Некачественный кадр

      В столовой большая часть столов свободна. А те, которые заняты, набиты своими компаниями. Батареи и работающая духовка наполняли комнату тёплым воздухом.       Я думал, Рою я не интересен – подумал Акихико.       Рой – неразговорчивый мужчина. До этого лишь Коул был их мостом. Может, сейчас идеальный момент? Не зря же здесь столько охранников, сидящих за столами и поедающих свой обед с такой жадностью – О чём думаешь? – спросил появившийся Рой.        Еды он понабрал больше, чем Акихико: и десерты, и основное блюдо, и лёгкую закуску в виде двух бутербродов с мясом и овощами – У нас время перерыва совпадает в среду, так что считай, что можем обедать вместе, – сказал Рой, закусывая между основным блюдом закуской.        В отличие от Роя, Акихико ел не спеша, даже с неохотой. Конечно, Рой подметил это и слегка нахмурился – Чего же вам, молодым, так еда не нравится? Учёные такие привереды: каждый второй ест так мало и жалуется, что совет выделяет мало времени – Можно и так сказать, – ответил Акихико, откусывая хлеб. Рой засмотрелся на охранников, сидящих за одним столом. Проведя рукой по лицу, он тяжело выдохнул – Были бы там свободные места, я бы с ними сел –знакомые мои. Акихико кивнул.       Отвернувшись от соратников, Рой задержал взгляд на полу съеденном обеде. Атмосфера была угнетающей для Акихико, но Роя всё устраивало — Не подумай лишнего, просто так мне легче — Личное? — спросил Акихико, заметив резкую перемену в Рое — Большую часть охранников взяли с войны, по контракту — вытащили из ада. Но даже не умерев в аду, ты всё ещё помнишь его тепло. Вот и стоят они вместе. Рой указал на охранников свободной рукой.       — Взгляни на них: даже не смотрят друг на друга, просто сидят. А что говорит им? Той жизни уже не бывает. Рой продолжил есть без энтузиазма. Акихико не знал, что ему ответить на такое красноречие — Так а ты-то что? Разве на войне не был? Почему так свободно говорил, если сам подметил, что им говорить нечего?       Рой внимательно слушал Акихико, ожидая, пока тот закончит, и убрал ложку — Коул тоже такой, даже похуже, чем они. В нашу встречу он почти месяц не говорил. Я-то стойкий из-за опыта, а он такой… — Рой слабо жуёт остатки еды во рту, размышляя, продолжать или нет. — Ну, открывать причину не буду, но у него есть причина быть таким, помимо войны, похуже войны. Акихико, несмотря на ужасную и даже сложную правду, расслабился и отпил свой чай — Ему стало легче? Имею в виду… если бы не твои слова, я бы даже не подумал, что он прошёл войну.       Рой со вздохом улыбнулся, расслабил плечи – Думаю, слегка. Могу даже сказать, что из-за тебя       Акихико удивился, не ожидая таких слов – Из-за меня?       Проигнорировав вопрос, Рой начал активно есть и, уже только с набитым ртом, ответил — Да, с тобой легко работать. Рядом с тобой так спокойно, иногда я даже стойку ослаблял. Ты спокойный парень, и это спокойствие ощущается тёплой, мягкой аурой.       Акихико не придал этим словам значения — комплимент приятный. Закончив есть первым, Рой попрощался и ушёл, оставив Акихико доедать в тишине.       Акихико выдохнул — ему нужно побыть одному. Провожая взглядом уходящего Роя, он услышал приближающиеся шаги. Но не успел Акихико насладиться одиночеством, как доктор Андерсон подошёл к нему. Доктор даже не сел за стол.– Акихико, приятного аппетита. –Акихико поднял на него взгляд и кивнул, позволяя доктору продолжить.       – Надо сказать тебе, что ты переходишь к другому объекту. Не знаю к какому, я лишь передаю–проинформировав его, Андерсон передал Акихико запечатанный конверт, который держал, и уточнил, чтобы он открыл его только в своей комнате.       Попрощавшись, Акихико направился в свою комнату. Конверт своей значимостью давил на руки Акихико.       Акихико не знал, чего ему ждать: более опасного объекта, улучшения его состояния… Но он знает точно, что ни Андерсон, ни Коул, ни тот же Рой – с ними общаться он не сможет, кроме перерывов, а дай бог, чтобы совпало время.       Перспектива снова знакомиться с новым человеком нагнетала жуть и тяжёлым бременем давила на желудок. Неизвестно, будет ли новый знакомый таким же, как и Андерсон, который помогал ему.       Закрыв дверь, Акихико подошёл к столу. Открыв конверт, он вытащил белую бархатную бумагу: "Акихико Хиджимото, код 527BC04(с)-1, начиная с 14 апреля, будет перенаправлен на объект опасной зоны, SCP-035, в связи с необходимостью проработки вопросов с объектом. Расписание не изменено. Дата написания письма: 06:10 утро, 13 апреля."       Прочитав последнее слово, у Акихико перехватило дыхание. Каждый вздох после осознания написанного ощущался ледяным. Акихико размышлял об этом, не приходя к хорошему итогу. Всё вошло в одну цепочку, с точкой в виде его смерти – или, в лучшем случае, 035-й узнает, что он не из этого мира, и всё начнётся заново.       Все его достижения и старания полностью обесценятся. Последняя мысль ударила сильнее – от понимания, что все усилия можно легко перечеркнуть его смертью или перезапуском, как в самом начале. Но тогда это было началом без какого-либо прогресса, а сейчас каждый день – на вес золота, каждый день, когда Акихико вышел из камеры 49-го живым.       Ноги дрожали, от чего ему пришлось сползти на холодный пол. Он не знал, что делать, кроме как плакать –1 самыми болезненными и тихими слезами. Дыхание ощущалось тяжёлым, и удавалось с трудом делать лёгкие короткие всхлипы между спазмами. Пальцы дрожали, будто кто-то сжал их настолько сильно, что ногти лопнут, а кости сломаются. Глаза не знали, на чём фокусироваться – всё было отчуждённым. Лицо безобразно скривилось от горя. Рыдание ощущалось не как грусть или страх, а как отчаяние – словно ты в падении, пытаясь дышать от сильного потока ветра, забываешь, что скоро упадёшь.       Все шло замечательно. 049-й не проявлял агрессию, учёные были дружелюбны. Ему оставалось лишь и дальше выполнять работу, и потихоньку он бы мог вернуться домой. Может, и нет. Может, Акихико лишь хотел верить в то, что реально верить в такой исход, зная, что земля близко.       Акихико был погружён лишь в боль в животе от рыдания, пропустив мимо ушей открытие двери.       – Ты чего? Тебе плохо? – раздался до боли знакомый голос Коула. Никакой реакции от Акихико не последовало. Он не заметил его.       Коул поспешно сел рядом с Акихико, пощипывая пальцами его плечи, живот, а потом и руки. Коул успокоился и слегка откинулся, убрав руки. Боль не утихала; мысль о смерти, когда Акихико был так близко к успеху, жгла его сознание острой, пульсирующей болью. С каждым разом дышал он глубже, не замечая Коула – не сейчас, когда его мир сжался до одного клочка бумаги в его руках.       Увидев на столе ту же бумажку, Акихико почувствовал боль в груди. Он почувствовал тепло на спине и лишь тогда понял, что рука Коула гладит его по спине, а сам Коул сидит рядом, всё так же на полу, раскинув ноги.       – Стало легче? – задал вопрос Коул с беспокойством в голосе.       Акихико не был уверен, Коул ли это: маска закрывала его лицо, а голос он плохо помнил, но надеялся, что это незнакомец, а не Коул. Акихико больше не мог плакать так сильно, лишь пытался успокоиться. Продолжая гладить его по спине, Коул ничего не говорил – не потому что не мог, а потому что не было смысла: Акихико нужно было время, чтобы просто почувствовать, что кто-либо помогает ему.       – Если что-то личное, можешь рассказать, – сказал Коул, вытирая лицо Акихико сухой салфеткой из кармана.       Взгляд Коула направился на стол, замечая конверт с письмом, от чего в его глазах появился отблеск грусти. То, что связано с работой, они не могли распространять – ничего, что относится к их работе, если они из разных подразделений. Дабы избежать утечек информации и прерывать даже малейший шанс предательства.       Раздался сигнал с рации, прерывая и так неудобный момент. Без спешки он в последний раз провёл салфеткой по щеке Акихико и взял рацию.       – Блок Б-12 слушает, – сказал Коул, нахмурив брови и кивая. Убрав рацию, Коул потянул руки в перчатках, последний раз поправил волосы Акихико, убирая с заплаканного лица:       – Мне приказали идти, прошу прощения, – тихо, почти по-домашнему сказал Коул и отстранился, закрыв дверь за собой.       Акихико начал дышать устало, глубоко, но кислорода всё ещё не хватало. Стараясь успокоиться, он лёг на кровать. Нужно было привести всё в порядок. Нельзя было так отдавать себя эмоциям, не в таком месте.       Всё будто похолодало, или Акихико просто начал осознавать происходящее. Слёзы начали высыхать, лёгкие устали, горло горело, а самое ужасное – будто бы слёзы были напрасны, ведь нет 100 процентов, что он умрёт. Не помнил он точно, что 035-й – кетер или евклид. Ему нужно было успокоиться.       Дыша сопливым носом с трудом, стараясь привести себя в порядок, Акихико пошёл в туалет. Желание разрыдаться снова было велико, но смысла нет. Надо заниматься делом, или хотя бы лечь спать. Приведя своё красное лицо холодной водой в порядок, Акихико наконец остыл и почувствовал сильную усталость. Стараясь как можно быстрее, он заправил постель и закрыл глаза, надеясь, что это поможет.       Акихико не хотел спать – он хотел отдалиться от мысли о смерти, но мысль о том, что он не помнит, смертный ли это приговор, уговаривала лечь спать, чтобы завтра не быть вялым и убитым. Он долго лежал. Постель была неудобная, слишком мягкая в этой ситуации, будто бы не к месту. Он сжимал одеяло и даже потуже окутался в него, надеясь на облегчение. И это помогло – через 30 минут он, не двигаясь, наконец уснул.       По звонку Акихико встал и начал свой будний день. Конечно, он всё помнил. Конечно, понимал всё. Но изменить ничего нельзя. С этими мыслями он двигался механически, по привычке. Он ощущал уже надоевшее чувство страха и даже обиды. Весь мир, казалось, разрушен. Открыв дверь, его встретили Рой и Коул, как обычно. Он был удивлён таким людям. Более молодой охранник слегка отступил от Роя, чтобы Акихико встал между ними.       –Тебя перевели, но всё ещё в опасную зону, так что мы снова тебя проведём. —       Они продолжали идти по шумному коридору с мягким звуком разговоров. Учёные и даже охранники либо радовались между собой, создавая атмосферу уюта, либо торопились. Акихико заметил, что 035-й находится на этаж ниже, чем 048-й. Объекты кетер должны находиться ниже, явно ради безопасности. Молчание между ними было не неловким, а понимающим.       Коул старательно делал вид, будто ничего не случилось, либо понял, что смысла говорить нет, либо ему было плевать. Но несмотря на молчание, Рой изредка поглядывал на Акихико, если тот отставал. Он смотрел на него с явным переживанием, возможно, с заботой. Легко понять, что Рой понимает, какая трагедия – перевестись на такой объект. Коул старался дать Акихико пространство, молчал, не задавал вопросов, как обычно.       На этом этаже стены были явно крепче и темнее. В коридоре, будто бы кроме них, никого не было — гробовая тишина. Акихико старался не отставать, но в его состоянии это было проблематично. Мысли делились на два лагеря: один – о том, что в любой момент он может погибнуть, второй – более оптимальный, успокаивающий, советующий собирать одежду и писать завещание.       Рой и Коул остались по бокам двери в камеру 035-го, пока Акихико пытался найти ключ-карту.       Механизм задвинул дверь внутрь, и как только Акихико вошёл, дверь закрылась. Он увидел мужчину в халате, тоже учёного. Мужчина выглядел опрятно и свежо: чистый, поглаженный халат без складочек, рукава аккуратно завернуты, а в карманах – карта, ручка и другие принадлежности. Его слегка отросшие чёрные волосы не рассечены, кончики почти касались плеч. Щетина на лице придавала странный серый оттенок. Взяв в руки записи, он повернулся к Акихико:       — Здравствуйте, так вы Акихико Хиджимото? Я Джефф Беннет, я так себя вам представил. —       Акихико не удивился, слабо протянул руку для рукопожатия.– здравствуйте.. так вы слышали обо мне? –       Джефф быстро и твёрдо пожал руку Акихико, отдал бумаги с темой интервью и подошёл к компьютеру — Можно и так сказать. –       Акихико внимательно читал бумаги, написанные крупным шрифтом. Тема — понять наклонность объекта к жестокости – Разве Кетер не всегда опасны? — спросил Акихико, крепко держал ключ-карту. Рука дрожала. Он задавался вопросом, почему такие спокойные. Проводя картой, Акихико проходил через защищённый коридор. Коридор был короткий, около 4 метров, но казалось, что всё замерло. Звук собственных шагов он слышал будто за стеной. Поднимать ногу было мучительно. Он чувствовал ком в горле, будто сейчас вырвет этим же комком.       Дверь открылась после ключ-карты, и перед ним предстала почти такая же картина, как и раньше: бронированное стекло на всю стену между ним и объектом, стол, покрытый дополнительным стеклом, на которое капала чёрная жидкость с маски, металлический стул, прикрученный к полу. 035-й был прикован так же, как 049-й — стальные кандалы на руки и ноги, цепь на металлическом ошейнике короче, чтобы голова была только над столом. Маска с трагическим выражением, ярко-оранжевая одежда бывшего D-класса помятая. Выражение маски изменилось на сердитое, когда Акихико вошёл.       Акихико медленно подходил к стулу, чуть ли не на цыпочках. Сев, он сглотнул, надеясь, что голос не выдаст желание сбежать — Моё имя Акихико Хиджимото, я возьму интервью у вас. Прошу ответить на мои вопросы как угодно, но честно. —       Акихико старался произвести впечатление беззаботности, ожидая жуткую реакцию, зная, что 035-й может читать мысли. Но ответа не последовало, только язык тела стал более скованным и раздражённым. Сжав бумагу, Акихико сказал:       — Можете говорить честно. Если это не прямые угрозы, вы не получите наказания или выговора. -       В ответ он получил молчание. Акихико ожидал язвительных комментариев или угроз, но только начал читать вопросы:       – Кого вы желательнее выбрали бы в виде вашего временного носителя? Какие особые предприятия? – 035-й выдохнул и задумался.       – Вы слышите меня? Он вообще меня слышит? — обратился Акихико к камере, не ожидая ответа, кроме отклика персонала. Пальцы дрожали так сильно, что болели. Он не понимал, почему жив, ведь должен был сойти с ума. Он не желал продолжать, надеялся, что всё пройдёт.       035-й прервал мысли тяжёлым громким вздохом, положил руки ладонями вниз — Главное, чтобы тело полностью работало, желательно мужчина. —       Акихико почувствовал облегчение от окончания неловкой тишины, но тревога оставалась — То есть, имея выбор, вы бы взяли мужчину, верно? Можете сказать почему? —       035-й не хотел особо отвечать; его движения были расчётливыми, будто рассматривали Акихико, ответы звучали будто на отвали — Вы и сами хорошо понимаете, вам бы не хотелось, чтобы вас внезапно начали называть женщиной. —       – Конечно, вы правы, — ответил Акихико спокойно, хотя крепко держал руки, чтобы не выдать дрожь. 035-й довёл учёного до суицида — пугающая мысль, но Акихико сидел с 035-й всего лишь более 10 минут. Поведение 035-го влияло на ощущения: взгляд, несмотря на отсутствие глаз, ощущался проникающим, как будто что-то ищет.       — Можете рассказать подробнее, что вы чувствуете, когда человек надевает вас? Под власть он попадает не сразу. — Акихико отпустил бумагу на стол.       035-й упёрся головой в руку; атмосфера стала более расслабленной – Я понимаю, о чём вы. Вам, наверное, сложно говорить об этом. Всё-таки вы цените жизнь других. –       Акихико сжал бумаги; ему сложно отвечать на такие ответы, они отходили от ожидаемых — Я думаю… думаю, это так, конечно. Но что до вас… — прошла неуверенность.       035-й выдохнул — Думаю, всем нам сложно говорить о таком. Что до меня — здесь сложнее. — Сложил пальцы вместе, плечи напряглись. — Конечно, всё сложно, моё существование убивает людей. Как бы я ни хотел говорить, что я не убийца, всё равно приходится убивать, чтобы ходить, верно?       Акихико не знал, что ответить. 035-й не выбирал иметь такую способность, он страдает от этого, но что-то явно было не так. Манера поведения была расчётлива.       — Вам и правда нужно убивать, чтобы получить базовые возможности к нормальной жизни? — спросил Акихико.       — Но не соглашусь, я, конечно, не уверен, но, как мне помнится, вы сами запрашивали носителя при условии, что ваше обычное состояние не приносит дискомфорта, — ответил Акихико. Это было рискованно, слова могли привести к его гибели.       035-й молчал, оставляя Акихико в тишине и собственных вопросах — 035-й? Мы можем продолжить интервью? — спросил Акихико.       035-й собирался с ответом, расслабился, плечи отпустил, выражение маски сменилось на комедийное — смена формы отражала настроение– Поняли меня. Неужто так дотошно проверяли мои документы? Что именно вы искали? – 035-й явно был приподнят, голос мягкий, дружелюбный.       Смена тона 035-го была неожиданной, как и громкий сигнал с говорителя, после чего прозвучало сообщение Джеффа — Интервью завершено досрочно. Доктор Хиджимото, прошу покиньте камеру хранения SCP-035.       Каковы шансы, что 035-й, доводящий человека до суицида, за пару минут контакта сможет спокойно, дружелюбно отреагировать на несогласие с его позицией? Доктор Джефф счёл такое поведение необычным для 035-го.       Проходя за толстую металлическую дверь, 035-й провожал его взглядом — Что случилось? — спросил Акихико, подходя к Джеффу и положив бумаги на стол. Джефф выглядел не столь напуганным, нервозным и даже озадаченным.       — Хиджимото, я как главный доктор объекта имею право досрочно остановить интервью, — ответил Джефф, поправляя волосы.       Акихико не ожидал такого, с 049-ым всё было проще — Я всё ещё хочу узнать причину. —       Джефф пристально посмотрел на Акихико и выдохнул– Поведение 035-го необычное. Он будто заинтересован тобой. –       Джефф подошёл к столу, начал записывать в блокнот– Такой интерес может вызвать разны е исходы, вы понимаете. Он может быть более открытым или же придумает что-то для своей выгоды–       Джефф через плечо посмотрел на Акихико:

–Но уже через вас.–