если что-то важное. «Хочу кое о чем поговорить» Кое о чем? Если Саша просит позвонить, когда Миша будет не занят, значит, разговор долгий. Московскому хотелось бы заранее знать тему их будущего разговора, но делать ему нечего, кроме как набрать Романова. Миша услышал только один гудок, прежде чем Саша ему ответил. — Доброе утро, заря моя, — с мягкой улыбкой произнес Миша. И пусть Саша не видит его лица, Московского это не волнует: он уверен, все и так понятно по его голосу. — «Доброе утро», — слышится на том конце провода немного протяжно и сонно. Значит, Миша сделал правильный вывод, что Романов только-только проснулся и, видимо, сразу написал, что хочет поговорить. — Я свободен, — говорит Миша, ожидая этого самого разговора. На той стороне долгое молчание и тишина. Московский на секунду заглядывает в телефон, проверяя не сбросил ли кто из них трубку, но Саша все еще на связи. — Саш? — немного настораживается Московский. — Что ты там хотел обсудить? — «Точно, — Миша слышит, как Романова осенило, — а я думал, почему ты говоришь, что свободен». — Потому что ты попросил позвонить, когда я буду свободен, — напоминает Миша. — Ты хорошо поспал? — «Хорошо, просто до конца еще не проснулся», — Саша ворочается, что слышно через телефон, отдаленно, возможно, с кухни или коридора звучит мяуканье голодного кота, к которому Саша, должно быть, и направляется. — Так что за разговор? — Мише уже слишком интересно и волнительно, а Романов будто время тянет. — «Помнишь я тебе на той, — Саша на мгновение замолкает, вспоминая, — или той-той неделе… Неважно. Я попросил тебя придумать что-то, чтобы разнообразить наш секс». Вот эта мысль и вертелась в голове Московского с того самого момента, как Саша «попросил». Сел ему на колени после четырех бокалов вина, прижался так плотно и тесно, что тесно стало и в штанах, и смотрел так развязно, что хотелось взять его прямо здесь. Саша наклонился к его уху, опалил раковину горячим дыханием, начиная медленно расстегивать верхние пуговицы Мишиной рубашки, и тихо прошептал. — Я хочу что-нибудь особенное, — просит он, притираясь своим стояком к Мишиному. — Особенное? — удивляется Московский. — Ага, — Саша опускается поцелуями на шею, прижимаясь губами под линией челюсти и оставляя засос на самом видном месте, — разнообразия. — Разнообразия? — удивляется Миша неожиданной просьбе. Неожиданной, потому что Саша обычно смущается. Алкоголь ему помогает раскрепоститься, но не дойти до того, чтобы предлагать или просить. — Разнообразия, — повторяет Романов, полностью стягивая рубашку с Миши. Его язык оказывается на ключице, скользит вниз, губы охватывают сосок, заставляя Московского глубоко вздохнуть. Его разум мечется между возбуждением и вопросом о разнообразии. — Придумай что-нибудь. Придумать? — «Ты же понимаешь, что я был пьяный, и, если честно, только сейчас вспомнил, что просил тебя о разнообразии, — из мыслей Мишу выводит Сашин голос в телефоне. — Миш, меня все полностью устраивает в нашем сексе». Мишу это не отпускает. Он все еще думает о том, что пьяный, а то есть раскрепощенный и более честный в своем сексуальном желании, Саша попросил о разнообразии. Московскому все равно теперь хочется что-то придумать. — Я знаю, Саш, — кивает Миша, прикрывая глаза. День был тяжелым не только из-за работы, но и из-за всех этих раздумий. — «Я никогда не против разнообразия, — продолжает Саша, — но я считаю, что наш секс достаточно разнообразен и так». — И так разнообразен? Ты так считаешь? — Миша, например, так не считает. — «Ну, да, — в голосе Романова неуверенность, — мы же пробуем достаточно различных поз». Точно, позы. На самом деле они уже будто все перепробовали. Миша ни в коем случае не перестал любить их секс и получать от него удовольствие. Его, как и Сашу, все устраивает, однако просьбу Романова он воспринял как вызов. И если бы Миша что-то придумал, то быстро бы отпустил эту тему, но придумать он так и ничего не может. Здесь уже играет интерес и желание закрыть этот гештальт. — «Миш?» — Саша на той стороне трубки наливает себе чай. Миша слышит, как кипит чайник, открывается холодильник, где лежат различные сладости, без которых не может пройти ни один завтрак. Московский просто хочет туда, домой к Саше. — Я, наверное, пораньше приеду, — Московский давит на переносицу, чувствуя, что думать уже не в состоянии. Почему-то просьба Саши выбила его из колеи. — «Сегодня только среда». — напоминает Романов. — Жди завтра.

***

Пробки убивают, а эконом-класс добивает. Московский находит свое место на тесном кресле, благо, находится оно у прохода. Слева от него сидит молодой человек, а рядом, такая же молодая и красивая девушка. Миша надеется просто поспать. Он включает режим полета, перед этим написав Романову, что сел в самолет, пристегивает ремень, пока стюардесса рассказывает о правилах безопасности. Миша отключается. Подбородок падает на грудь, глаза закрываются, а сон наконец поглощает его. Он был утомлен. Даже не физически и не от работы, а от мыслей, которые мешали ему заниматься страной, из-за чего медленно, но верно нарастала тревога. Просыпается он от приглушенного смеха и тихих разговоров. Глаза болят, голова гудит. Миша кладет ладонь на лоб, с силой проводя вниз. Слева от него все еще немного шумно. Он мельком бросает взгляд на молодую пару, наблюдая за тем, как они о чем-то шепчутся, хихикают, а девушка явно смущается. Рука мужчины лежит на ее коленке, он в целом на своем сиденье максимально сдвинулся к ней, наклоняясь близко, чтобы что-то прошептать ей на ухо, из-за чего щеки девушки горят огнем. Миша отводит взгляд. Хочется скорее оказаться дома и ощутить спокойствие. Саша, наверняка, ждет его. Может, готовит что-то вкусное. Миша был бы не против поесть Сашиной стряпни сейчас. В целом, он никогда не против. До посадки еще целый час, а Миша явно уже не уснет. Он отстегивает ремень, что не сделал, так как уснул, и решает заняться работой. Он скачал несколько отчетов, пока находился в часовой пробке, чтобы заняться ими в полете. Почему-то отчет Ленобласти тоже оказался скачанным, хотя Миша никогда не сомневается в его идеальности. Однако открывает. Он не готов спросонья читать текста, полные ошибок и неточностей, поэтому для разминки пойдет работа Саши. Читая о инфраструктуре, Миша даже не думает о ней, находясь в мыслях где-то совсем далеко. Хотя не так уж и далеко, а если точнее, то в часе на самолете и около трех часов на машине. Сонный мозг медленно начинает свою работу, но сердце все равно завладевает разумом, отправляя мысли в квартирку на Невском, где сейчас стоит запах пышек, кофе и Саши. Саша всегда вкусно пахнет. И дело не только в его парфюме, геле для душа и шампуне. Даже после их секс-марафона Миша может уткнуться в шею грязного и вспотевшего Романова и с наслаждением вдохнуть запах его кожи. Миша трясет головой, сосредотачиваясь на отчете. Снова проблемы с разрушением зданий и дорогами. Проблем в документе, как и всегда, нет, но есть проблемы в самом городе, что досконально изложено в отчете. Миша выключает телефон, отвлекаясь на вновь появившийся шум слева. Возможно, он и не прекращался, но Московский слишком увлекся мыслями о Романове, не обращая внимания на реальность. — …и чего бы ты хотела? — слышит Московский конец предложения. Мужчина шепчет на ухо слишком громко и ясно, что любой может подслушать, но девушка смущенно смеется, разворачивается к своей сумочке и достает телефон. Тут уже Мише стало интересно. Саша всегда ругается, когда Московский посреди разговора отвлекается на телефон, что и делает эта девушка в данный момент, игнорируя вопрос своего молодого человека. Миша косится на парочку, которая совсем на него не обращает внимание. В голове он оправдывает свое странное поведение любопытством и тем, что молодые люди сами виноваты, что слишком шумные. Девушка открывает видео в телефоне со странным содержанием. Московский щурится и хмурит брови, желая увидеть, что там. «Техника 9-1» — читает он первую строчку, не понимая, что здесь происходит. Миша не совсем понимает, зачем девушка показывает парню примеры из первого класса, называя это техникой. Видео оказывается совсем не видео, а фотографиями под музыку. Она листает дальше, пока мужчина заинтересованно смотрит и, кажется, тоже ничего не понимает. «8-2» «7-3» «6-4» Миша может проследить закономерность, но суть не улавливает, как и парень рядом с ним. — Что это значит, малыш? — приторно-сладко обращается он к ней. — Девять слабых, один глубокий толчок, — шепчет она ему на ухо так, что слышит полсамолета. И Миша, до которого, кажется дошло. — И так далее до девяти глубоких. Миша отворачивается, понимая, что все это время косо смотрел на парочку с очень странным взглядом. Он поднимает брови, тупо смотря на переднее сиденье и обдумывая услышанное. В его голове это становится идеей, от которой он пытается откреститься, потому что он буквально подслушал двух немного озабоченных людей, которые не очень умеют вести себя в общественном месте. Саша был бы в ужасе. И снова в мыслях Романов. Миша смотрит на часы, радуясь, что осталось каких-то полчаса. Встреча с Сашей — самое лучшее, что для него может быть сейчас. Московский уже мысленно в его объятиях, он получает поцелуй в щеку и нос, теплые ладони Саши греют после прохлады с улицы. Романов отводит его на кухню, они вместе вкусно ужинают, а потом Миша находит в себе последние после недели работы, чтобы подтолкнуть Сашу к кровати и выбить из него самые громкие стоны. Приходится открыть глаза и выйти из раздумий, когда просят пристегнуть ремни. Миша будто готов подорваться с места в любой момент, когда объявят посадку. Скорее бы оказаться в родном доме, где его ждут и любят. Он пишет Саше, что долетел, когда они приземляются. Ответа он даже не ожидал получить сразу, но экран загорается от уведомления. «Я жду тебя в такси. 782 синяя лада» А тут Миша удивился, но это заставило его быстрее идти по аэропорту. Ноги автоматически вели его к выходу, через который он проходит стабильно два раза в неделю, когда прилетает и улетает из Питера. Он почти сразу находит нужную машину и видит на заднем сиденье Романова. Такси, конечно, бизнес-класса — Саша бы не приехал на чем-то ином. Миша садится на заднее сиденье, здороваясь с водителем и беря Сашину руку в свою. Они не смогут при посторонних поприветствовать друг друга так, как привыкли, — поцелуями и объятиями, но Миша в любом случае рад так быстро увидеть Сашу после прилёта, держать его руку в своей и ощущать знакомое тепло. — Почему ты решил приехать за мной? — интересуется он, когда они выезжают. — Не знаю, но дома все готово, лишь бы не остыло. Водитель даже глазом не ведёт на такие семейные разговоры и держания за руку, а продолжает везти их, внимательно смотря на дорогу, — на то и бизнес-класс. — Как долетел? Миша сразу вспоминает пару, сидевшую рядом с ним, и их разговоры. Эта странная постельная игра, которая уже кажется неплохим вариантом для проведения вечера, но Миша пока что откладывает эту мысль. — Спал, — пожимает плечами он, потому что всегда так и происходит, — потом отчёты почитал. — Ну хорошо, — спокойствие, которое излучает Саша и которое испытывает Миша рядом с ним, становится наилучшим лекарством после тяжёлой недели. И пускай эта неделя была с понедельника до среды — Миша устал в любом случае и сделал для себя правильный выбор приехать в Питер. Они платят водителю чаевые, высаживаясь рядом с нужным домом. Саша руку его не отпускает даже на улице, тянет к парадной, открывает дверь ключами, заводит Мишу и припечатывает его к только захлопнувшейся двери, впиваясь ему в губы. Руки Московского сжимают его талию, притягивая к себе со всей силы. Он толкается языком ему в рот глубоко и сильно, заставляя Сашу тихо простонать. Московский держит его крепко, чувствуя, как коленки того подгибаются от такого напора. Теперь Романов оказывается прижат к двери, но в этом и был его план. Миша стягивает с Романова пальто, снимает свое, после проникая руками под бадлон, проводя по покрытой мурашками коже пальцами. Саша весь извивается, снова утягивает в поцелуй, пытаясь расстегнуть ремень Мишиных брюк. — Возьми меня прямо здесь, — просит, нет, умоляет он. У Московского дыхание замирает, когда такой Саша расстёгивает ширинку его штанов, опускаясь на колени. Стоит у него крепко, Саша сразу берет в рот наполовину, держа с Мишей зрительный контакт. Это и сводит с ума. Одной рукой опираясь на стену, Миша зарывается пальцами второй в волосы Романова, помогая ему набрать нужный темп. Саша берет глубоко и быстро, пока по щекам текут первые горячие слезы, а внизу живота становится все тяжелее и тяжелее от влажной тяжести на языке. Он вцепляется пальцами в бедра Московского, когда тот надавливает сильнее, заставляя взять по основание и уткнуться носом в лобок. Миша резко отстраняется, наблюдая за тем, как между тянущегося к нему Сашей и его членом на долю секунды возникает ниточка слюны. Только от одно этого вида можно кончить прямо на лицо Романова, который, кажется, этого и ждал. Саша оказывается поднят на ноги, повернут и прижат грудью к стене у входной двери. Миша стягивает с него брюки до колена вместе с боксерами. Романов прогибается в пояснице, слыша, как Московский с причмокиванием облизывает пальцы, оставляя на них как можно больше слюны. Он чувствует, что подходит к краю только от одного вида Романова, который оттопырил зад, готовый принять пальцы, а желательно побыстрее член. — Я недавно растягивал себя, — шепчет Романов, отворачиваясь от взгляда Миши к стене. — Не трать много времени. Московский смотрит на него широко раскрытыми глазами, сжимая пальцы кольцом вокруг основания члена, когда от одних этих слов он начинает твердеть уже болезненно. — Пока меня не было? — Московский проникает двумя пальцами сразу до костяшек. — Я бы хотел взглянуть на это. Снимешь для меня как-нибудь видео? Саша громко стонет, сильнее прогибаясь в спине, когда в нем оказывается третий палец. — Трахни меня уже. Миша будто срывается. Он вытаскивает пальцы, опуская руки на Сашину талию, помогая ему держаться в этом положении. Член входит медленно, но до конца. Романов старается максимально расслабиться, пока Миша аккуратно начинает движения. Минуты хватает, чтобы привыкнуть. Саша толкается навстречу, понимая, что долго не продержится. Миша двигается рвано и резко, гонясь за желанным оргазмом вместе с Романовым, стенания которого, должно быть, слышно в парадной. — Хочешь, чтобы соседи знали, что происходит в этой квартире? — толкаясь особенно глубоко и выбивая очередной всхлип, спрашивает Миша. Саша будто не слышит, стеная громче и звонче, когда Миша делает последнюю фрикцию, прежде чем кончить глубоко внутрь, утягивая Сашу за собой к краю. Он выходит медленно, придерживая Романова, который валится с ног. Московский через силу поднимает Сашу на руки, унося его в ванну. — Почему внутрь? — приглушённо спрашивает Романов. — Прости, дорогой, — уже стоя в ванной, Саша прогоняет извиняющегося Московского, напоминая, что на кухне готова еда. Миша вытирается салфеткой, моет руки и переодевается в домашнюю одежду, наконец ощущая себя дома. На кухне на столе находится, к сожалению, остывшая еда. Пока микроволновка разогревает еду, Миша в ожидании сидит за столом, наблюдая за кипящей водой в чайнике. Перед глазами до сих пор образы выгибающегося Романова и его задницы, которая каждый раз идеально принимает член Московского. Миша действительно понимает, что их обоих удовлетворяет их секс, даже если это быстрый перепихон у двери. Саша наслаждается до звездочек в глазах, несмотря на то, что стоит раком у стены, пока в него вбиваются сзади. Саша всегда наслаждается, какой бы ни был секс, потому что это Миша. Миша знает, как нужно двигаться и касаться. Он знает каждую эрогенную зону Романова, знает, какая поза заставит его кричать, а от какого темпа он плачет в удовольствии. Но мысль о разнообразии укоренилась у него в голове. Романов не соврал, что Миша его полностью удовлетворяет, как и Саша Московского, но идея уже завладела им. Ему хочется попробовать эту странную игру, заставить Романова считать каждую фрикцию вслух между стонами и вздохами.

***

Миша тонет в объятиях родных рук, вдыхая любимый аромат. Он тычется носом в шею Романова, впервые за долгое время проводя утро с Сашей. Обычно он встает раньше, но в этот раз пролежал несколько часов, усыпленный Сашиными руками. Его ладони мягко проходились поверх футболки по спине, пока дыхание Миши становилось глубже и размереннее с каждым поглаживанием. — Миш, — тихо зовет Саша, — мне показалось, что ты какой-то взволнованный. Еще и приехал раньше обычного. Миша молчит, потому что не хочет признавать, что встревожила его просьба Саши о разнообразии. Романов, наверное, даже не поверит, что Московский волнуется из-за секса, поэтому Миша решает промолчать. — Что-то случилось? — Саша перебирает волосы Миши, и если бы тот мог, то начал бы мурчать от удовольствия. — Все хорошо, заря моя, — сквозь дрему успокаивает Московский, — просто хотел с тобой увидеться. — Не очень верю тебе, что это основная причина, но если не хочешь говорить, то не допытываю, — решает не давить Романов, целуя Мишу в макушку. За это Миша и любит его. Саша не давит, Саша не заставляет и не настаивает в таких вещах. Он всегда уважает границы Миши, его отказы и слово «нет», который тот произносит крайне редко, но Саша всегда прислушивается, открытый для разговоров и обсуждений. — Я люблю тебя, — тихо признается Миша, почти засыпая, но сквозь сон слышит в ответ такие значимые и важные слова о любви.

***

— Помнишь, ты говорил про разнообразие? — начинает разговор Миша. Саша на секунду замирает, так и не налив в бокал Московского вино. — Да, но я же уже сказал, что был пьян, — напоминает Романов, все-таки наполняя для Миши бокал. Они включили фоном какое-то шоу на ВК, открыли бутылочку вина и разложили некоторые закуски на журнальный столик перед большим диваном, на котором развалились. — Я все равно думал об этом, — признается Миша, не давая начавшимся серьезным разговором Саше выпить. Тот не хочет говорить о чем-то важном в нетрезвом состоянии. — Почему? Тебя это задело? — уже почти пугается Саша, но Миша его опережает. — Нет, я просто не смог сразу придумать что-то разнообразное… — И тебя задело, что ты сразу не смог придумать? — усмехается Саша, присаживаясь ближе. Миша с прищуром смотрит на это хитрое и самодовольное, но — самое главное — красивое лицо, которое так хочется зацеловать, и складывает руки на груди. — Но я же придумал, — лицо Саши вытягивается от удивления. Он отпивает из бокала достаточно много вина, понимая, что этим вечером его что-то ждет. — И что ты придумал? — Саша оказывается к нему лицом к лицу, опаляя своим горячим дыханием губы Московского. — А у тебя есть какие-нибудь идеи или предложения? — интересуется Миша, готовый к чему-то новому с Сашей, если он хочет. — Я думал, для разнообразия достаточно, например, игрушек, — предполагает Саша, хотя игрушки они порой используют и это не так сильно им понравилось. Особенно Романову, которого намного больше привлекает Мишин горячий член, а не вибратор. — Ты придумал что-то с игрушками? — Нет, — смеется Миша, зная, что Романову не очень понравились игрушки, — на самом деле там ничего такого. Давай выпьем. — Ну, хорошо, — соглашается Саша, чокаясь с Мишей бокалами. — За здоровье, — кивает Миша, залпом выпивая бокал, пока Романову хватает одного глотка. Саша заваливается на плечо Московского, обнимая его руку и устремляя взгляд на большой телевизор. Он даже не понимает, о чем речь на экране, но его это не волнует. Алкоголь медленно растекается по организму, расслабляя тело и разум. Бокал опустошается быстро. Саша убирает его на столик, позволяет Мише долить себе еще и возвращается в удобную позу рядом с Московским. — Ты знаешь, — снова начинает Саша, когда голова достаточно опьянела, — мне правда все нравится в постели. — Я знаю, заря моя, не переживай, — просит Миша, вытягивая свою руку из Сашиных объятий, чтобы положить ее на его плечи. — Мне достаточно только тебя, чтобы насладиться, — признается пьяный Саша, беря наполненный бокал снова. — Я это вижу, Саш, — пытается успокоить его Миша, будучи уверенным, что все эти стенания и просьбы не останавливаться максимально искренние. — Как это ты видишь? — Романов поднимает на него взгляд, смотря непонимающе. — По тебе обычно все видно, — отдаленно поясняет Миша, — даже сейчас видно, что ты ничего уже не соображаешь, — смеется он, смахивая непослушную прядь волос со лба Саши. — Все я понимаю, — Романов отворачивается, чтобы Миша больше не считывал его по лицу, отпивая из бокала добрую треть вина. — Кроме того, что ты там придумал для разнообразия? — Хочешь узнать? — Миша аккуратно берет бокал из Сашиных рук, убирая его на столик, чтобы склониться над ним и толкнуть на спину. — Может и хочу, — Романов пальцами зарывается в мягкие блондинистые волосы, притягивая Московского для поцелуя. Саша податливо открывает рот, впуская язык Миши, который по хозяйски орудует в нем, пока Романов доверчиво расслабляется в руках Москвы. Эти самые руки скользят по телу Романова вверх под домашнюю рубаху, задирая ее до груди. Миша с жадностью приникает губами к соску, выбивая шумный вздох. Саша кладет ладонь на затылок Московского, тиха шепча его имя. Глаза забвенно закрываются, когда чужие руки скользят по телу, действуя, как наркотик. Хочется больше и больше касаний — лишь бы они не заканчивались. Язык размашисто проходится по ореолу, заставляя Романова скулить от наслаждения. Миша дует на влажный сосок, наклоняясь к другому и слегка прикусывая его. Небольшая боль только сильнее возбуждает. Саша приподнимает таз, пытаясь найти хоть какое-то трение, и, когда Миша понимает это, кладет руку ему прямо на стояк, выбивая стон и надавливая вниз, чтобы Романов не ерзал. Миша приподнимается к уху Саши, прикусывая мочку — одно из самых чувствительных мест, о котором узнал он только недавно. — Не двигайся, — шепчет приказывает он, — или свяжу. Стон срывается с губ Романова из-за этих слов. Хочется специально пошевелиться, чтобы Миша связал его и взял грубо — так, как умеет только он, впечатывая в поверхность и заставляя умолять дать кончить. Саша сглатывает слюну, которая скапливается во рту при мыслях о Московском, задирает ногу, чтобы обвить ею талию Миши и надавить. Надавить и прижать его стоящий член к своему. — Блять, — Миша сжимает его талию так сильно, что остаются красные отпечатки ладоней. Романову нравится. Нравится чувствовать силу Миши, нравится ощущать свою слабость перед ним. Перед его руками, торсом, этими сильными плечами и грудью. И перед этим большим членом, на который Саша смотрит между их телами с такой похотью и желанием в глазах. — Я же сказал, не шевелиться. — Теперь свяжешь меня? — спрашивает, скорее намекает, Саша, закидывая вторую ногу на талию Миши и не позволяя отпрянуть. Трение слишком необходимо и приятно. Саша немного двигает тазом, тихо простанывая имя любимого, пока тот роняет голову на грудь Романова, вздыхая. Он с силой выбирается из этой хватки, поднимаясь и уходя. — Я за смазкой и презервативами, — Миша возвращается быстро, не заставляя Романова долго ожидать и изнемогать от отсутствия прикосновений. Саша даже не смотрит, что там Московский принес, ведь весь его взгляд сосредоточен на отсутствии футболки на Мише. — Ты быстро, — так развязно с заплетающимся языком произносит Саша, нагло ведя взглядом по торсу Московского. — Ага, — Миша нависает над Романовым, не позволяя ему прикоснуться к себе. Он держит его за запястья, отвечая на непонимающий взгляд Саши хитрой улыбкой и мягким поясом от халата в другой руке. — Я же просил не двигаться. Романов даже не выглядит напуганным, он выглядит как человек, который хочет быть связанным. Его запястья легко оказываются соединены веревкой, а она — привязана к ножке дивана. Саша покорно держит руки сверху, раздвигая ноги для Миши шире. — Ты даже не знаешь, что я задумал, а так доверчиво подчиняешься, — Миша властно проводит руками по его ногам и бедрам, проходя по внутренней стороне. — Я тебе доверяю, — говорит Романов самую очевидную вещь, наслаждаясь каждым касанием к его телу и отзываясь попытками приблизится к его рукам. — Приятно слышать. Московский стягивает с Саши рубашку, оставляя ее в районе кистей, и штаны с бельем. Романов лежит перед ним полностью открытый, позволяя Мише рассматривать его с ног до головы. — Может, уже сделаешь что-нибудь? — просит он, касаясь стопой Мишиной руки. Тот ловит его ногу, перехватывая и целуя в коленку, опускаясь ниже к его ляжкам. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Миша выцеловывает внутреннюю сторону бедер, почти оставляя засосы и мягко кусая под тихие стоны Романова. — Сделай то, что ты там задумал, — Саша изнывает из-за интереса, пока Московский оттягивает момент. Миша поднимается выше, проходя дорожкой поцелуев вверх до груди, где спустя мгновение появляется первый алый засос. Миша с рвением вцепляется в шею Романова, оставляя пятно за пятном, пока тот закидывает голову назад, позволяя помечать себя все больше и большее. Воздух становится спертым и горячим, появляется ощущение, что его совсем не хватает, когда возбуждение заполоняет разум почти полностью. — Ты меня сожрешь скоро, — замечает Романов, когда его грудь оказывается полностью покрыта засосами, а Миша все оторваться не может, водя руками по его телу, но не касаясь самых эрогенных мест. Миша опускается губами по животу вниз, наконец накрывая губами головку истекающего предэякулятом члена. Романов вскидывает бедра со звонким стоном, но Миша держит его крепко, не позволяя самому набирать темп и двигаться навстречу. Саша чувствует себя скованным, ему хочется окунуться в наслаждение с головой, но Московский его держит, контролируя весь процесс. — Пожалуйста, — хриплым голосом просит Саша, когда Миша берет не больше, чем на половину, заставляя изнывать от нехватки Москвы. Ему слишком мало Миши вокруг него. Хочется, чтобы он навалился на него полностью, вдалбливаясь глубоко и сильно. — Больше, Миш… Миша повинуется и берет глубже, вместе с этим начиная растяжку. Он проникает двумя пальцами, сразу надавливая на стенки, прекрасно зная, где найти простату. Уши улавливают сладкие стоны, от которых член стоит крепче, болезненно упираясь в белье. Добавляя третий палец, Миша выпускает член изо рта, наблюдая, как по нему стекает слюна. Он не сдерживается и широко проводит языком по стволу сверху вниз. Саша со стоном сводит ноги вместе, закрываясь от этих мучительных действий, когда узел стягивается все туже и туже. Слезы текут по его щекам, хочется смахнуть их руками, но они связаны. Саша плечом стирает влагу с лица, чувствуя, как от наслаждения у него в уголках губ скопилась слюна. Миша вынимает пальцы, чему Романов успевает обрадоваться, ожидая после этого такой нужный сейчас член, но неожиданное мокрое и горячее чувство между ног заставляет его вскрикнуть. Язык проникает глубоко внутрь. Саша с упоением осознает, что Московский вытрахал языком не только его рот, но и зад, сводя с ума каждым толчком. Миша размашисто проводит по ложбинке, снова надавливая самым кончиком языка на колечко мышц, пока Романов хнычет от жара внизу живота. Ему кажется, что он может кончить в любой момент, но Миша не позволяет ему подойти к краю. Он словно ходит по острию ножа, готовый свалиться в любой момент, но контроль Московского намного сильнее. — Миша, — громко срывается с его губ имя, заставляя Москву поднять голову и темными глазами взглянуть на Романова. — Что такое, любимый? — дразнит он, однозначно понимая, чего хочет Саша. — Пожалуйста, — Миша не реагирует, хлопая ресницами и ожидая конкретики. — Твой член, пожалуйста, — Саша отворачивается, закрывая глаза и скрываясь от пронзительного взора. Миша вредничает. Он передвигается вверх, располагая Романова между своих ног и оказываясь бедрами на уровне его груди. — Хочу кончить тебе на лицо, — Миша не спрашивает, Миша приспускает белье, доставая член и придвигаясь ближе к Сашиному лицу. — Соси, — он обхватывает его подбородок, направляя. Головка проникает во влажный рот, наполненный слюной, которая так замечательно смазывает ствол. Миша не двигается, никак не помогая Романову. Саше приходится поворачиваться голову, чтобы обхватывать губами член сбоку, целуя и облизывая его, потому что взять его глубже без помощи он не может. Он выглядит, как самый озабоченный человек, вылизывая член со всех сторон с таким упоением, будто это леденец, который у него вот-вот отберут. Миша помогает себе рукой, проводя от основания до середины, остальное оставляя на Сашу. Тому можно даже ничего не делать — Московский кончит и так, от одного только вида. Романов снова обхватывает головку, напрягая шею и заглатывая чуть дальше, отчего Миша с тихим стонов кончает ему в рот, не позволяя себе спустить глаз с лица Саши. Он жмурится, принимая все и проглатывая до капли. Миша продолжает водить рукой по стволу, стирая стекающую с уголка губ Саши каплю его семени. Член медленно твердеет — Московский был уверен, что если начнет игру, не кончив до этого, то игру они не закончат, потому что Миша дойдет до оргазма быстрее. Вид изнеженного Романова помогает снова возбудиться. Саша ему помогает, вновь обхватывая головку губами и смотря в глаза, будучи уверенным, что Мише нравится этот вид. Нравятся эти наивные глаза и красные пухлые губы, которые идеально подходят для его члена. Тот вздыхает, наконец отстраняясь и возвращаясь на свое законное место между ног Романова. — У меня для тебя игра, — Миша наклоняется к его лицу, опаляя дыханием приоткрытые губы. — Ты соображаешь? — на всякий случай спрашивает он, видя, как Саше тяжело сосредоточиться. — Да, — Саша приподнимает голову, впечатываясь в губы Московского и увлекая в глубокий поцелуй. — Что ты задумал? — Саша слизывает слюну с губ, завороженно смотря в эти голубые глаза, желая притронуться к Мише хоть немного. — Придется немного посчитать, — возразить Миша не дает, но улавливает широко раскрытые глаза и нежно улыбается, — я делаю девять неглубоких фрикций, а потом одну глубокую. Затем восемь и две, семь и три, пока не будет одна и девять. Саша некоторое время тупо смотрит на лицо Миши, а потом его медленно осеняет. Он приподнимает брови и с некой усмешкой спрашивает: — Девяносто фрикций то сможешь? — Саша играет бровями, наконец понимая, зачем Миша решил, что ему нужно кончить, прежде чем войти в него и начать свою игру. — Посмотрим, — пожимает плечами Московский, разрывая квадратную упаковку презерватива и под внимательным взглядом раскатывая его по члену. Входит он медленно и аккуратно, несмотря на то, что секс у них был недавно. Миша все равно боится навредить, хоть Саша и лежит перед ним связанный и открытый, готовый принять Московского полностью и безотказно. Миша закидывает его ноги себе на плечи, делая первое движение. — Считай, — говорит он, — это первый. Он толкается снова, даже не на половину, видя, как Саша желает большего. — Два, — хнычет Романов, — может сразу десять глубоких? — Терпение, дорогой, — еще один толчок за толчком, каждый из которых Саша считает, и Миша понимает, что, возможно, секс и счет для Саши совмещать не стоило, но они уже начали. — Девять, — Романов в очередной раз пытается двигаться навстречу, но все безуспешно. Саша зажмуривается, когда Миша толкается глубоко и резко в десятый раз, выбивая самый громкий стон, чувствуя, что и сам больше всего желал оказаться в Саше полностью. — Один, — снова начинает Романов, — Два, — это почти мучительно после той полноценной фрикции, которая выбила весь воздух из груди Саши. На самом деле именно эти десять неглубоких толчков заводят сильнее и становятся причиной звездочек перед глазами от одного глубокого и резкого движения. Миша толкается два раза со всей силы, заставляя Сашу натянуть пояс, которым связаны его руки, в попытках найти опору. — Я так кончу, — произносит Саша, разочарованно вздыхая, когда Миша начинает следующую десятку. — Я не остановлюсь, — предупреждает он, — считай. Саша считает сквозь стоны, уже будучи не в состоянии сдерживаться. Миша наклоняется к его лицу, сгибая его пополам, так и оставляя его ноги на своих плечах. Он мажет по губам Романова, облизывает шею и оставляет поцелуи, пока Саша сходит с ума от наслаждения. Член не доходит до простаты, дразня и не давая желанной стимуляции в самом нужном сейчас месте. От этого тело охватывает небольшая тряска, похожая на ломку. Его действительно ломает, потому что из почти множества толчков Миша только несколько раз вошел полностью. — Семь, — Романов почти кричит, чтобы Миша не забыл, что он должен войти до конца, не жалея и впечатывая в диван со всей силы. Миша это и делает. Три раза толкается со шлепком, пока Саша даже произнести цифры не может, закатывая глаза от удовольствия, когда Миша идеально попадает по простате. Сашу всего трясет в наслаждении. Шесть раз Московский входит наполовину, слушая просьбы и мольбы вытрахать из Саши всю душу, но тот продолжает подчиняться правилам игры. Миша делает следующие четыре глубокие фрикции, заставляя Сашу задыхаться от переизбытка эмоций и дрожать всем телом, кончая себе на живот, когда головка в очередной раз проходит по простате. Московский не останавливается, последний раз толкаясь глубоко. Следующая десятка 5-5 кажется сумасшедшей, но Миша считает за Романова, пока тот приходит с себя. Пять фрикций он делает быстро и без предупреждения входит глубоко, отчего Саша выгибается в спине, закидывая голову назад с громким вскрикиванием и произнося имя Миши на выдохе. Пять глубоких толчков ощущаются, как бесконечность, складываясь в нескончаемую череду попаданий по простате. Миша совсем его не жалеет, потому что член твердеет вновь еще более крепко и болезненно от стимуляции после оргазма. — Считай. Они перешли через половину, теперь глубоких фрикций станет больше, а считать будет сложнее. Они быстро делают четыре толчка, после чего Миша останавливается на мгновение, чтобы передохнуть. Саша вздыхает, но срывается на стон, когда член загоняется по основание. Он шумно всхлипывает, полностью отдаваясь ощущениям и в полубреду произнося цифры. Член наливается кровью, а оргазм подступает так близко, и Саша боится, что придется кончать еще раз, а потом снова на последних десяти фрикциях. Три оргазма — это тяжело, разум Саши уже где-то совершенно не здесь, но в него продолжают то вдалбливаться по самое основание, то входить неглубоко и мягко, создавая контраст, от которого ноги трясутся в сильных руках Московского. Он плохо помнит следующие фрикции, потому что это превращается в несколько щадящих и множество доводящих до края. Романов в бреду выкрикивает имя Миши, параллельно пытаясь считать, что, вероятно, у него плохо выходит, но это уже должно быть под контролем Московского, который с цифрами дружит лучше. — Последние, — предупреждает Миша. Романову удается сосредоточить взгляд на нем и заметить, что тот тоже уже близок. На лбу выступили капельки пота, блондинистые пряди растрепаны, некоторые прилипли к влажной коже, мешая, но Миша может только с силой держаться за Сашу, делая один неглубокий толчок, после которого должны последовать девять с ума сводящих движений. — Кончай, — просит Московский, наваливаясь всем телом и срываясь на быстрый и резкий темп. Он уже не может сдерживаться, тихо стеная и толкаясь на всю длину в так хорошо принимающего его Сашу. А тот почти кричит, срывая голос от каждого попадания по простате. Жар, скопившийся в теле, вот-вот готов вырваться наружу, пока Миша доводит Романова до края каждой фрикцией. Саша вновь изливается себе на живот, не выдерживая и трех ударов кожи о кожу. Миша следует за ним почти сразу, входя глубоко и сильно, наполняя презерватив своим семенем. Он дышит тяжело, замерев в одной позе, и только сейчас Романов понимает, как сильно сжимают его ноги, как сильно Миша напряжен и возбужден, что кончает дольше обычного, изливаясь внутрь с дрожью в теле. И если эта сумасшедшая игра заставила Московского прийти к такой кульминации, то Романов не против повторить, чтобы снова увидеть Мишу в таком состоянии. Он опускается на Сашу, который хотел было поймать его руками, но те связаны крепко, поэтому Романову остается только ждать, когда Миша придет в себя. Сам он и пошевелиться не может. Тело охватила слабость, ни одна мышца не повинуется ему, оставаясь расслабленной до предела. Кажется, Саша даже и слова вымолвить не может, кое-как фокусируя взгляд на потолке его гостиной. — Прости, я не могу встать, — шепчет Миша, оставляя поцелуй где-то в районе ключицы. — Мне бы руки развязать, — намекает Романов, слабо дергая за веревку. Миша опускается свои руки к полу, нащупывая ножку дивана и кое-как развязывая узел. Саша со вздохом окольцовывает руками Мишу вокруг плеч, приобнимая и сдаваясь усталости. Он полностью рассчитывает на то, что Московский встанет и приберет за ними, потому что Саша в состоянии лишь завалиться на кровать, но это получится, если Миша поможет ему дойти до спальни. — Подожди секунду, — просит он, борясь с желанием уснуть. Он напоминает себе, что находится все еще в Саше, поэтому находит в себе силы встать и аккуратно выйти из него. Презерватив он завязывает дрожащими пальцами, наблюдая за неподвижным Сашей, которому нужно помочь с поясом от халата на его кистях. — Ты как? — Хорошо, — кивает Романов, — просто устал. — Я тоже, — соглашается Московский. — Это тяжелее, чем казалось. — Да, — Романов не думает, что они вдвоем смогут сегодня осилить душ и дойти до постели, поэтому разводит уже развязанные руки, приглашая Мишу в объятия. — Можем тут поспать. — Давай в кровать, — все-таки предлагает Миша, — у тебя снова спина заболит. — Я не дойду, — признается Романов, — а ты не донесешь. — Донесу, — испуганный Саша оказывается перекинут через плечо Московского. Испуганный, потому что он не уверен, что такой вымотанный Миша без происшествий донесет его до кровати, но спустя меньше, чем минуту, он оказывается на мягком матрасе. Московский достает из ящика салфетки, помогая Романову вытереть смазку между ног и сперму с живота, а потом укладывается рядом. Они ложатся на разные стороны, не прикасаясь друг к другу, потому что слишком потные и грязные после всего этого. Еще и белье постельное менять придется, но это уже проблема завтрашнего дня. Сейчас тишина нарушается сопением до самого утра.