Сокровище

У Сидри уже начинала потихоньку болеть голова от того, насколько много и громко он слышал у себя под ухом удары ритуального молота. А все из-за этого злополучного запроса на переговоры… Не сказать, что священник ненавидел эльфов. Вовсе нет, но вот остальные, кто присутствовал на совете, кроме Бильбо – да, сегодня он, наконец, узнал имя «сокровища» - питали к этим элегантным остроухим созданиям ужасающую неприязнь. Но Эребор рискует голодать, без помощи короля Трандуила они будут, скорее всего, практически беспомощны. Однако этим напыщенным болванам – хоть Сидри и не очень хотелось их так называть – их гордыня дороже, нежели счастье народа. Священник окинул взглядом своего короля. Такой уставший, но все равно непоколебимый… Прекрасный мужчина. Восхитительный. Если не считать его треснувшей напополам души, боль из которой король выливает на его голову во время исповедей. - Немыслимо! Чтобы мы, и преклонялись перед этими ушастыми заморышами! – о, а это лорд Харн из клана Чернокаменщиков. Вспыльчивый гном с серебряной сединой, который каждый раз, когда с чем-то не согласен, вскакивает со своего места и перекрикивает Бильбо. Он не любит никого, кроме гномов, и особенно сильно не любит хоббитов, возможно, даже больше, чем эльфов. – Это не торговля, мастер Бэггинс, это сдача позиций! Мы обнажаем границы перед теми, кто только недавно с целой армией пришел за нашей казной? - Мы не сдаем позиции. И он приходил не за нашей казной, а… - Бильбо сам себя перебил. Он знал, что гномы не считают камни Ласгалена собственностью эльфов. – Мы предлагаем маршрут для мирного обмена товарами и торговлю. И этот маршрут не коснется ваших шахт, лорд Харн, эльфы к вам даже близко не подойдут. - Проблема не в торговле, господа. – леди Рагни из клана Камнеспинов. Характером она чем-то напоминает Торина, даже взгляд у них похожий. Гномка, в отличие от Харна, хоббитов очень любила, так как пришла из Синих Гор, что недалеко от Шира. Однако, эльфов она терпеть не могла, и решений Бильбо не принимала. И то, что хоббит ее невероятно умилял, и она не раз позволяла себе его тискать, не мешало ей менять лицо и во время собраний совета держаться довольно расчетливо и холодно. – Проблема в доверии. Мы торгуем нашим доверием так же, как золотом и сталью. Трандуил предал нас однажды, а значит, сможет предать и снова. Мы слишком рискуем. Зная его, когда придет время платить, вместо денег мы получим шквал стрел. - Но без торговли мы не переживем зиму! – а это головная боль Сидри, причем похлеще Торина. Лорд Гримвар из клана Сталекровов. Нрав у него не лучше, чем у Харна, но вместо противостояния бедному хоббиту, он его настолько агрессивно поддерживает, что Бильбо явно становится не по себе. А это все еще и учитывая то, что, так-то, Гримвар ему совсем не доверяет, хоть и считает, что он движется в правильном направлении. – Нам нужно восстанавливать Эребор, а вместо этого мы будем голодать и тонуть в нищете, пока эльфы и люди будут процветать! Гримвар бросил на Сидри такой взгляд, словно умолял его вмешаться. Но без разрешения короля священник не имел права вмешиваться. Пришлось лишь улыбнуться и ободряюще кивнуть ему. Рагни, по всей видимости, обратила внимание на этот обмен взглядами и холодно ухмыльнулась. - А что, потеря крови лучше потери чести? Или вы тоже решили в религию удариться, и теперь прославляете мир и союзы? Сидри зажмурился и прикрыл уши, так как краем глаза заметил, как Торин снова размахнулся и со всей силы ударил молотом по столу. Священнику даже показалось, что по столу пошла трещина. - Хватит. – Торин не кричал, но его громовой голос эхом пронесся по всему залу. Сразу слышно – король. – Эта ругань ничем не лучше визга детей, не поделивших игрушку. Это не вопрос эмоций. Это вопрос нашего будущего, и вы, Рагни и Харн, это прекрасно понимаете. Если мы все подохнем с голоду и холоду, нас скорее будут называть венценосными баранами, нежели гордыми храбрецами. На лице Сидри невольно промелькнула улыбка. Торин очень часто использовал это выражение на собраниях, и по началу священник гадал, откуда же оно взялось, никогда он не слышал, чтобы гномы так говорили. А потом услышал это от хоббита, и все стало на свои места. Рагни ничего не ответила, лишь немного склонила голову в знак уважения и опустилась обратно на свое место. На ее лице промелькнула толика смирения, она, казалось, приняла свою неправоту. Единственный, кто ничего не сказал за все время, был лорд Орлик из клана Среброкостов. Сдержанный и миролюбивый молодой гном с длинными светлыми косами и приятными чертами лица, он вызывал у всех уважение, а на собраниях всегда говорил очень мудрые вещи, причем всегда последним. Но вот только королю он не нравился. Сидри хорошо помнил, как на очередной исповеди Торин называл его «фальшивкой». «- Он никогда не перекрикивает Рагни и Харна на заседаниях, никогда мне не перечит, не высказывает недовольство моими решениями.» «- Но он не идеальный. Он пахнет ржавчиной, гнилью, он отравляет воздух. Он фальшивый, его речи на вкус как орочье мясо под сахарной присыпкой.» «- А глаза… Когда он говорил о смерти его предшественника, взгляд не темнел, не дрожал, не скорбел. Смотрел так, как будто о погоде говорит.» «- И ходит он всегда беззвучно. Не должен так гном двигаться. Мы шумные создания, каждый шаг должен отзываться в камне. Даже остроухие так не ходят, как он.» «- А я не могу придраться. Даже Двалин ему доверяет… А мое сокровище уверен, что это достойный гном, улыбается ему, когда он говорит. Они все думают, что он разумный, правильный.» «- Не знаю, Отец-Каменник. Наверное, я просто очень устал. Или снова схожу с ума. Паранойя.» Только вот, видимо, король был единственным в этом зале, кто смотрел на него трезвым взглядом. После исповедей Торина, Сидри тоже стал приглядываться к Орлику. И теперь, когда он услышал, что о нем думал узбад, он тоже начал замечать это. Лорд клана Среброкостов, наконец, решил высказаться. - Узбад совершенно прав, и я согласен с мастером Бэггинсом. – он улыбнулся хоббиту, и Сидри краем глаза заметил, как Торин бессознательно потянулся рукой к шкатулке у него на груди. – Однако, если наши эльфийские друзья столь ненадежны, нам стоит задуматься о запасных торговых путях и договорах. И тогда, даже если мы потеряем Лихолесье, у нас все еще будет возможность сохранить королевство. Военное перемирие мы уже заключили, так что проблем с проходом наших торговцев через лес не будет, ведь так? Мудрое решение, и все поспешили с ним согласиться. А вот Торин был очень недоволен, и Сидри прекрасно понимал, почему. Он не перечит, но между строк намекает на продолжение вражды. Это подрывает планы Торина – если лорды ненавидят эльфов и даже не рассматривают их, как потенциальных союзников, то о каком мире вообще может идти речь? Они каждое движение эльфов будут воспринимать, как нападение. Торин тяжело выдохнул и снова бахнул по столу молотом, чтобы призвать лордов к тишине. За королем последнее слово в принятии решений, и сейчас, когда все высказались, настало время ему говорить. - Запрос мастера Бэггинса на переговоры с эльфами будет одобрен. Ни один из вас не потребовал голосования, а значит, последнее слово за королем. – узбад макнул печать в чернила и поставил ее на документ, который ему написал Бильбо. Сидри глянул на хоббита. Тот расплылся в широкой улыбке и радостно глянул на Торина. Король еле сдержался, чтобы не улыбнуться в ответ, поэтому быстро отвел взгляд и передал бумагу Балину, чтобы он тоже поставил свою печать.

***

Бильбо не рассчитывал, что король примет его запрос, и даже когда Торин встал на его сторону во время обсуждения, не надеялся на одобрение переговоров. Все лорды, кроме Гримвара, были против эльфов, и просьба о переговорах была дикостью. А он вот так пошел против них всех… Нет, Бильбо, конечно, понимал, что Торин король, и может делать что угодно и как угодно – за ним всегда последнее слово, и как бы сильно не бушевали лорды, если никто из них не потребовал мнения народа или мнения совета, то Торин сам принимал решение, которое ему казалось самым разумным. Хоббиту хотелось поговорить с королем, выразить уважение и поблагодарить его, а не убегать, как всегда. После недавнего разговора на бастионе ледяная стена между ними начала оттаивать, и подходить к ней стало уже не так невыносимо морозно. Они уже могли находиться в одном помещении без убийственного напряжения, и хоть они все еще ни разу не поговорили после того случая на бастионе, они часто перебрасывались взглядами, и эти взгляды нельзя было назвать враждебными. Торин стоял рядом с лордом Харном, и Бильбо краем уха уловил то, о чем они говорили. - …я не доверяю эльфам, Торин. А еще меньше доверяю твоему чужеземцу и тому, что ты позволяешь ему лезть в гномьи дела. – прохрипел Харн, склонив голову. – Но то, как он стойко держался против нас и то, что он не прогнулся даже под твоим взглядом с трона… Я восхищен. Возможно, еще немного, и он будет сидеть с нами, а не стоять посреди того зала. Бильбо замер и просто оторопело пялился то на Харна, то на Торина. Гномы перебросились еще парой слов, а затем обернулись и заметили хоббита. Харн смерил его подозрительным взглядом и молча удалился, а хоббит остался перед королем. Взгляд узбада смягчился, и он подошел поближе. - Ты что-то хотел? – и снова этот тихий тон голоса, совсем не похожий на тот, в котором он разговаривал во время заседания. Бильбо заметил, как король снова неосознанно потянулся рукой к шкатулке на его груди. - Да. Я хотел сказать тебе… вам… - хоббит замялся и глянул на короля, чтобы понять, как же все-таки лучше, но выражение его лица было нечитаемым, а расшифровывать эти многозначительные взгляды у Бильбо не было времени. – Я хотел сказать спасибо. За то, что ты встал на мою сторону и одобрил переговоры. Торин ответил не сразу, он смотрел на Бильбо куда дольше, чем было бы нужно для ответа. В его взгляде была усталость, но в то же время и теплота. Его уголки губ еле заметно приподнялись, оставляя намек на улыбку, которой на самом деле не было. - Я доверяю тебе, Бильбо. – хоббит даже не заметил, как король наклонился к нему чуть ближе. Словно так оно и должно было быть. – Если ты действительно думаешь, что это важно для Эребора, то я поддержу. Ты бы не стал просто так настаивать. Бильбо почувствовал, как у него чуть сжалось горло, и он прерывисто вздохнул. Слова застряли в горле, так что он просто кивнул. Голос Торина опустился чуть ли не до шепота. - И я не забуду, кто до конца боролся за мое королевство, несмотря на обиды и мое отвратное поведение. Их руки невесомо соприкоснулись, и они еще пару мгновений смотрели друг другу в глаза. Но ледяная стена все еще стояла крепко, и такой длительный зрительный контакт вынудил их неловко отстраниться. Бильбо мягко улыбнулся Торину, пробормотал что-то себе под нос и поспешно удалился. Издалека за этим диалогом наблюдал Бофур. Он собирался подойти к Бильбо и поздравить его с одобрением переговоров, но, когда увидел их диалог с Торином, сразу же остановил себя. Он видел то выражение лица короля – теплый, усталый взгляд, и намек на улыбку на его лице. А то, как он наклонился к Бильбо, а тот стоял, как будто так и нужно, заставило его сердце неприятно кольнуть. Он молча развернулся и вышел из зала прежде, чем Торин и Бильбо договорили. Компания похода разделилась на несколько лагерей. А самое главное, что поразило всех – Фили и Кили разругались на фоне решения вести переговоры с Лихолесьем. Все ожидали, что Кили поддержит идею, ведь у него довольно серьезный роман с Тауриэль, который все уже давно приняли. Но младший сын Дис оказался очень раздосадован вердиктом своего дяди. - Ты не понимаешь, Фили! Одно дело Тау, а другое дело этот напыщенный петух, которого она зовет королем! – Кили вскочил со стула и стукнул кулаком по столу. – Ты был с нами в подземельях, Фили. Мы помирали с голоду в лесу, а вместо помощи и понимания он приказал, чтобы нас повязали и упекли в темницы! А мы теперь должны перед ним преклоняться? - Ну, лично тебя никто не просит Трандуилу туфли целовать. – раздраженно ответил брат. – Речь не о наших обидах и старых конфликтах, речь о будущем! Откуда нам во время голода еду брать? Ты принесешь? - Да я лучше сам с голоду подохну, чем приму его подачки! Или тебе уже наплевать, кто по нашей гордости топтаться будет, лишь бы брюхо набить!? Тут уже и Фили не выдержал и поднялся со стула, хватая брата за ухо. - Если Трандуил захочет, чтобы ты ему руку целовал, и тогда он будет нас два года кормить, то я тебя лично за шкирку к нему потащу! Потому что я думаю о народе, а не о гордости. Да и кто бы говорил!? Тот самый, который ради эльфийки сбегает из дворца, как мальчишка, а потом, плевав на гордость, врет дяде о своей деятельности! Глядите-ка, нашелся борец за справедливость! Кили зашипел от боли и попытался отбиться от крепкой руки брата. Остальные наблюдали за этим взаимодействием с интересом и ждали, чем же закончится спор. - А ты не приплетай ее! Она бы поняла! - Да, конечно! Она же тоже мальчишка, который не имеет ни малейшего понятия о том, как не свести королевство в пучину нищеты и голода!! - Хватит! – удар железной руки Двалина заставил обоих братьев подскочить, и Фили отпустил ухо Кили. – Если Торин принял такое решение, значит так будет лучше. Повисло молчание, и братья виновато посмотрели друг на друга. Тишину нарушил короткий смешок Бофура. Гном неожиданно решил присоединиться к ним, и все сразу поняли – он поругался с Бильбо. - Дожили. Чужаки в наши дела лезут, а король улыбается и делает вид, что так и надо. А наследнички тоже хороши. Один за эльфийку сдохнуть готов, другой плясать ради эльфийского хлебушка. Неудивительно, что все королевство в хаосе. Ни совета, ни единства, одни только крики да ссоры. Удивительно, как мы друг дугу в глотку еще не вгрызлись. – раздраженно прохрипел он и отпил немного из своего бокала. Даже Фили и Кили замерли с распахнутыми ртами от такого. Это говорил Бофур! Их хороший друг! Первым опомнился Глоин. - Ты бы придержал язык, Бофур, пока Торин не услышал, как ты о нем и его племянниках отзываешься. Так еще и мастера Бэггинса чужаком обозвал. Но, что удивительно, гном только закатил глаза и раздраженно закинул ноги на стол. - Ах да, я забыл, что за кривой взгляд в сторону Бильбо скоро введут смертную казнь. – в следующее же мгновение Бифур схватил брата за шиворот и выволок из зала. Не хватало, чтобы действительно драка развязалась. Бофур попытался протестовать, но брат развернул его, схватил за плечи и сильно тряхнул. - Ты что творишь? Бофур, ты не первый день Торина знаешь, а ведешь себя сейчас как последний сопляк. – прошипел гном на Кхуздуле. – Я понимаю, что ты поругался с мастером Бэггинсом, и теперь ненавидишь все и вся, но не делай свою обиду центром вселенной. Хочешь срываться – кричи на меня, а не на мальчиков, Торина и Бильбо. Не позорь себя. Бофуру тут же стало стыдно за свое поведение. Он под нос пробормотал извинения и обнял брата. На мгновение он даже пожалел обо всем том, что собирается сделать, но это чувство быстро прошло. Он на правильном пути... Правда ведь?

***

Бофур стоял в тени и раздумывал насчет того, что он только что увидел. Было мерзко от того, что он настолько сильно ревновал Бильбо. Он ведь любит его… Правда? Любит же? В голове раз за разом прокручивались моменты, когда хоббит отстранялся от него, закрывался, выгонял и сбегал. Но теперь вместо мыслей о том, что Бильбо мог бы сидеть где-то один и тихо лелеять свои обиды, единственное, о чем Бофур мог думать – его хоббит сбегал к королю, и от этого становилось тошно. Он почувствовал легкое прикосновение к своему плечу и быстро обернулся. Перед ним стоял красивый гном со светлыми косами и приятной улыбкой. Не было никаких причин для паники, он не выглядел враждебно. Но что-то в этом взгляде было не так. На него смотрели не два живых глаза, а два куска стали. - Неприятно смотреть, как тебя заменяют? – еле слышно прошептал гном. Бофур сжал кулаки. В голове пронеслась сцена с влюбленным взглядом Торина. - Я не его игрушка, меня не заменяют. – прошипел он, но слова незнакомца уже надавили на больное. - Конечно, только ведь ты не просто смотришь на все это. Ты пытаешься понять, что же кроется за той улыбкой, которой он короля одарил? Ты считаешь все те разы, когда он тебе улыбался так же. Тебе хватит пальцев одной руки, чтобы их перечислить. – снова этот шепот был как удар под дых. Улыбки Бильбо, которые помнит Бофур, были усталыми, теплыми и иногда немного раздраженными. Но не было в них такого восхищения, не было ощущения, что хоббит смотрит на него и думает о любви. Бофур молчал, стиснув зубы, пока незнакомец продолжал. - Ты ведь знаешь, Бильбо не из тех, кто будет идти против тех, кто ему дорог. Он будет оставаться с ними до последнего, до последнего надеяться на исцеление и успех своих друзей и любимых. Он будет рядом, даже если это будет его губить. – рука гнома начала медленно перебирать косы Бофура. Странный жест, учитывая, что волосы нельзя трогать никому, кроме семьи и возлюбленных, но гном не нашел в себе силы сопротивляться. – А Торин не знает границ. - Он не чудовище, он исцелился от недуга. – отрезал Бофур. Несмотря на обиду на узбада, игрушечных дел мастер все равно уважал его, как правителя, и было бы глупо считать его безалаберным глупцом без капли уважения ни к нему, ни к Бильбо. - А ты видел, как он на него смотрит? – повисло молчание, и снова в голове Бофура пронесся тот взгляд короля, его шепот и еле заметная улыбка на лице. Эта сцена вмиг исказилась в его памяти, теплый взгляд сменился хищным, шепот стал похож на хрип дракона, а легкая улыбка стала оскалом. – Так драконы оглядываются на свое сокровище. Ты помнишь, чем это закончилось в прошлый раз, и прекрасно понимаешь, что в этот раз все будет точно так же. Бофур не знал, что ответить. Всего мгновение назад он был уверен в своей неправоте, но слова незнакомца звучали так убедительно, так правдоподобно… - Нужно сберечь мастера Бэггинса. Ты ведь знаешь, что первым под огонь ярости народа попадет не король. А он. Чужак. - Зачем ты все это мне рассказываешь? Повисло молчание на несколько мгновений. Бофур не мог понять, что же выражает лицо незнакомца, но это явно не было чем-то хорошим. - Мы против решений мастера Бэггинса. И мы собираемся ему помешать осуществлять его революционную политику, помешать Торину принимать все то, что предлагает ему мастер Бэггинс. - Предательство? Заговор? Незнакомец лишь тихо посмеялся. У Бофура от этого смеха пробежали мурашки по коже. - Мы не просим предательства, мой юный друг. Мы просим решимости. Если ты хочешь, чтобы твой хоббит дожил до весны, приходи сегодня в полночь в центральный зал в восточном крыле. Мы будем ждать тебя. - И не боишься, что я тебя сдам Торину? Он глянул на незнакомца. Тот уже не смеялся, а просто смотрел на него таким взглядом, которого он никогда даже у Торина не видел. Непонятно было, что сейчас испытывает владелец, его глаза были словно пустыми. - Мы знаем, что ты не сдашь. Ты пойдешь на это ради чужака, и ты придешь, потому что хочешь защитить. Мы ему не навредим. Мы его убережем. И с нашей помощью, он сможет дожить до весны. Незнакомец удалился, его образ исчез в тени коридора, а Бофур так и остался там стоять. Через несколько минут мимо него прошел Торин. Гном уже было хотел остановить короля, рассказать ему о собрании сепаратистов, о том, что он и Бильбо в опасности… Но он промолчал. Обменялся приветствиями с узбадом, поулыбался ему и наблюдал, как он так же скрывается в темноте. Центральный зал восточного крыла, значит…