when the sun rises, i'll be here for you

- Госпожа Юн, вы хорошеете с каждым днем! – щебетала бета в накрахмаленном фартуке и расставляла блюда на стол. – Неудивительно, что Джонхан пошёл именно в Вас. Он очень элегантный и красивый юноша. - Полно, Джихё, вы каждый раз одариваете меня комплиментами, - женщина вытерла губы салфеткой и смущенно улыбнулась. - Перестаньте, я говорю лишь правду, - щёки беты подрумянились, и она наконец-то уселась за деревянный стол. – Жаль, что сегодня Джонхан не почтил нас своим присутствием. Миссис Юн кивнула и мягко опустила взгляд: рассказывать о жизни сына не входило в её планы, и они с Минхо приняли решение не говорить никому о том, что Джонхан купил альфу. Подобное однозначно вызвало бы множество вопросов, споров и домыслов за спиной омеги, поэтому их ребенок должен был сам решить, нужна ли ему такая публичность. - Да, я сильно скучаю по хёну, - раздался погрустневший голос с противоположного конца стола, заставивший Минджу умиленно вскинуть брови. – Мы давно не виделись. Кажется, это было весной, когда он помогал мне с экзаменами в девятом классе. Минджу и Джихё познакомились около десяти лет назад: их мужья тогда работали в одном комитете, и Минсок однажды пригласил Минхо с семьей в гости отметить свой юбилей – так и началось их общение. Они периодически проводили время вместе: ходили на совместные вечера, выезжали на природу, однако как Минхо не переступал черту приятельства и дружбы, так и Минджу не сближалась с Джихё настолько, чтобы делиться откровениями и личной жизнью. Политические темы умело обходились взрослыми, и Джихё с Минсоком не придерживались радикальных позиций, в отличие от многих, поэтому Юны сохранили с ними связь. Двенадцатилетний Джонхан, впервые придя в чужой дом, встретил маленького мальчика, смотрящего на пришедших глазами-бусинками, и быстро привязался к нему. Он любил играть с Хансолем, когда родители брали его с собой, а позже помогал ему с учебой и уроками. Минсок и Джихё свято верили, что хорошие оценки их сына – исключительно заслуга Джонахана, который любил возиться с мальчиком и всегда заходил к ним в гости при возможности. Единственное, чего к чему Хан никогда не прикасался, – к урокам истории, говоря, что он крайне несведущ в этой области и знает слишком мало, чтобы учить других. У Джонхана, как и у Хансоля, не было родных братьев и сестер, поэтому он стал для ребенка практически старшим братом, всегда готовым поддержать и выручить. - К сожалению, у Джонхана сейчас очень много дел, Солли, - ласково сказала миссис Юн. – Он выпустился из университета, и взрослая жизнь полностью захватила его. Но я обещаю, что Джонхан обязательно выделит минутку, чтобы навестить тебя. - Я буду ждать хёна! – лицо подростка засияло, и Минджу поджала губы, чтобы не выдать своё разочарование. Она не любила что-либо недоговаривать, особенно детям, однако её жизнь уже давно состояла из одних недомолвок и лжи. Меньше говоришь – меньше о тебе знают. Меньше лишней информации – меньше проблем. Молчание – ты и твоя семья в безопасности.

***

Дрожащая рука схватилась за влажную пижаму, когда Джонхан, хватая ртом воздух, проснулся в поту от очередного утреннего кошмара. Ночью юноша смог провалиться в беспокойный сон, и он на удивление был намного лучше тех, что снились ему раньше. Лишь ближе к рассвету воспоминания о покрытом кровью альфе, который практически задыхался в ошейнике, пробились через подсознание, найдя выход в сновидениях Юна. Резко сев в кровати, омега гулко сглотнул и поморщился от вновь настигшей его головной боли. Если не наладить сон, она грозится стать его постоянным спутником. Однако как сделать это в ближайшее время, когда жизнь изменилась на сто восемьдесят градусов, Джонхан совершенно не представлял. Опустив ноги в пушистые тапочки, Юн спустился по лестнице, стараясь не шуметь, и осторожно зашёл в гостиную, где спал альфа. Он находился в том же положении, в котором его оставил Джонхан, укрыв пледом. Грязные и спутанные волосы закрывали его глаза, и омега болезненно прикусил губу, увидев, как при утреннем свете выглядел мужчина. Его ступни были изранены и покрыты запёкшейся кровью, смешанной с землей, и Джонхан только сейчас заметил пятна на деревянном полу: на нём остались засохшие багровые следы. Омега не увидел этого вчера и прикрыл исказившийся от ужаса рот рукой. Как же альфа ходил? Джонхан даже не мог представить, насколько это было больно. Сердце Джонхана закололо, словно чувствуя чужие мучения, и он прерывисто задышал, не зная, как помочь явно страдающему альфе. На руках мужчины виднелись глубокие шрамы, а кадык, покрытый царапинами от намордника, дрожал. Нахмурившись, Юн вспомнил, как с отвращением выкинул это орудие пыток, поклявшись никогда не надевать его на альфу. Ошейник до сих пор обвивал чужую шею, но Джонхан знал, что окончательно снимет его в ту же минуту, как между ними зародится доверие. Вероятно, дыхание омеги было настолько громким и сбитым, что в один момент заставило мужчину вздрогнуть всем телом и отодвинуться куда-то в бок. В его приоткрытых глазах не было страха, однако напряжение в воздухе можно было разрезать ножом. Альфа в упор смотрел на Юна, словно ожидая от него какого-то действия, и опешивший Джонхан, теребя собственные пальцы, пялился на него в ответ. Склера глаз мужчины практически не была видна из-за лопнувших вен, и это выглядело достаточно устрашающе. Что было в его голове? Поняв, что, вероятно, этот странноватый человек не представляет опасности, мужчина медленно отвернулся, оставив омегу в растерянности. Еле слышно выдохнув, Джонхан направился на кухню и стал на автомате готовить завтрак. Возможно, с его стороны было опрометчиво поворачиваться к альфе спиной, но Юн не испытывал страха. Интуиция почему-то подсказывала ему, что на него не нападут и не заставят бояться. Омега не знал предпочтения альфы и не понимал, станет ли тот вообще есть, но разбил три яйца, быстро добавив к ним бекон, и сварил себе манную кашу на скорую руку, периодически оглядываясь и наблюдая за сидящим мужчиной. «Их, наверное, совсем не кормили нормальной едой», - пронеслась мысль в голове Юна, когда он нарезал помидоры к яичнице. Сам Джонхан также не питался нормально все эти дни, скорее, вообще ничего не ел, но он не хотел заработать расстройство желудка из-за жирной пищи и решил, что надо начинать с малого. Слегка замявшись, Хан взял две тарелки и поставил их на тумбочку около дивана. Альфа поднял глаза и перевёл расфокусированный взгляд на еду. Юну показалось, что чужой кадык особенно сильно дёрнулся, но мужчина не двигался, продолжая гипнотизировать пищу. - Кажется, мы не с того начали, - прокашлялся Джонхан, придвинув тарелку с яичницей к альфе. – Я бы очень хотел поговорить с тобой, но для начала предлагаю позавтракать. Мужчина нахмурился и потянулся к вилке дрожащей рукой, но одёрнул ее, когда Юн попытался подать ему столовый прибор. Альфа не мог признаться в том, что за столько лет в заточении он разучился пользоваться вилками и ложками, ведь они могли есть исключительно руками, и ему по какой-то причине не хотелось выглядеть пещерным человеком перед своим хозяином. Джонхан заметил чужую нервозность и хотел было задать вопрос, как раздалась трель телефона: это был доктор Ким. - Доброе утро, мистер Юн, - раздался приподнятый голос в динамике. – Решил, что позвонить будет быстрее, чем приезжать к вам. Результаты анализов готовы: внутренних повреждений и инфекций нет, но раны надо обязательно обработать и перевязать. Он крепкий альфа и должен быстро поправиться, если вы не будете загружать его работой. Однако… - Однако что? – спросил Джонхан, прикусивший собственный палец от тревоги. - У объекта проблемы с легкими, как я и предсказывал. Его горло также повреждено, и будет чудо, если он сможет говорить в ближайшие дни. Боюсь предполагать, но мне кажется, что его насильно заставляли задерживать дыхание, сдавливая диафрагму, и раздирали горло. - К-как это возможно… - руки Юна мгновенно похолодели, а сердце бешено забилось в груди. – Раздирали горло? - Мистер Юн, - донёсся тяжёлый вздох, - скорее всего, вы не в курсе, но у объектов есть альфа-голос. Такая особенность позволяет подчинять бет и омег, ослаблять их. Не то что бы это было сильно критично, но ошейники не могут прямо воздействовать на альфа-тон. Наверное, благодаря им происходит побочный эффект сдерживания голосовых связок. На одном альфа-голосе объект долго не продержится и всё равно будет подавлен, однако эту способность тоже хотят контролировать. Многие молодые альфы даже не знают про свои способности, а те, кто старше, могут подвергаться опытам. Пока что исследования не продвинулись вперед, поэтому врачи физически калечат голосовые связки объектов, чтобы наблюдать за изменениями. - Вы хотите сказать, что им засовывают что-то в горло? – Джонхан был в ужасе и осел на диван, нервно сжимая ладонь. – Каким образом это происходит? - Не думаю, что вы готовы услышать это, мистер Юн, - замялся врач, кашляя в динамик. – Просто знайте, что горло объекта сейчас очень чувствительно и повреждено. Если он будет отхаркиваться кровью – это нормально, не пугайтесь. Я пришлю все необходимые лекарства и препараты с инструкцией. По возможности ему необходима жидкая пища, но не утруждайте себя, если не хотите. - Х-хорошо, - пробормотал Джонхан, прощаясь с доктором и сбрасывая звонок. Омега каждый раз, присутствуя на бойне или слушая Сухёка, думал, что это, именно это та самая грань, дальше которой нет ничего – только ад, и невозможно придумать пытки еще хуже. И каждый раз вселенная ставила его на место. Показывала, что он не прав. Заставляла вновь убедиться в том, что самое бесчеловечное существо на земле – сами люди. Быстро смахнув слезу, Юн убрал телефон в сторону и повернулся к альфе, который не изменил своего положения. Он задумчиво смотрел на Джонхана, и в голове омеге вспыхнула мысль: услышал ли мужчина разговор? Понял ли, о чем говорит врач? - Знаешь, я передумал, - голос Хана слегка дрогнул. – Мне хочется яичницу. Он поменял тарелки местами и сел на пол, ближе к альфе, тем самым ошарашив мужчину. Тот дернулся от поведения Джонхана и попытался отодвинуться, но юноша повторил его движение, ничуть не смущаясь. Глаза альфы широко распахнулись, но он вовремя взял себя в руки и нахмурился, когда сидящий рядом набрал половину ложки каши и поднёс ее к чужому рту. Мужчина пытался найти хоть что-то в лице Джонхана, что указало бы на его непорядочность, на то, что он сейчас бросит горячую жижу в лицо альфы и громко рассмеётся, но Юн лишь нервно кусал губу, продолжая держать ложку. Внезапно он отдёрнул руку и отправил кашу к себе в рот, поспешно вытирая прибор салфеткой. - Ничего не отравлено, - хрипло сказал Джонхан, зачерпывая еду ложкой. – Тебе нельзя есть пищу, которая будет раздражать горло. И… и я буду кормить тебя, - добавил омега, слегка смущаясь. – Давай поедим, пожалуйста, я ведь слышу, как урчит твой живот. Мужчина помрачнел, когда его уличили в собственном голоде, но с трудом открыл рот, позволяя Джонхану кормить себя. Если раньше он страдал от болей в самом горле и шее, то теперь не мог нормально двигать челюстью после того, как провел больше десяти часов в наморднике: было ощущение, что его нижняя часть лица и подбородок сломаны. Распробовав тёплую сладкую кашу и размазав ее по зубам, альфа сглотнул, и его жевательные мышцы дёрнулись от боли. Если вчера он залпом выпил воду, находясь практически в бессознательном состоянии и не чувствуя спазмов, то сейчас мужчина ощутил острое пощипывание раненых стенок горла, и ему показалось, будто кровь подступает к самой гортани. - Чшш, - тихий звук отвлек сидящего, и он, подняв голову, увидел Джонхана, осторожно протягивающего руку к его шее. Инстинкты альфы требовали оттолкнуть омегу, не позволить ему прикоснуться к такой уязвимой части, огрызнуться на этого глупого юношу, но он успокоился быстрее, чем ошейник ударил его током, когда Юн опустил руку на дергающийся кадык. Хан осторожно начал гладить чужую шею, затаив дыхание, ведь он следил за эмоциями альфы и сразу же заметил, как тот изменился в лице после первой ложки. Сразу же захотелось успокоить, помочь, забрать боль, и тело омеги действовало быстрее, чем его разум. - Сначала будет б-больно, но потом это пройдёт, - шептал Джонхан, мягко прикасаясь к свежим и уже зажившим порезам. Он трогал острую челюсть и большим пальцем гладил багровые синяки, до боли прикусив губу. - Я буду готовить каши и пюре, а доктор Ким пришлёт лекарство, и твоё горло заживёт. Моя мама разбирается в травах, поэтому у меня есть сборы, которые я заварю для тебя. Это поможет успокоить слизистую…. Тихий голос, обращавшийся к нему, словно к ребенку или щенку, баюкал альфу. Он не чувствовал такого отношения к себя долгие годы, и мужчина застыл, теряясь в собственным ощущениях. Целую вечность… Что значит вечность, когда все дни слились в один непрекращающийся кошмар? Когда с ним в последний раз говорили на равных? Видели в нём человека? Не хотели оскорбить, унизить или поиздеваться? Наверное, это были родители, однако они же посмотрели на своего сына со ужасом и презрением, когда он презентовался. В тот момент альфа перестал существовать для них и потерял своё имя навсегда. Он стал никем. Пустым местом. Оболочкой. Тем, кто не достоин жизни и счастья. Мужчина потерялся в годах и месяцах, но точно знал, что за всё время заточения не было ни минуты, когда кто-то испытывал к нему теплые чувства и тем более любил. Иногда ему казалось, что он готов убить – за одни лишь тёплые объятия и каплю заботы. - … я еще никогда с таким не сталкивался, но сделаю всё, что в моих силах. Важно не напрягать горло, принимать лекарства и есть жидкую пищу, - продолжал омега, не переставая гладить шею сидящего, и медленно кормил его. - Я… меня зовут Джонхан. Юн Джонхан, - запнулся Хан, поднимая взгляд на альфу, который замер, услышав, как представился его хозяин. – Можешь пока не говорить мне своё имя, так как будет больно, но я очень хочу его узнать. Сердце альфы быстро-быстро забилось после этих слов. Неужели кого-то это действительно интересует? Он забыл, когда произносил своё имя вслух. Оно же ничего не значит. Оно неважное. Оно больше не принадлежит мужчине. У него есть кодовый номер, и этого всегда было достаточно. - Также мне интересно, сколько тебе лет… возможно, мы одного возраста! – встрепенулся омега, но сразу же затих, набирая остатки каши в ложку. – Ты всё съел, это отлично. Я… я пойду заварю чай. Неловко поднявшись, Джонхан забрал тарелки и осознал, что он не прикоснулся к еде: всё его внимание было сосредоточено на альфе. Накалывая остывший бекон на вилку и заливая травы кипятком, он посмотрел на мужчину, прикрывшего глаза и облокотившегося на диван. Он старался не касаться светлой обивки, несмотря на то что та уже была запачкана его кровью. «Джонхан… красивое имя, такое же, как и его обладатель», - подумал альфа, погружаясь в собственные мысли. – «Возможно, он притворяется, что добр ко мне… но если это способ получить хоть немного ласки и человеческого отношения – я буду верить в его ложь».

***

После завтрака мужчине показалось, что на его веки положили валуны: тело расслабилось в тепле и легкой сытости, и он впервые за много лет спокойно спал не на грязном вонючем матрасе. Пусть он лежал на полу, но ему даже выделили одеяло, мягкое и пушистое, хотя альфа не сразу заметил тёплую ткань рядом с собой. Может быть, его жизнь окончена и он попал в рай? Однако это не могло быть правдой. Только не с ним. Каждый раз, когда мужчина закрывал глаза, он мечтал не проснуться следующим утром. Как здорово было бы умереть во сне, не раз думал альфа, – легко, быстро и безболезненно. Закрыть глаза навсегда и больше никогда не видеть этот жуткий мир. Больше никогда не испытывать боль и унижения. Перестать чувствовать себя грязью под чужим ботинком. Его страдания могли прекратиться, и это был наилучший конец из всех возможных. Впрочем, он уже пытал… - Мистер Юн! – крикнул дворецкий, прервав чужой поток мыслей. – Вам принесли посылку, это от доктора Кима. Джонхан попросил занести коробки и дом и мысленно поблагодарил врача: несмотря на то, что он относился к альфе с предвзятостью, присланный набор был ничуть не хуже того, который Юн мог получить для себя. В нём было множество упаковок с лекарствами, бинтами, банок с растворами, а также набор для ингаляции. Внимательно рассмотрев содержимое, омега хмыкнул и попросил миссис Ли, которая всё еще с опаской смотрела на альфу, разложить всё на полках и убрать некоторые лекарства в холодильник. - А вот и рецепты, - пробормотал Джонхан, внимательно раскрывая длинную бумагу, в который доктор Ким подробно расписал все дозировки и инструкции. Впрочем, Юна смутило количество лекарств и необходимость уколов: он не имел ни малейшего понятия, как их ставить, и не думал, что альфа спокойно даст тыкать в него иголками. Это могло стать проблемой. Количество таблеток, необходимых для приёма каждый день, превышало пять штук, и омега не знал, какую реакцию ждать от мужчины. Появление доктора моментально вывело его из себя, и если альфу пичкали лекарствами из какой-нибудь лаборатории, то это могло стать очередным триггером. Самой безобидной была ингаляция со специальным раствором, который должен был помочь в заживлении горла, и Джонхан надеялся, что альфа даст ему провести все нужные манипуляции. Хан посмотрел на сидящего мужчину, и ему вновь бросилось в глаза то, как болезненно выглядело его тело. Было необходимо смыть всю эту грязь и обработать чужие раны. Юну следовало сделать это еще вчера, но он сразу же одернул себя, зная, что альфа был не в состоянии двигаться или идти на контакт. Попросив миссис Ли набрать воду в гостевой ванне, Джонхан убежал наверх, чтобы быстро привести себя в порядок: он до сих пор был в пижаме и даже не умылся. Наскоро помывшись и не до конца высушив волосы, Юн переоделся и спустился вниз, к альфе. Тот так и не сдвинулся с места и внимательно смотрел в большое окно, за которым были видны желтеющие листья на деревьях. Шаг Джонхана замедлился. Как давно мужчина выходил на улицу? Дышал свежим воздухом? Если, по рассказам Сокмина, прогулки на базе были, хоть и чрезвычайно короткие, то Юн был уверен в том, что бойцов не выпускали из той отвратительной тюрьмы, откуда юноша забрал альфу. В камеры даже не попадал солнечный свет, и стоял жуткий смрад. У Хана закружилась голова от нахлынувших воспоминаний, и он остановился. Кажется, ему не было так плохо даже на бойне по сравнению с тем, что он увидел в темницах. Это место было хуже загона для скота. - Мистер Юн, - Джонхан вздрогнул от голоса работницы, - ванна готова. Вы… вы уверены, что стоит пускать туда альфу? - Предлагаете ему мыться в бочке? – приподнял бровь Юн, и щёки беты заалели. – Да, это не совсем привычно, но, конечно, я хочу, чтобы он принял ванну как нормальный человек и попытался расслабиться. Какая-то непонятная эмоция – то ли недоумение, то ли осознание – промелькнула на лице женщины, и она кивнула, удаляясь из гостиной. Омега замялся, не зная, как позвать альфу, но тот, словно почувствовав чужие метания, повернулся к Джонхану. - Пойдём? – тихо произнёс Юн, кусая внутреннюю поверхность щеки. – Я покажу тебе кое-что. В глазах мужчины вновь не было ни страха, ни ненависти: альфа будто каждый раз искал ответ на вопрос, почему он здесь оказался и по какой причине хозяин, который мог сделать с ним всё что угодно, переживал за состояние такого «гостя». Омеге почему-то было не наплевать на состояние мужчины, и он осознавал, что это, скорее, исключение, произошедшее с ним, нежели закономерность для проданных людей. Альфа медленно встал, и Джонхан на мгновение перестал видеть его окровавленную спину. Полотенце, прикрывавшее его пах, успело покрыться следами пыли и крови, и Юн с досадой подумал о том, что у него не было подходящей одежды для мужчины. Однако… его родители иногда ночевали у него, и, скорее всего, какие-то вещи отца лежали в шкафу гостевой комнаты, которую он планировал выделить для альфы. Нахмурившись от боли, пронзавшей его ступни, прихрамывавший мужчина медленно подошёл к Джонхану, и тот присел, ставя к его ногам резиновые тапочки. Альфа обомлел, не зная, как реагировать на то, что юноша склонился перед ним, и протянул руки к чужим плечам, боясь по-настоящему коснуться омеги, но желая остановить его. - Больно будет в любом случае, так как надо подниматься наверх, но обувь должна помочь, - пробормотал Джонхан, заметив смущение альфы. – Я придержу тебя, когда мы будем идти. Мужчина, шипя, обул тапочки, но мотнул головой, услышав, что омега собрался ему помогать. Нет. Это было недопустимо. Ни в коем случае. Заставлять хрупкого человека взваливать на себя его вес… - В моих же интересах не дать тебе упасть, - сжал губы Хан, опуская чужую руку на своё предплечье. – Не противься, альфа, ты сейчас не в том положении, чтобы упрямиться. Стоящий дрогнул, осознав, как Джонхан его назвал. Последний раз он слышал такое обращение к себе от кого-то из заключенных, который из-за незнания его номера не имел представления, как задать вопрос альфе. Беты-надзиратели никогда не произносили вслух чужой субгендер, используя вместо этого ругательства и цифры, выцарапанные на удостоверениях заключенных. - Будем идти медленно, - бодро произнёс Юн, придерживая мужчину за талию и стараясь лишний раз не задевать его шрамы. – Жаль, что здесь нет лифта, правда? В голове альфы промелькнула мысль о том, что он даже не помнит, как выглядит и работает это приспособление, но мужчина знал , что сейчас ему надо было сосредоточиться на ходьбе, чтобы не напрягать омегу, по вискам которого уже стекали капли пота. К счастью, лестница не была крутой и подъем занял несколько минут, однако за это время альфа прочувствовал, как погано ходить, когда на твоих ногах глубокие раны. Каждое движение отдавалось болью и жжением, а порезы на спине ныли из-за напряженных мышц, но мужчина не мог жаловаться на это всё, когда ему помогал Джонхан, вероятно, делавший что-то подобное в первый раз в жизни. Юн, сжав губы в тонкую полоску, задавал темп, периодически шепча подбадривающие фразы, но с облегчением выдохнул, когда они дошли до ванны. Он знал, что мог бы поручить это дело дворецкому и Хёнсок не отказал бы ему, однако Джонхан понимал, что это будет дискомфортно как для работника, так и для альфы. «Надо нести ответственность за тех, кого мы приручили», - омега вспомнил известную фразу и мысленно с ней согласился. Это было его желание – спасти мужчину и не позволить ему умереть, поэтому он не мог перекладывать свои обязанности на других. Альфа целиком и полностью зависел от Джонхана, и тот не был намерен надрезать ниточку доверия, которая натянулась между ними. Было необходимо показать, что рабство, в котором находился мужчина, закончилось, и Хан постарается сделать всё, чтобы альфа вновь начал жить. Когда Джонхан открыл дверь, откуда вышел легкий пар, то мужчина увидел светлые стены, большое зеркало, ванну с пеной и остановился на месте, ничего не понимая. Возможно, хозяин перепутал комнаты? Это однозначно была ванная Джонхана, а альфе здесь было не место. Слишком красиво. Слишком чисто. Слишком человечно. - Я попросил сделать воду не сильно горячей, чтобы она не обжигала раны, - прерывал размышления тихий голос. Омега вытащил из шкафа махровые полотенца, гель, шампунь и мочалку. – Хорошо, что мама любит средства без отдушек, они не будут раздражать твою кожу. Также можно включить душ, если надо будет смыть с себя пену. Джонхан хотел продолжить, сказав, что на полке мужчина сможет найти бритву, но вовремя себя одёрнул, резко подумав о том, что ее надо будет прихватить с собой, когда он выйдет. Что, если бы альфа использовал острые лезвия, чтобы причинить себе боль? Может быть, он даже набросился бы с бритвой на кого-нибудь… От таких мыслей сразу же стало стыдно, и Юн слегка замялся. Он знал, что альфа не тот человек, который захочет убить его работников или самого омегу, но если у Джонхана стыли жилы от соприкосновения с миром, в котором жил мужчина, то что было говорить о непосредственном участнике этих событий. Посттравматическое расстройство – очень страшное заболевание, о котором Хан читал, еще учась в университете, поэтому он сделал себе пометку спрятать и ножи на кухне. «На всякий случай», - заверил себя Джонхан и, кивнув стоящему, повернулся, чтобы уйти и не смущать альфу, как почувствовал прикосновение к своему запястью. Глаза мужчины бегали, а его ладонь осторожно, словно касалась чего-то драгоценного, держала руку Юна, и омеге на мгновение показалось, что никто его вовсе и не коснулся, настолько мягкой чувствовалась израненная и шершавая кожа альфы. Джонхан не понял, почему мужчина его остановил, как тот сделал шаг в сторону выхода, словно хотел выйти из помещения вместе с юношей. - Тебе нехорошо? – забеспокоился Хан. – Слишком душно? Мотнув головой, альфа опустил взгляд вниз. Он топтался на месте, не зная, как произнести хотя бы одно слово: из его горла выходили только тихие задушенные хрипения. «Останься…» - Так, - Джонхан понял, что придётся брать всё в свои руки, ведь он был единственным, кто мог что-либо спросить и уточнить, - тебе здесь не нравится? Некомфортно? Покачивание головой. - Нужно принести что-то еще? Покачивание головой. - Ты… - Хана охватило сомнение, и он запнулся, собираясь озвучить следующее предположение, - хочешь, чтобы я остался? Едва заметный кивок выбил воздух из омеги, заставляя его вскинуть брови, но он легко высвободил свою руку из ладони мужчины и закрыл дверь: к счастью, комната была просторной, и они могли свободно стоять, не ужимаясь и не задевая друг друга. - Может быть, - неловко потер плечо Юн, - мне позвать Хёнсока? Он бета, и… Альфа поднял взгляд на Джонхана, и в нём читалось, что ему этого не хотелось. Юноша поджал губы и кивнул, проверяя температуру воды: она была достаточно теплой, но не обжигающей, и Хан был уверен, что мужчина сможет полностью окунуться без сильной боли. - Д-давай ты разденешься, а я отвернусь, - пробормотал омега, комкая полотенце в руках. Было очень неловко, и Джонхану хотелось убежать, но он понимал, что, скорее всего, альфа не притронется к воде и не помоется, если его хозяин уйдет. В голове крутились различные мысли: возможно, он забыл, как пользоваться краном? Как альфы мылись в лагере? По всей видимости, у них были только общие душевые… Если бы только Джонхан мог знать, насколько правдивыми были его мысли. Мужчине не пришлось долго раздеваться: он всего лишь развязал ткань на своих бёдрах и аккуратно сложил полотенце, не зная, что делать с ним дальше. В последний раз он видел ванну, когда был ребенком и мама купала его после долгих прогулок. Сейчас же: горячая вода – недоступная возможность. Отдельная комната с ванной – огромная привилегия. Использование косметических средств, кроме задеревеневшего куска грязного мыла, - непомерное роскошество. Альфа не мог даже предположить, что надо было сделать кому-то из них, чтобы хотя бы раз окунуться в горячую жидкость и вдохнуть тёплый пар. Чем можно было это заслужить? В лагере они мылись в тесной душевой, где было всего десять кабинок, но туда запускали в два, а то и в три раза больше человек за один заход. Мыться под одним душем с несколькими людьми было унизительно, но времени жалеть себя не было: каждому давалось не больше пяти минут, чтобы намылить участки своего тела и смыть грязь в лучшем случае прохладной, а в худшем – холодной водой. Работников лагеря не беспокоило, заболевал ли кто-то от таких перепадов температур и в конечном итоге умирал от лихорадки или стойко переносил, не имея возможности даже нормально вытереться полотенцем: это был естественный отбор. Но, оказавшись в тюрьме, альфа понял, что всё может быть еще хуже. Там отсутствовали душевые, и единственная возможность «помыться» была, когда надсмотрщик ходил по камерам и обливал заключенных ледяной водой. Перед бойней выбранному альфе могло перепасть целых два ведра. Психология унижения и давления на человека была до банального проста: заставить его почувствовать себя хуже, чем свинья на ферме, лишив личность достоинства, гордости и превратив ее в ошмётки. Альфы, не видевшие солнечным свет неделями и вынужденные опорожняться в заляпанное ведро, стоявшее в углу, начинали сходить с ума. Они бились головой о железную решётку, истошно орали, умоляя вернуть их в лагерь, но из тюрьмы был только один выход. Мужчина вздрогнул, вспоминая, какой огромной была разница между тем, где он находился сейчас, и местом, в котором он провел множество лет. В лагере их всех обривали под ноль, чтобы не допускать распространения инфекций и кожных заболеваний, но на бойне никому не было дела до внешности альф. Их не стригли, и волосы мужчины достаточно быстро отрасли: оставалось надеяться, глядя на кожу, покрытую слоем грязи, что у него нет вшей или блох. Теперь у него на голове был далеко не ёжик, но он, если бы Джонхан позволил, побрился бы, чтобы словно обрезать все воспоминания, связанные с тем чудовищным местом. Пока альфа погрузился в свои мысли, омега стоял спиной к нему. Он даже не думал о том, насколько каждый раз это было опрометчивое действие: в такой уязвимой позе ему могли легко свернуть шею крепкими руками. Юн солгал бы, если бы сказал, что он ни капли не боится, однако для него было первостепенно дать альфе понять, что ему доверяют. Что он не пугает. Что к нему относятся на равных и уважают его пространство. Ох – Джонхан резко встрепенулся. Какого знака готовности он, собственного говоря ждал от мужчины, когда тот даже не мог его позвать. Осторожно обернувшись, Юн с вздохом заметил, что альфа сел в ванну и теперь, как ребёнок, растерянно смотрел по сторонам. Пена скрывала его ноги и пах, а руки касались тёплой воды, стекавшей сквозь пальцы. - Отлично, - мягко улыбнулся Джонхан и выдавил гель на губку. – Давай как следует вымоем тебя. На щеках альфы выступил слабый румянец – кажется, это был первый раз за столько лет, когда он по-настоящему смутился. У мужчины было стойкое ощущение, что он словно дикарь, выбежавший из леса: всё было для него непривычно и ново, а теперь еще и другой человек собирался помогать ему мыться. Однако альфа действительно чувствовал себя беспомощным. Он знал, что может поднимать тяжести, работать в шахте, стоять у станка, батрачить на производстве, чем он и занимался в лагере, и биться на ринге, но такое простое действие, как привести себя в порядок в этой роскошной комнате, не представлялось ему возможным. Он бы не посмел прикоснуться ни к стенам, ни к белоснежному кафелю, побоявшись оставить на этой красоте грязный след, заляпать ее собой. Джонхан был одет в светлую футболку, поэтому ему не пришлось закатывать рукава, когда он, набрав воду в ковшик, начал осторожно поливать ей чужую спину. Альфа вздрогнул, чувствуя, как ноют его раны, но не сдвинулся с места. Это боль была ничем по сравнению с тем, что ему пришлось пережить. - Как твои ноги? – мучжина повернул голову на голос и увидел обеспокоенное лицо Джонхана. – Щиплет ступни? Было ли ему неприятно? Альфа не подумал об этом, когда неуклюже забрался в ванну, поскольку его ноги, опущенные в воду, свело судорогой от ощущения тепла – словно испытанного впервые в жизни. Дыхание мужчины участилось, стоило коже почувствовать обволакивающий комфорт. Ему показалось, что он не мог мечтать о чем-то больше: это было лучшее, что случилось с ним. После встречи с Джонханом, разумеется, - пропел внутренний голос, и мужчина отвёл взгляд от лица омеги. Поняв, что всё в порядке, Хан коснулся губкой чужого плеча, начав делать медленные круговые движения, чтобы очистить кожу. Он видел, как вода в ванне постепенно розовела и серела от крови и грязи, скатывавшихся по спине альфы, и сердце Юна сжалось, когда он подумал, как долго этот человек был лишён базовой потребности в чистоте и безопасности. Спина альфы становилась чище, и Джонхан отметил, что у него была красивая смуглая кожа, изуродованная глубокими шрамами. Юн сразу же одёрнул себя, подумав об этом, ведь бугристые участки ничуть не портили мужчину. Можно было бы сказать, что они его даже украшали, если бы омега не знал, какая страшная история стояла за этими рубцами. Скорее всего, они навсегда останутся и будут служить тяжёлым напоминанием о том, что произошло, но Джонхан постарается сделать всё, чтобы альфа не чувствовал боль. Юн поднял тяжелую руку мужчины, показав, что ее надо держать на весу, и стал мыть плечо и локоть с невозмутимым лицом, в то время как к чужим щекам прилила кровь: альфа не думал, что такой красивый человек когда-либо мыл кого-то, тем более такого отвратительного, как он. Омега проделал это же с другой стороной, склонившись над ванной, чтобы достать до левой руки, и заставив сидящего вжаться в кафель и замереть, чтобы лишний раз не коснуться Джонхана. Сам альфа плохо помещался в ванну: его ноги были слишком длинными, и он согнул колени, чтобы полноценно усесться, поэтому Хан чётко видел ссадины на коже, на которую постоянно попадала вода. Чужая грудь вздымалась от движений омеги каждый раз, когда Джонхан проходился мочалкой по широким плечам и бережно протирал крепкую шею. - Вытяни ноги, пожалуйста, - попросил Юн, собираясь очистить ступни мужчины, но тот дернулся и протянул руку, показывая, что хочет забрать губку у омеги. – Ох, ты хочешь сделать это сам, хорошо. Я тогда отвернусь. После того как Джонхан встал, альфа, покрутив в ладони мягкую мочалку, стал тереть ей свои бедра и голени. Позволить омеге еще сильнее унизиться было недопустимо. И перед кем – перед ним? Он не был достоин ни одного взгляда юноши, который по неизвестной причине заботился о мужчине. Его стопы были изранены и болезненно ныли, но альфа не беспокоился о своих ощущениях, видя, как в мягкую мочалку впитывается кровь. Будет ли Джонхану противно? Посмотрит ли он с отвращением на то, во что превратилась его ванна благодаря незваному гостю? Однако… однако омега еще ни разу не выразил своё недовольство, хотя мужчина уже принёс ему множество проблем. Он ни разу косо не посмотрел на альфу, не повысил голос, не ударил. Может быть, воспалённому сознанию альфы это почудилось, но он почувствовал, будто бы они с Джонханом находятся практически на равных. Это одновременно поражало и пугало. Неожиданно, пока альфа тщательно вымывал грязь из-под пальцев, рука Юна коснулась его шеи. Он вздрогнул и посмотрел на напряжённого юношу, как глаза мужчины резко расширились от удивления и шока. Нет… это было невозможно. В ладонь Джонхана упал тяжёлый ошейник, сдавливавший горло альфы, и тот перевёл расфокусированный взгляд на пульт в левой руке омеги. - Чт… - сиплый хрип вырвался изо рта альфы, который впервые за столько лет смог свободно вздохнуть без ощущения металла на своей шее. – Дж… Пальцы омеги опустились на потрескавшиеся губы, словно говоря мужчине остановиться, и тот повиновался, не веря в произошедшее. - Судя по тёмной полоске, их не снимали практически никогда, - горько прошептал Джонхан, касаясь въевшегося и глубокого следа на чужой коже. – Я надеюсь, что не пожалею об этом, альфа. Убрав ошейник на раковину и взяв другую губку, так как первая определенно пришла в непригодность, Юн капнул гель на ворсистую поверхность и стал мыть шею мужчины, в то время как в его голове крутился вихрь мыслей. Как? Почему? Что за этим последует? Сердце альфы колотилось, стоило начать думать, что на нём больше не было этого поводка, который, кажется, сросся с его телом. Эмоции лавиной накрывали мужчину, ведь если они превышали пресловутую норму, то он испытывал физическую боль. Им не разрешалось чувствовать. Он перестал замечать низкие разряды тока, ежедневно бившие его и посылавшие болезненные импульсы. Зуд под кожей и мурашки по всему телу, нередко приводившие к судорогам и тремору, стали для альфы привычкой. Обыденностью. - Я надену его, когда мы выйдем, - сказал Джонхан, наклоняя голову альфы назад, чтобы убрать грязь и кровь с горла. Чужой кадык дёрнулся, когда ладони омеги начали мягко намыливать кожу, и мужчина с запрокинутой головой видел над собой Юна и чувствовал, как ткань футболки касается его волос. – Меньше всего мне хочется это делать, но пока я не могу пугать Хёнсока и миссис Ли. Они еще не готовы. Но я обещаю, что окончательно сниму ошейник чуть позже, хорошо? Пока что я поставлю самый маленький режим. Альфа заторможенно кивнул, обхватив рукой шею, когда омега включил душ и смыл грязную воду с его кожи. Он не мог и мечтать, что однажды коснётся себя там, не умерев от разряда тока, сдавившего горло в тиски и пустившего болезненный импульс по всему телу. Выдавив шампунь на ладонь, Джонхан вспенил его и, попросив альфу повернуться боком, стал мыть его слипшиеся волосы. Юн заметил, что на чужой голове также были ссадины и кровившие участки, и прикусил губы, не желая расплакаться от нахлынувших эмоций. На альфе практически не было живого места, и он был словно игрушка для битья – с ног до головы покрытый чужой ненавистью. Мужчина крепко сжал кулаки, чтобы не застонать от удовольствия, пронзившего его до мурашек. Руки Джонхана непроизвольно разминали его мышцы шеи и кожу головы, убирая грязь за ушами, и альфа не мог вспомнить, когда он чувствовал себя настолько расслабленным. Мягкие прикосновения омеги, осторожно очерчивавшие шишки на затылке, чувствовались как что-то родное и одновременно с этим давно забытое. Это был не тычок автоматом в рёбра. Не удар кулаком в челюсть. Не пинок тяжёлой подошвой в бедро… … а заботливое – промелькнула мысль в голове мужчины – касание. Хан массировал скальп, уверенно промывая волосы, и еще несколько раз использовал шампунь, чтобы голова альфы точно стала чистой. Он поливал его из душа, смывая остатки пены, скопившейся грязи и крови, пока тёплые струйки воды стекали по его лицу и прикрытым векам. Если бы в будущем попросили назвать самый счастливый момент в его жизни, то альфа бы однозначно вспомнил этот день и то, как впервые кто-то был добр к нему. - Если хочешь сделать напор сильнее, то нажми сюда, - Джонхан показал альфе, как регулировать душ и вытащить затычку для слива воды, и оставил большое полотенце и заранее приготовленную одежду на стуле рядом с ванной. – Я подожду снаружи, чтобы ты мог смыть пену… и привести себя в порядок. Щёки омеги слегка зарделись, но он вышел из ванны, закрыв дверь, чтобы дать мужчине немного уединения. Это был… необычный опыт. В прошлом Юн определенно не мог подумать, что первый раз, когда он увидит незнакомого обнажённого человека, и тем более альфу, произойдёт именно при таких обстоятельствах. Впрочем, не успел Джонхан погрузиться в свои мысли, как услышал негромкий стук: видимо, так мужчина дал понять, что закончил. Альфа уже вылез из ванны, когда Хан открыл дверь, и надел на себя свободные штаны. Юн отметил, что все баночки были поставлены на место и мужчина даже вытер полотенцем края ванны, на которой были капли, что особенно врезалось в память юноши. Улыбнувшись, омега поставил перед мужчиной резиновые тапочки, с которых он смыл кровь, и повесил полотенце на сушилку. Джонхан специально не дал альфе футболку, так как ткань задевала бы раны на его спине, которую он планировал забинтовать, и лишняя одежда только бы раздражала кожу. Они могли бы спуститься вниз, и Джонхан знал, что за время, проведенное в ванне, миссис Ли успела убраться в гостиной, но Юн не хотел заставлять альфу переживать бесконечные подъёмы и спуски и решил, что стоит показать мужчине комнату, где он будет жить. Альфа не сразу понял, куда они идут, ведь Джонхан направился в другую сторону от лестницы, но когда юноша открыл дверь и альфа увидел светлое и просторное помещение, то его рот слегка приоткрылся. Наверное, это было самое приятное место, где он когда-либо был. Напротив него находилось большое окно с плотными занавесками, а в углу стоял просторный шкаф. Двуспальная кровать привлекла внимание мужчины, и он неслышно ахнул от того, какой мягкой и уютной казалась эта постель, рядом с которой лежал маленький пушистый ковёр. - Это всё твоё, - сказал Юн, проходя внутрь. На лице альфы появилось недоумение, и он хотел было остановить Джонхана, чтобы омега перестал говорить такие глупости, но тот продолжил: - Здесь ночевал мой папа, когда приезжал в гости на выходные. У меня есть ещё пара гостевых комнат, правда, они не обжитые, - Хан запнулся, подумав, что альфу может смутить то, что тут был кто-то до него, - поэтому я подумал, что тебе будет комфортнее здесь. Глядя на порозовевшие щёки Джонхана, мужчина не понимал, почему тот словно стесняется показывать ему это место, ведь, по мнению альфы, оно было самым красивым и уютным… но совершенно не подходило для него. Почему омега привёл его сюда? Это не имело смысла. Ему наверняка бы хватило места в каморке, в каком-нибудь подвале, который точно здесь был. Мужчина не должен был портить такую красивую комнату своим присутствием. Он бы никогда не позволил себе осквернить чей-то дом, нагло воспользовавшись добротой его хозяина. Заметив метания альфы, Джонхан обхватил его запястье и осторожно потянул его за собой в середину комнаты. - Теперь ты будешь жить здесь, - тихо, но уверенно произнёс Юн. – Недалеко отсюда находится и моя спальня, так что… Омега внезапно закашлялся, не зная, почему вообще сказал об этом мужчине. Может быть, ему было бы проще находиться в этом месте и привыкать к Джонхану, зная, что тот находится где-то недалеко. На удивление Хан совершенно не думал о том, что ночью альфа мог бы его легко придушить, если бы захотел, как и в целом о том, что тот до сих пор был без ошейника и мог в любой момент напасть на него или работников. В глубине души омега понимал, что, даже сделай это мужчина, он бы не смог стать свободным: покинув дом, альфа бы самостоятельно не выжил в их мире и был бы убит. Однако, возможно, эти короткие, но такие ценные минуты свободы стоили того, чтобы пойти на такой страшный шаг… - В любом случае, - взял себя в руки Джонхан, - пока что осваивайся здесь. Я спущусь и приготовлю обед, хорошо? Альфа заторможенно кивнул, совершенно не желая, чтобы Юн оставлял его здесь одного, но он не имел права останавливать омегу. Джонхан не должен был быть к нему прикован. Ещё раз убедившись, что всё хорошо, Хан с сожалением в глазах сомкнул ошейник на шее мужчины и быстро спустился вниз, чтобы как можно скорее закончить дела и вернуться в спальню. Решение о том, что приготовить, далось омеге быстро: он подумал, что грибной суп-пюре и лёгкая запеканка с картошкой получатся вкусными и не так сильно навредят чужому горлу. В морозилке как раз были заготовки миссис Ли, которые существенно облегчили ему задачу, и Джонхан принялся за работу. В течение часа, что Юн провёл на кухне, он постоянно прислушивался к звукам наверху, но всё было тихо. Если бы омега закрыл глаза, то вполне мог бы поверить в то, что в его жизни ничего не изменилось, однако он поймал себя на мысли, что не хочет представлять это: не хочет что-либо менять и возвращаться к прошлому или к жизни, в которой нет альфы. Когда Джонхан появился на пороге комнаты с подносом на руках, то увидел мужчину в том же самом положении, в котором его оставил омега. Казалось, альфа не сдвинулся с места ни на шаг и, только заметив Юна в проходе, он дернулся помочь донести поднос, но Хан остановил его, мотнув головой. Поставив еду на небольшой столик, Джонхан заломил брови: почему альфа остался стоять, не жалея свои больные ноги? Почему не облегчил себе участь? Это ведь так… Вихрь рассуждений омеги прервала внезапная, как стрела, мысль о том, что мужчина делал это бессознательно. Им говорили идти – он шёл. Им говорили работать – он трудился. В том страшном месте, где жили альфы, не было их желаний. Любое действие, поступок и даже мысль контролировались, с каждым днём всё больше обезличивая людей и встраивая их в существующую систему. Переделать чужое сознание и изменить искусственно созданное мышление – задача не из лёгких, однако Джонхан был готов попробовать. - Садись, пожалуйста, - попросил омега, придвигая низкий стул к кровати. Увидев, как замялся альфа, Юн встал и осторожно надавил на чужие плечи, буквально усаживая мужчину на постель. – У тебя больные ноги, надо сохранять покой, а ты словно проверяешь собственную выдержку. Белью ничего не будет, ты чистый. А если и будет, то миссис Ли всё заменит, это не последний пододеяльник на земле. Было видно, что альфа не сильно поверил Джонхану, однако, слегка поерзав, занял сидячее положение. Это вызвало лёгкую улыбку на лице омеги, и он пододвинул свой стул к столу, чтобы иметь возможность кормить мужчину. Тот, заметив, как Юн тянется к ложке, коснулся его запястья, тем самым показывая, что он попробует справиться с этим самостоятельно. Омега кивнул, понимая, что, скорее всего, мужчине не хотелось, чтобы с ним продолжали возиться, как с ребенком. - Мне остаться или уйти? – слегка смутился Джонхан, подумав о том, что альфе будет неловко, если Юн останется и будет смотреть на то, как он ест. Однако мужчина резко мотнул головой, не желая, чтобы омега уходил. Ему было намного спокойнее, когда Хан сидел рядом, а его добрый и мягкий голос расслаблял. – Хорошо, тогда давай поедим. Самому омеге не лез кусок в горло, но он взял шоколадку, чтобы хоть что-то грызть, и украдкой наблюдал за тем, как дрожащая и еще не привыкшая рука альфы с жадностью отправила в его рот ложку с супом, проливая часть густой жидкости в тарелку. Возможно, после завтрака прошло не так много времени, но Хан знал, что истощённому организму мужчины нужна еда. Тем более сейчас он не ел полноценную пищу, а глотал одно пюре. Щёки альфы покраснели, когда он управился с супом, несмотря на острую боль, сопровождавшую каждое сглатывание, и Джонхан с облегчением вздохнул, видя, что альфа ел с удовольствием, хоть и медленно. Наверняка в тюрьме, где он был, их кормили невкусной едой, которая лишь заглушала чувство голода и давала силы продержаться несколько часов на каторге. - Погоди, не торопись, - прервал альфу Джонхан, наблюдая за тем, как он из-за неумения отломил вилкой слишком большой кусок запеканки. – Еда никуда не исчезнет, а вот твоё горло будет болеть, если ты начнёшь спешить. Мужчина кивнул, смущаясь собственных действий: ему совершенно не хотелось вести себя, как дикарь, но то, что приготовил для него Юн, выглядело так аппетитно, и альфа знал, что это было самым вкусным, что он ел, с момента презентации. Пряный вкус грибного супа осел на его языке, заставляя облизнуться: наверное, он мог бы съесть еще несколько таких порций, несмотря на то что омега принёс ему достаточно большую тарелку. Но Хан понимал, что слишком много еды будет вредно для непривыкшего организма, поэтому решил начинать с малого и постепенно увеличивать объем порций в будущем, также добавляя новые продукты в рацион. Запеканка оказалась очень нежной: она таяла во рту мужчины, и тот слегка удивлено проглотил тянущийся кусочек, ожидая, что тот будет более твёрдым. Однако и здесь Джонхан позаботился о нём, сделав еду мягкой, чтобы она не так сильно раздражала стенки горла. Когда альфа всё съел, оставив тарелки чистыми до блеска, Юн протянул ему кружку, чтобы тот пил заваренный настой через трубочку. Мужчина с неприкрытым любопытством посмотрел на шоколад в руке Хана, вспоминая, как надо использовать трубочку, и делая первый неуклюжий глоток, что заметил омега. - Я обязательно дам тебе шоколад, только… - Джонхан понял, что на подносе лежит чистая ложка и можно положить в неё кусочек шоколада, чтобы «растопить» его над тёплой кружкой. План юноши удался, и через несколько минут шоколад превратился в тёмную жидкость, которую Хан отправил в рот альфы. Тот распахнул глаза и восхищённо посмотрел на улыбнувшегося омегу. – Вкусно? Альфа закивал, облизывая ложку дочиста и сглатывая остатки сладости. Вкус был насколько хорош, что он, кажется, не почувствовал боли. Это… это было невероятно. Он не помнил, чтобы им когда-то давали сладкое в лагере. Последнее, что он пробовал, был кусочек рафинада, который стащил один из его соседей, работавший с лошадьми и давший мужчине попробовать сахар перед тем, как его забрали на бойню. Тот кусочек был грязным, с примесью пылинок и песка, но, откусив его, альфа почувствовал, как скрутился его желудок от тянущей вязкости на языке. Сейчас ощущения были в несколько раз лучше. В коробочке на подносе стоял блистер с капсулами, и Джонхан протянул их мужчине, чтобы тот запил их тёплым настоем: - Можно принять всё разом, а можно по очереди, как тебе удобнее. Они растворятся, когда соприкоснутся с жидкостью, поэтому тебе не придётся глотать ничего твердого. Альфа покорно взял таблетки из рук Юна и без раздумий отправил их к себе в рот, слегка морщась от горьковатого привкуса. Он не болел очень давно – именно так, чтобы простужаться или подхватывать инфекции, поэтому практически забыл, что такое обычные таблетки и как они чувствуются. - Да, доктор Ким писал, что эти лекарства не лучшие на вкус, - поджал губы Джонхан и сложил грязную посуду на поднос. – Ещё мне нужно будет поставить тебе укол, чтобы помочь твоему выздоровлению. Позволишь? Хан знал, что это может напрячь альфу, ведь, если верить врачу, над альфой ставили какие-то опыты, и они вряд ли были безобидными. Омеге хотелось верить, что мужчина отреагирует спокойно, но он сомневался в своей удачливости. Нахмурившись, альфа немного подумал, но кивнул. Могло ли быть такое, что уколы помогали выздоравливать, а не только калечили? Когда Джонхан вернулся в комнату с бинтами и лекарством, то мужчина несколько напряженно наблюдал за тем, как Юн набирал жидкость в шприц, и тот приложил все усилия, чтобы его руки не дрожали. Он никогда в жизни не ставил уколы, но нельзя было показывать свою неопытность альфе. - Послушай, - мягко сказал Хан, заметив, как мужчина слегка оскалился, когда омега начал к нему подходить, - пульт лежит на столе, я его не держу. Видишь? – И действительно, в чужой ладони был только шприц. – Я доверяю тебе и знаю, что ты не совершишь необдуманный поступок. В свою очередь, я обещаю, что это обычное лекарство. Доктор Ким сказал, что от него ничего не будет болеть, только наступит легкий эффект сонливости. Оно нужно для заживления ран, а также придаст сил. Я… я точно не знаю, что тебе пришлось пережить там, но могу поклясться, что здесь ты в безопасности. Альфа ничего не ответил, но медленно повернулся спиной к Джонхану, обнажая правую ягодицу. Возможно, это был забытый рефлекс, а возможно, что-то другое, но он позволил омеге подойти и уложить его животом на кровать. Выпустив капельку из шприца, Юн вздохнул и осторожно ввёл иголку в кожу, чувствуя, как напряглись мышцы мужчины: - Расслабься ненадолго, пожалуйста, иначе будет неприятно. П-почему Джонхан всегда говорил «пожалуйста», обращаясь к нему…? Укол был достаточно быстрый, и, дождавшись, когда лекарство полностью вышло, омега наклеил на чужую ягодицу голубой пластырь, который спрятал в кармане, и попросил мужчину сесть. - Видишь, это было не так страшно, - голос Хана был бодр, однако его руки заледенели от напряжения. Он верил в то, что альфа ничего не сделает, однако невозможно было однозначно предугадать его реакцию на укол. – Теперь надо забинтовать раны. К счастью, здесь Джонхан уже не нервничал, поскольку ему не раз приходилось залечивать ссадины и царапины Хансоля, когда тот был помладше. Сначала омега нанёс тонкий слой заживляющей мази на спину и ступни альфы, а затем осторожно перебинтовал открытые участки. Юн не знал, щипало ли лекарство, но на лице альфы не проскользнуло ни одной эмоции. Только когда Джонхан присел на колени, чтобы замотать бинтом ноги мужчины, он отвел взгляд, словно не желая видеть омегу, склонившегося перед ним. Хан не должен был этого делать. Не перед его ногами. Убедившись, что повязки хорошо закреплены, но при этом не давят, Джонхан уложил альфу на кровать, откинув покрывало. Юн понял, что, как бы это ни выглядело со стороны, ему придётся говорить и показывать мужчине, что надо делать, иначе он не сдвинется с места, думая, что не достоин принимать самостоятельные решения. - Поспи, - попросил омега, поправив подушку под головой альфы, которому до сих пор было неловко от чужих действий. Он этого не заслужил. Юн специально попросил миссис Ли постелить тёмное белье, чтобы мужчина не переживал, если запачкает ткань кровью и следами от лекарств, что было неизбежно. Раны на его голове до сих пор кровили, и, пусть Джонхан не замотал их бинтом, но помазал густым слоем мази. – Туалет находится слева около ванной комнаты, где мы были. Я оставил воду на тумбочке, чтобы ты мог попить, и салфетки. Взгляд альфы переместился на большой стакан тёплой воды, которую принёс Юн. Забота и доброта Джонхана проявлялись даже в таких мелочах, и нижняя губа альфы дрогнула. - Я проведаю тебя через несколько часов и сделаю ингаляцию, - увидев, что мужчина не понял сказанное, омега продолжил: - Будем дышать специальным раствором, чтобы твои лёгкие и горло восстановились, а также очистим дыхательные пути. Ты хрипишь, когда дышишь, и это нехорошо. Слабо кивнув, альфа прикрыл глаза. Он понял, что легко бы смирился, даже если бы Джонхан подмешал ему яд. Принять его из рук этого омеги было бы благословлением. Возможно, когда мужчина откроет глаза, то это всё окажется сном, и он опять очутится в грязном подвале. Возможно, он больше не почувствует вкус тёплой еды и прикосновение заботливых ладоней. Возможно, никто не будет беспокоиться о нём и переживать за его здоровье… Однако он был бесконечно благодарен за то, что сегодняшний день стал лучом света в его бессмысленной жизни. По какой-то неведомой причине Джонхан выбрал его, и их судьбы оказались связаны.

***

Юн решил заняться домашними делами, чтобы хоть как-то заглушить рой мыслей в своей голове: он перебрал вещи в своей спальне, вытер везде пыль, заранее приготовил ужин и заказал в интернете несколько комплектов нижнего белья, одежды и обуви для мужчины. Омеге пришлось покупать самый большой размер, ведь, несмотря на то что альфа подвергался пыткам и не питался нормально, он всё равно был шире и выше, чем беты. Хан внимательно читал состав и старался выбирать только натуральные и легкие материалы, в которых мужчина смог бы свободно передвигаться по дому. Закрыв ноутбук, Джонхан потянулся: для начала этого было достаточно, и он был доволен тем, что нашёл. Оставалось верить, что альфа будет удовлетворён его выбором. Может быть, он был крайне непривередлив и принял бы всё, что дал ему Хан, но омеге хотелось, чтобы мужчине понравились вещи. Наконец наступило время сделать ингаляцию и поужинать, и Юн решил проведать альфу перед тем, как принести ему еду. Когда двери спальни открылись, то рот Джонхана округлился, так как он увидел, что мужчина до сих пор спал. Он не сбросил с себя одеяло, которым накрыл его омега, но чужие костяшки побелели от того, с каким напряжением альфа сжал мягкую ткань. Джонхан на цыпочках подошёл ближе и, коснувшись руки мужчины, осторожно разжал его ладонь. Посмотрев на чужое лицо, Юн отметил, что во сне альфа будто бы выглядел младше: его губы периодически дергались, а щёки порозовели, как у мальчишки, и юноша пальцем разгладил складку между густыми бровями альфы. Наверное, не стоило его будить. Не случится ничего страшного, если они начнут ингаляции завтра. Правильным решением сейчас было дать альфе поспать подольше и не беспокоить его. С таким решением Юн спустился вниз и скудно поужинал в тишине. Он задумался над тем, чем покормить мужчину завтра, и заранее положил таблетки в блистер. Надо будет позвонить родителям… и Джису – промелькнула мысль, когда Джонхан вспомнил про существование жизни за пределами его дома. И действительно, было ощущение, что он переместился в какую-то другую вселенную со своими правилами и порядками, совершенно забыв про внешний мир. На следующее утро, когда Хан постучал в дверь и вошёл в комнату с тарелкой тёплой каши, то заметил, что со стола, находящегося около шкафа, пропал карандаш и лист, которые лежали там вчера и которые забыла убрать миссис Ли после прошлого визита его отца. Немного занервничав, омега поспешно зашёл внутрь, но сразу же выдохнул, увидев, что альфа сидел на кровати и словно ждал его. - Ты меня напугал, - еле слышно пробормотал Хан, сжав веки. Почему-то в его голове сразу запустилась цепочка негативных событий, но Юн отмахнулся от этих мыслей. К счастью, ничего плохого не произошло. Поставив поднос на столик, юноша обернулся и посмотрел на альфу, который нерешительно протянул ему что-то. Вскинув брови, омега подошёл поближе и слегка прищурился. Кажется, это был тот самый лист, что он упустил из виду... Судорожно вздохнув, Джонхан взял бумагу из чужих рук, не зная, чего ожидать. Биение его сердца замедлилось, а зрачки расширились, когда Юн медленно развернул листок и увидел то, что было нацарапано кривыми буквами:

«Меня зовут Сынчоль. Чхве Сынчоль».