when the sun rises, i'll be here for you

В ту ночь Джонхан не сомкнул глаз. Как только он пытался уснуть, его воображение рисовало остекленевшие зрачки лежащего на каменном полу мужчины, из чьего рта медленно текла кровь, смешанная со слюной, и Юн с силой сжимал веки, чтобы избавиться от этих ужасных образов. Страх за жизнь другого человека – то, что чувствовал Хан с первой минуты, как увидел альфу. Голова юноши шла кругом от эмоций, и он ворочался в постели, в который раз задумываясь о том, что будет делать с последствиями своего поступка. Джонхан, чёрт возьми, купил живого человека. Человека, потенциально опасного в глазах общества. Человека, который одним движением руки мог бы свернуть ему шею и даже не вздрогнуть. Человека, который смотрел… смотрел так, будто бы видел Джонхана насквозь и мог заглянуть в его душу. Даже сейчас в тишине ночи Юн ощущал чужой взгляд на себе, но от него почему-то не становилось страшно, словно омега знал, что мужчина не тронет его и не причинит вреда. «Любой здравомыслящий человек покрутил бы пальцем у виска, прочитав мои мысли», - подумал Хан, вставая, чтобы налить себе прохладной воды. В его горле, казалось, всё ещё стоял ком от увиденного, и парень не мог избавиться от тошнотворного чувства в груди. Он написал Джису и родителям, что вернулся домой, но поговорит с ними позже, и, получив несколько звонков от Джошуа, выключил телефон. Джонхан знал, что друг переживает за него, ведь Юн, хоть рассказывал об играх только лично, никогда не забывал отправить сообщение, где в общих чертах описывал вечер, но в этот раз было слишком очевидно, что что-то пошло не по привычному сценарию. Спускаясь на кухню, омега прокручивал в голове полученное сообщение, где было сказано, что ему необходимо приехать по определенному адресу в девять утра. Он не бывал в том месте ранее, ведь оно было достаточно удалённым и закрытым для простых обывателей. Джонхан, отпив воды, от которой у него свело зубы, облокотился на деревянный стол: «В каких условиях там содержатся альфы… наверняка, они просто ужасающие», - промелькнула мысль в голове юноши, и он тихо вздохнул. – «Б-будто… будто речь про брошенных в приюте животных, а не про живых людей». Ему невольно вспомнилась ситуация, произошедшая около полугода назад, но которая особенно повлияла на Джонхана и еще сильнее укоренила веру в то, насколько бесчеловечно обращаются с альфами в их обществе. Джошуа, сколько его знал Юн, всегда презирал людей, покупавших альф, и считал это вопиющей безнравственностью, однако, когда в конце одной игры он предложил пять миллионов за победителя, у Джонхана практически отвисла челюсть. Какого черта? Почему…? Множество вопросов крутилось в голове омеги, но он прикусил язык и решил расспросить обо всём позже, боясь, что может невольно подставить Джису своими действиями. Тот казался бледнее обычного, но челюсти омеги сжались, а его взгляд был острым, и Хан, глядя на друга, неосознанно понял, что это было не каким-то глупым действием, а осознанным, хоть и внезапным решением. Они не располагали такой ценностью, как время. Альфа, которого спас Хонг, был еле живым и, казалось, даже не слышал, что его кто-то купил, истекая кровью на полу. Хоть Джошуа и пытался смотреть на эту картину с презрением, Джонхан видел, что – еще немного – и его губы дрогнут, поэтому потребовал привести альфу в надлежащий вид, чтобы на следующее утро его было не противно забирать, и с ровной спиной вывел друга из зала. Показывать слабость было недопустимо. Они доехали до дома Джису в темноте ночи, не произнеся ни слова, но Юн знал, что момент, когда приятелю нужно будет выговориться и объясниться, - лишь вопрос времени. - Позвони или напиши… если захочешь поговорить, - сказал Джонхан, перед тем как высадить Джошуа. – У меня очень много вопросов, но, думаю, тебе и без них сейчас нелегко. - Спасибо, Ханни, - пробормотал Джису, комкая край пиджака. – Я…я обязательно дам тебе знать, когда буду готов. После этого Джонхан несколько раз был дома у друга и с каждой следующей встречей отмечал, как Сокмин – так звали альфу – становился всё больше похож на нормального человека: его раны затягивались, а щеки уже не были такими впалыми; тело мужчины стало здоровее, и в его глазах можно было увидеть подобие радости, даже некоторой нежности, когда он смотрел на Джису. Казалось, Сокмин не обращал внимания ни на Юна, ни на прислугу в доме: центром его внимания всегда был Джошуа, и альфа не отходил от него практически никогда, напряженно посматривая в сторону омеги, если тот пропадал из поля зрения мужчины. - Сокмин работает в саду, - около месяца назад рассказал Джошуа, когда пил чай вместе с Ханом. – Его нога еще не до конца восстановилась, и я не хочу, чтобы он перенапрягался. - Альфе, должно быть, повезло, что именно ты, такой сердобольный омега, забрал его, - улыбка промелькнула на лице Джонхана. – Не хочу представлять, что могло случиться, попади он в руки кого-нибудь другого. Джису поморщился, смотря куда-то в сторону, и медленно кивнул: - Действительно, это было бы страшно. Мне хватило рассказов мерзких бет о том, что они делают с молодыми альфами. - Только… - Юн слегка замялся, - Сокмин до сих пор не разговаривает? Извини за вопрос, - омега поднял руки, - просто не думаю, что я хоть когда-то слышал его голос. - Как бы рассказать об этом… - еле слышно ответил Джису, и Джонхан сразу же пожалел, что поднял эту тему. - Он…он немой, Ханни, - голос Хонга задрожал, а сам он потупил взгляд под резкий выдох друга. – Я…я узнал об этом только недавно, когда пригласил семейного доктора. Причем в-вынужденно немой, если ты понимаешь, о чем речь. Хан прикрыл ладонью рот, не желанная верить в услышанное. О каких ещё зверствах со стороны этого проклятого государства ему предстоит узнать? - Господи, - прошептал Юн, прикусывая губу. – О-они… получается… насильно? - Да, - отстранённо произнёс Хонг. – Этого пункта нет в истории болезней альфы, но врач показал мне бумажку, которую дал ему Сокмин. Там было написано, что ему… ох, боже… - веки Джису дернулись, когда он провёл руками по лицу, - что ему о-отрезали язык, когда он вступился за несовершеннолетнего альфу, отправленного на игры. Видимо, у кого-то из бет было паршивое настроение, и…и эта выходка разозлила их. Больше… больше я не поднимал эту страшную тему, однако мы начали письменно общаться и изучать язык жестов. Сначала Сокмин не верил, хотя, наверное, и сейчас не верит, что я делаю это ради него. Он постоянно пытался уйти или оттолкнуть мою руку с бумагой, когда я писал для него, однако потом смирился и даже стал проявлять инициативу, - Джошуа моргнул, и с его ресниц упали прозрачные слезы, которые он поспешно вытер. – Думаю, у нас определенно есть прогресс и в скором будущем он сможет рассказать мне свою историю... Если изначально Джонхан был убежден в том, что Джису, обладавший добрым сердцем, всего лишь пожалел умиравшего альфу, поэтому и спас его, то теперь, слушая речь Хонга и вспоминая, как он всё это время украдкой смотрел на Сокмина, омега понял, что его друг испытывает чувство намного сильнее, чем обычная жалость. Это была любовь. Однако подобная выходка могла стоить Джису и Сокмину жизни, и в момент осознания всей ситуации Юну захотелось вскочить и накричать на омегу: что они творят, почему Джошуа не подумал о себе и о семье, открыв своё сердце альфе, как они могли так безответственно поступить… но затем холодая волна разума окатила Джонхана, и он холодными пальцами вцепился в стул. Это не то, что он мог изменить. Более того, Юн не имел права вмешиваться в чужую жизнь и говорить о своих догадках приятелю, который, скорее всего, и так осознавал весь масштаб трагедии. Как он мог потушить искры в глазах Джошуа и Сокмина, когда они смотрели друг на друга? Как он мог заставить Джису держаться подальше от того, кого он вырвал из рук смерти? Как Юн мог осуждать их, зная, что является одним из немногих людей, на кого Хонг полагался и кому он бы доверил свою жизнь? Джонхан не имел права подвести своего друга. Он всегда будет на стороне Джису, пронеслась мысль в голове омеги, который крепко обнял всхлипывающего приятеля.

***

Услышав визг будильника, Джонхан протер красные глаза и поднялся с кровати. Он так и не смог нормально поспать, постоянно вздрагивая от кошмаров, и лишь под утро провалился в полудрёму. Голова ужасно раскалывалась, и Юну пришлось выпить таблетку, чтобы не мучиться от боли. Руки Хана слега дрожали, когда он готовил себе какое-то подобие сэндвича, чтобы не свалиться в голодный обморок, так как юноша в течение суток не взял ни крошки в рот. Работники были встревожены, когда вчерашней ночью увидели своего молодого господина, который не сказал ни слова и поднялся наверх, и переживали сейчас, так как омега был несколько рассеянным и по-прежнему отмалчивался. Заметив, что все ходят вокруг до около, Джонхан положил нож в раковину и опёрся руками на деревянную столешницу: - Сейчас я скажу что-то крайне странное и, возможно, неприятное, но сегодня сюда приедет альфа. - Ах… но… - пожилая бета в недоумении сжала полотенце в руках. – Господин Юн… - Это не обсуждается, миссис Ли, - мягко ответил Хан и начал обуваться, так и не прикоснувшись к еде. Наверное, это был трусливый поступок – не желать объясняться со своими помощниками, но омега не знал, как может оправдать собственный поступок в их глазах. – Вчера я купил альфу на аукционе и взял на себя ответственность за его жизнь. Не беспокойтесь, он не причин никому вред… - Откуда вы можете знать, мистер Юн! – воскликнул дворецкий, хватаясь за сердце. – Вы… вы, юный омега, в одном доме с альфой – и зачем? Это как минимум небезопасно и как максимум безответственно! Дикари должны оставаться в клетке подальше от нормальных людей. Что, если с вами что-то случится, молодой господин? Я не могу этого допустить! - Если бы вы только видели, как жестоко контролируют альф, то не говорили бы так, - покачал головой Хан, горько усмехаясь. – В любом случае: вы вольны отказаться здесь работать. Можете вернуться к моим родителям или найти новое место, я всё пойму. Я не буду никого принуждать оставаться, если вы боитесь за своё благополучие. Мой дом небольшой, и я способен справиться со всем самостоятельно. - Мы переживаем не за себя! Кто знает, что у этого альфы в голове: сегодня он спокойный, а завтра кидается на вас, – всплеснула руками миссис Ли. – Ваш отец в курсе? Уверена, он бы не допустил подобного… - Мне уже двадцать четыре года, миссис Ли, - улыбнулся Джонхан, зная, что работники, растивши его всю жизнь, до сир пор считают омегу ребенком. – Я могу постоять за себя и знаю, что делаю. Если кому-то станет некомфортно работать, то я буду ждать письменное заявление в своем кабинете. Охрана около дома всегда остается на ночь, и я могу на них положиться. - Ох, молодой господин… помяните мое слово, вы ещё вспомните про нас и согласитесь с тем, что мы были правы, - пробурчал Хёнсок, всей душой желая, чтобы Джонхан отказался от этой затеи. – Точно ли нет какого-то способа вернуть этого альфу обратно? - Никак нет, - уверенно ответил Хан, надевая плащ. – Я не позволю кому-то загубить его жизнь.

***

Место, куда водитель привёз Юна, оказалось достаточно устрашающим: это был серый и грязный район с множеством каменных построек, окруженных заборами с шипами. Однако ничего другого Джонхан и не ожидал. Вокруг машины собрались бродячие собаки с ободранными боками, на которых висели клочки шерсти, и водитель, увидев страх на лице омеги, сопроводил его, чтобы тот дошёл в сохранности. На улице стоял смрад, и Хан закрыл пальцами нос, чтобы не задохнуться. Было ощущение, что здесь специально травят людей, ведь в воздухе смешалось множество неприятных запахов, и омега подумал, что это хоть какое-то наказание для богатев, которые приезжают сюда забирать альф для дальнейших издевательств. Когда он вошёл в серое здание, его встретил бета в очках, сразу же понявший, кто стоит перед ним: - Мистер Юн, - мужчина расплылся в улыбке, - добро пожаловать. Предлагаю сразу перейти к делу и оформить документы, пока ваш товар приготовят к транспортировке. Слово «товар» разозлило Джонхана, но ему оставалось только сдержанно кивнуть и со сжатыми кулаками последовать за бетой. Нельзя показывать истинные эмоции. К сожалению Хана, ведь, по его мнению, это был еще один способ контроля со стороны государства, все документы хранились в общей базе данных, поэтому Юну не было нужды брать еще что-то, кроме банковской карты, чтобы заплатить за свою покупку. Нельзя было сказать, что для него это была безумная сумма, однако она в два-три раза превосходила стандартную цену за альфу, поэтому Джонхан, с неудовольствием замечая, как бета исподтишка поглядывал на него, словно пытаясь понять, что заставило омегу отдать столько денег, рассматривал темную стену с равнодушным лицом. - Разрешите поинтересоваться, мистер Юн, - писклявый голос всё же разрезал напряженную тишину, - неужели этот объект такой особенный, что вы переплатили за него? Наверное, если бы можно было убивать взглядом, то Джонхан бы однозначно это сделал, но пока он лишь мог холодно смотреть на бету: - Это мой первый аукцион, я не знал, что мои ставки слишком высоки. В альфе был потенциал и целеустремленность, необходимые мне. Также его сила никогда не будет лишней. Согласитесь, есть множество интересных вещей, которые можно сделать с альфами? Бета возбужденно закивал, и Хан еле удержался, чтобы не скривиться, когда капли чужой слюны попали на стол. Эти уроды, кажется, подпитывались энергией от мысли, что кто-то будет мучить альф, и омега предоставил им такую возможность. - Очень заманчиво, мистер Юн, - заискивал бета, распечатывая нужные бумажки. – Здесь подпись, пожалуйста, - Джонхан потянулся к ручке, - и на обратной стороне. Позвольте вашу карту, - пластик был опущен в автомат, и раздался громкий звук списания. – Платеж успешно прошел, поздравляю вас с покупкой. Надеюсь, вы будете отличным хозяином для этого отродья и как следует его воспитаете. Веко Джонхана дернулось, а губы растянулись в кривой улыбке. - Всенепременно.

***

Идя за бетой по мрачному коридору, Джонхан с омерзением смотрел на стены здания, куда они пришли после оформления всех документов. Было ощущение, что раньше это место забросили, оставив его на волю судьбы, а затем решили сделать пристанище для альф, будто желая еще раз показать, что они не достойны нормальной жизни. Юну выдали какую-то помятую бумагу, сказав, что это подлинное «удостоверение» альфы, а его копия сохранена в электронном виде. На потрепанном клочке омега увидел черно-белую фотографию альфы, на которой тот выглядел немного моложе, и общие данные, состоявшие из двух строк: «Порядковый номер – 080895» «Возраст – 29 лет» Не было ни даты и места рождения, ни номера документа, который присутствовал на айди-картах обычных граждан. Даже не был указан пол, всегда гордо красовавшийся в документах омег и бет, будто подразумевалось, что сама характеристика – «альфа» - является чем-то позорным. - Сюда, пожалуйста, - пискляво произнёс бета, рукой показывая на спуск в какой-то подвал. – Место неприглядное для сына такого человека, как господин Юн, но соответствующему товару – соответствующая коробка. Джонхану стало тошно от гогота мужчины, и он резко наступил на какие-то полуразвалившиеся ступени, молясь, чтобы не разбиться. Внизу Джонхану пришлось щуриться, чтобы хоть что-то увидеть, так как на крошечных окнах находились ставни, практически не пропускавшие свет, а освещение было достаточно тусклым. За решетками валялись футоны с желтоватыми пятнами, на которых в тени сидели крупные фигуры, а также стояли металлические ведра. Юн поморщился, представив, для чего они нужны и какое это унижение человеческого достоинства, и проглотил мерзкий комок в горле. Это были отвратительные условия. Почувствовав на себе множество взглядов, Хан начал озираться по сторонам и увидел, как на него по-разному смотрят альфы: кто-то сверлил его нечитаемым взглядом, кто-то зыркал с любопытством и интересом, а кто-то скучающим взором окидывал омегу и отворачивался. То, что поражало больше всего в этом месте, - гробовая тишина и смирение в чужих глазах. Джонхан мог поклясться, что ему были незнакомы такие взгляды: если взоры людей, которых он встречал в течение жизни, были наполнены радостью, силой или блестели огнём надежды, то здесь витала концентрация немого отчаяния. Спустившись внутрь, Юн не услышал ничего, кроме своих шагов, звук от которых отражался в глухих стенах, и противного напева беты, что-то бормотавшего себе под нос. Дыхание Хана стало прерывистым, когда он подумал о том, не произошло ли со всеми этими альфами то же, что и с Сокмином, но его размышления были прерваны чужим голосом. - Проверяем: объект 080895? – бета поправил очки на переносице, и Джонхан слегка заторможенно кивнул. – Прекрасно, мы пришли. Они остановились перед какой-то клеткой – иначе нельзя было сказать – и омега увидел сгорбившуюся фигуру, стоявшую на коленях. Руки Юна мгновенно похолодели, когда он заметил множество синяков, практически гематом, на чужом теле, покрытом кровью. У Джонхана на несколько секунд всё поплыло перед глазами, когда он осознал, что перед ним воплощение того самого страшного сна. Схватившись ладонью за решетку, омега прикрыл глаза и глубоко выдохнул: сейчас не время показывать слабость. - Вам нехорошо, мистер Юн? – бета хотел подхватить Джонхана под руку, но тот резко выпрямился. - Всё в порядке, просто… здесь слишком мало воздуха. Нога Хана дрогнула, когда он переступил за решётку, и альфа медленно поднял голову, встречаясь взглядом с омегой. Мужчина выглядел намного хуже, чем вчера. Один его глаз был практически красным, и Юн мог бы подумать, что это цветная линза, если бы не знал, где находится. Альфа часто моргал, что заставляло окровавленный зрачок слезиться, и можно было увидеть влажную дорожку, стекавшую по его левой щеке. Джонхан заметил, что не только руки мужчины были связаны: он весь словно был опутан какими-то веревками, не дававшими телу упасть, а его колени кровоточили из-за рассыпанных мелких камней, находившихся под ними. Когда бета на что-то нажал, путы ослабли, и альфа практически упал на твердый пол, но успел выставить руку, которая еле удержала его вес. Вены мужчины вздулись, и он тяжело задышал, не разжимая челюсти, словно что-то давило на его грудь. Джонхана будто бы окатили холодной водой, когда альфа сгорбился и омега увидел новые глубокие полосы с кровоподтёками на его спине, которых не было прошлой ночью . - Что это такое? – ледяным тоном произнёс Хан, поворачиваясь к бете. – Почему мой… товар в таком состоянии? - Господин Юн, - заблеял мужчина, скрестив руки, - объект 080895 вчера немного наказали. Он проявил неуваже… - Какое к черту неуважение, если после битвы он не произнёс ни слова? – Джонхан вспылил, яростно глядя на работника. – Я отдал такие большие деньги, чтобы получить калеку? Вы представляете, сколько ему придётся восстанавливаться? - Мист… - Что вы сделали с его спиной? – рявкнул Хан, впиваясь ногтями в собственную ладонь. – Почему он, в отличие от остальных, в таком состоянии? Не хочу слышать никакие оправдания, - отмахнулся омега, видя, как бета начал заискивать перед ним. – Мне не нужна никакая «доставка» от вас, я сам заберу то, что мне принадлежит. Юн помнил, что Джошуа рассказывал о том, как Сокмина привезли к его дому, словно дикое животное в зоопарк: он находился в клетке, оставшись в тех же лохмотьях, что были на нём во время битвы, а руки и ноги альфы сковали наручниками, будто у того были хоть какие-то шансы сбежать. - Но это небезопасно, мистер Юн! – пискнул бета. – Мы должны убедиться… - Небезопасно – сидеть и угадывать, что ещё может случиться с моей покупкой в ходе транспортировки. - Даю обещание, что всё будет исполнено на высшем уровне, - мотнул головой мужчина и достал из кармана потрепанный блокнот. – Самое большее – через час – объект 080895 доставят к вашему дому. Омега мог бы продолжать спорить, но он понимал, что все эти разговоры и его крики – лишнее. Важнее всего было оказать альфе первую помощь, ведь Джонхан не знал, насколько плохо его физическое состояние: после вчерашней битвы у него могли быть повреждения внутренних органов или заражение крови. «Если он только подпустит меня к себе», - с горечью подумал Хан, наблюдая, как двое бет-охранников выносили обессиленного мужчину из камеры. Джонхан боялся представлять, каким его видит альфа, особенно учитывая, что он здесь наговорил. Скорее всего, тот будет считать его беспринципным тираном и худшим, что с ним могло случиться, но омега не мог поступить иначе. Ни оставить его умирать на арене, ни дать слабину, увидев, как сломали альфу. Какая-то струна внутри Хана болезненно натягивалась от одной мысли, что он отказывается спасать мужчину и поступается своими принципами, позорно струсив. Мысленно послав альфе сигналы продержаться еще немного, Юн, съежившись от пронзительных взглядов других заключенных, вышел из подвала.

***

Стуча пальцем по обивке кресла, Джонхан прикрыл глаза, чтобы немного успокоить своё колотящееся сердце. Он был страшно рассержен и подавлен, желая как можно скорее отмыться от тяжести на душе, словно от грязи, прилипшей к его коже. Омега мог поклясться, что эта атмосфера обшарпанных стен и клеток, созданных для людей, давила еще сильнее, чем пребывание на самих играх. Были ли в курсе гости, посещавшие бойни? Считали ли они подобное правильным и необходимым? Как спали все эти люди, знавшие, в каких условиях держат альф… Размышления Хана прервал звонок, и он со вздохом потянулся за телефоном, заранее зная, какую надпись увидит на дисплее: - Привет, пап. Я всё ждал, когда же ты мне позвонишь. - Привет, мой проницательный ангел, - раздался тёплый голос, и рука Джонхана сильнее сжала смартфон. – Да, я уже в курсе всего. Я усилю защиту, около твоего дома будут дежурить еще несколько охранников. - Пап… - Я знаю, как ты ценишь личное пространство, Ханни, и я доверяю тебе, однако не могу ручаться за альфу, которого не видел раньше. Спрошу только одно: ты уверен? В нём и в себе? Джонхан прикусил губу, несколько медля с ответом: - Да, но я не уверен в том, что он хоть когда-нибудь доверится мне. - У тебя самая добрая душа, ангел, поэтому… дай ему время. То, через что приходится проходить этим людям, не пожелаешь никому, и путь к «выздоровлению» будет долгим и тернистым. После разговора с родителем Хан смог слегка выдохнуть: хоть омега и знал, что тот поддержит любое решение сына, взять на себя ответственность за жизнь альфы и нести этот крест – вряд ли то, чего хотел для него отец. Его мама, наверное, сильно переживала, и Юн знал, что они обязательно приедут к нему на выходных, чтобы проверить, всё ли в порядке. Он не был против, чувствуя вину за то, что заставил близких беспокоиться. Но… были ли родители у самого альфы? Скучали ли они? Хотели ли вернуть своего ребенка домой? Джонхан почувствовал горький привкус во рту и, помассировав виски, встряхнул руками, чтобы избавиться от тревожных мыслей. Омега с каждой минутой все четче осознавал, что только от него зависит, как будет жить мужчина и будет ли вообще. Имел ли он право испугаться и сдаться? Ни в коем случае.

***

Дома Джонхана встретили новые сотрудники и обеспокоенные работники, и некоторые из них выразили желание остаться, но омега знал, что в первое время в самом помещении должен находиться только он. Юн не имел ни малейшего представления, как альфа может отреагировать на него самого в новых условиях, а про чужих людей не могло идти и речи. Хёнсок отказывался покидать дом, а миссис Ли настаивала, что будет несколько раз в неделю приходить готовить и убираться, и Хан не смог сказать им «нет». Он был в состоянии следить за домом самостоятельно, но ему не хотелось расстраивать людей, которые были ему близки, а также оставлять их в неведении. Выпив ещё одну таблетку от головной боли, Джонхан ополоснул лицо прохладной водой: с зеркала на него смотрело немного опухшее и грустное лицо, и омега поморщился, замечая лопнувшие венки на глазных белках. Вцепившись руками в плитку, Хан начал постукивать ногой по полу: он не знал, как себя вести; не знал, что говорить и делать; не знал, с чего ему начать; не знал, как расположить альфу в себе, заставив поверить в то, что в этом доме ему не угрожает опасность. Пусть действия юноши были продиктованы исключительно благими намерениями, поверить в то, что твою жизнь, будто какое-то развлечение, купил другой человек, чтобы помочь, было сложно. Джонхан сам бы не поверил в это, будучи на месте альфы. Тяжелые думы омеги прерывал голос Хёнсока, который крикнул, что в их двор заехала машина. Быстро спустившись по лестнице и подбежав к воротам, Юн слегка отшатнулся, увидев, что стояло рядом с его домом. Серый грузовик с символикой государственной партии припарковался недалеко от маленького сада, и тёмная крыша, которой был накрыл кузов, медленно двинулась, открывая обзор на «содержимое». Посередине кузова находился альфа – в той же позе, что и час назад – чье лицо закрывал железный намордник, а чуть ниже находился ошейник, сдавивший кожу до красных следов. Потная грудь альфы медленно вздымалась, словно ему не хватало воздуха, и его пальцы вцепились в тугие веревки, пытаясь хоть немного ослабить давление. Джонхан болезненно охнул, заметив судороги, пронзавшие ноги мужчины. Путы удерживали его в вертикальном положении, но израненные колени дрожали, не в силах выдержать вес тела. Грязная повязка, пропитавшаяся кровью, болталась, еле закрывая бедра и ягодицы альфы, посаженного в узкую клетку, где ему приходилось нагибать голову, поскольку он не мог выпрямиться. - Мистер Юн, доброе утро, - бодро произнёс офицер, выпрыгнувший из кабины. Джонхану пришлось отвернуться и проморгаться, чтобы не испепелить этого человека взглядом. – Товар прибыл, поэтому попрошу вас подписать бумаги в двух экземплярах. Вам уже зачитывали рекомендации? - Н-нет, - мотнул головой Юн, высматривая за спиной стоящего, как другие беты, грязно ругаясь, выталкивали альфу из клетки, практически скидывая его с кузова. - Не беспокойтесь, все жизненные функции объекта 080895 в порядке, это, так сказать, - раздался чей-то крик и звук пощёчины, - прощальный подарок от ребят, чтоб он не забывался. Низкий смех мужчины заставил кулаки Джонхана сжаться, и он принялся мысленно считать до десяти, чтобы не прикончить этих отвратительных людей. Они не заслуживали смеяться. Они не заслуживали дышать. Они не заслуживали жить. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Если он не сдержится, то всё, что было построено годами им и его семьей, пойдёт прахом. Отца и маму посадят. Найдут Джису и убьют Сокмина. Бесконечно долго будут издеваться над альфой, пока он не умрёт в мучениях. Джонхан обязан был перетерпеть. - Даю вам пульт управления объектом, - пальцы Юна обхватили холодный и тяжелый металл. – Снимать ошейник категорически не рекомендуется, впрочем, можете не убирать и намордник. Пусть лакает воду из миски, - Хан сморщился от громкого гогота. – Раз в полгода необходимо отправлять заявку на введение в кровь объекта специальных медицинских препаратов. Если у вас есть семейный врач, то можете сделать это через него. Помните о важности этого мероприятия, нельзя потерять контроль над объектом. Будь у Джонхана было узкое мышление, он бы обязательно испугался от нагнетающего голоса беты и даже бы не стал снимать намордник с альфы, но омега знал, что всё сказанное – полнейшая чушь, созданная для того, чтобы пропагандировать неправду, внушая страха. - Я вас услышал, - кивнул Хан, выдергивая бумаги из рук мужчины и ставя свою подпись. – От меня еще что-то требуется? - Никак нет, мистер Юн, - оскалился бета. – Разрешите откланяться, хорошего вам дня! После этих слов машина уехала, а Джонхан на ватных ногах приблизился к входной двери, куда офицеры завели альфу. На лице дворецкого был ужас, и он хотел было остановить Хана, чтобы тот не шёл дальше, но омега убрал чужую руку и сдержанно помотал головой. - Он безумно опасен, господин! – отчаянно прошептал Хёнсок, держась за сердце. – Просто посмотрите на него… хорошего человека вряд ли бы доставили в таком виде, словно он кого-то убил! - Всё в порядке, - остановил работника Юн, - альфа ослаблен из-за препаратов, и у меня есть ключ контроля. Он не в силах что-либо сделать. - Вдруг он решит отомстить! – взмолился бета, практически падая на колени. – Господин Юн, вы мне как сын, я не могу позвол… Речь Хёнсока прервал чужой болезненный стон, и Джонхан испуганно обернулся, поняв, что еще не видел, в каком состоянии альфа находился в его доме. Мужчина был по-прежнему связан: вены на его руках вздымались от того, насколько сильно были стянуты верёвки, и Юн заметил тёмные путы, обхватившие лодыжки альфы. Его тело дергалось, чудом сохраняя равновесие, и Хан, подбежав к раненому, запаниковал. Что произошло? Альфа умирает? Неужели эти сволочи успели с ним что-то сделать? Схватившись пальцами за веревки, омега попытался их развязать, но ему могли помочь только садовые ножницы или острое лезвие, поскольку бичевка была очень тугой. Грудь мужчины, с которой стекали капли пота, ходила ходуном, а его глаза закатились, когда Юн обхватил руками холодный металл и посмотрел на чужое лицо. - Господин! – вдалеке раздался голос дворецкого, и Джонхан практически ничего не расслышал из-за бешеного стука собственного сердца в ушах. – Ему нечем дышать! Медленно переведя взгляд на свою ладонь, в которой был зажат пульт, Хан дрожащими пальцами нажал на какие-то кнопки, совершенно не увидев, что они обозначали. В одно мгновение металлический намордник спал с лица альфы, со стуком ударившись о пол, и он завалился на бок, тяжело дыша. Зрачки мужчины расширились, и он быстро заморгал, безумным взглядом смотря по сторонам и издавая глухие хрипы. Юн со слезами на глазах попытался поднять альфу и смог сделать это благодаря подоспевшему Хёнсоку, который придвинул мужчину к дивану, чтобы тот опёрся о него спиной. Джонхан же побежал на кухню и набрал стакан холодной воды, не забывая ополоснуть ей висевшее на крючке полотенце. - П-пей, - Хан дрожащими руками поднес стекло к лицу мужчины, и тот жадно, словно раненое животное, начал глотать воду. Она грязными разводами стекала по его подбородку, и Юн, когда стакан стал пуст, осторожно протер чужое лицо, помещая влажное полотенце на лоб альфы. – Дыши, пожалуйста… повторяй за мной. Вдох-выдох, вдох-выход. Вот так, хорошо. Хан неотрывно смотрел в темные глаза, которые сфокусировались на движении его губ, и водил мокрой тканью по лбу альфы. Должно быть, ему сдавили все органы и перекрыли воздух, что Юн увидел еще в машине. Предавшись собственным мыслям и на автомате шепча слова успокоения, Хан прикрыл веки и не заметил, как альфа изучал его туманным взглядом, переводя взгляд с лица омеги на его руки. В какой-то момент тело мужчины расслабилось, и Джонхан, посмотрев на него, испуганно ахнул: тот потерял сознание. - Ничего страшного, - откуда-то появилась миссис Ли, и Юн еще никогда не был так благодарен за то, что работники не послушали его и остались, без колебаний ринувшись помогать омеге. Он не имел ни малейшего представления, как бы он справился со случившимся в одиночку, - по виду этого человека можно сказать, что ему пришлось несладко. Он совершенно обессилен, но почему-то отпустил себя и в свою выдержку в ваших руках, господин Юн. От слов горничной у Джонхана почему-то закололо сердце, и он тяжело выдохнул, глядя на то, как Хёнсок резал тугие веревки острым ножом. Те, рассыпавшись, падали на пол, и омега с ужасом смотрел на глубокие полосы, которые оставались на коже альфы: - Это… бесчеловечно… - Здесь потребуется медицинская помощь, господин, - пробормотал Хёнсок, хмуря брови. – Его спина… Бета наклонил бессознательно тело мужчины вперед, и Джонхан закрыл рот рукой, видя, как сильно чужая кровь запачкала его светлый диван. Красные разводы были на нижней части мебели, но омегу не волновала ее сохранность. Он вытянул шею и увидел настоящее кровавое месиво на спине альфы: множество синяков, порезов и еще каких-то непонятных следов украшали тело мужчины, и Хан мог поклясться, что тот испытывал невыносимую боль. - Я… я позвоню доктору Киму, - сглотнул Юн, поднимаясь на дрожащих ногах и следуя в ванную комнату, чтобы помыть руки. Там он дал себе несколько минут, чтобы успокоиться, и набрал номер семейного врача, вкратце описав ситуацию. Тот слегка замешкался, но пообещал приехать в течение пары часов, и Джонхан вновь спустился к альфе. Дворецкий убрал все срезанные веревки, и теперь мужчина полулежал на полу: его дыхание было ровным, но тело всё еще подрагивало, и у Юна появилось непреодолимое желание согреть его. Голова альфы покоилась на влажном полотенце, и Хан решил сменить его, принеся чистое, а также еще одно, чтобы прикрыть пах мужчины. Последнее, что бы хотелось самому омеге в подобной ситуации, - чувствовать себя еще более униженным из-за собственной наготы. Он отстраненно кивнул, когда миссис Ли сказала, что приготовит обед, и сел рядом с альфой, соблюдая дистанцию, чтобы получше его рассмотреть. Крутя в руке пульт, Хан опустил взгляд вниз, на валявшийся намордник, и грубо пнул его. Металл с громким стуком откатился в сторону, повернувшись к омеге передней частью, и тот вздрогнул от осознания, что перед ним лежало настоящее орудие пыток: намордник был очень узким, определенно сдавливая чужой череп; место, где должны были находиться прорези для ноздрей, было закрытым, что не давало возможности дышать носом; а нижние края намордника были заострены, что не позволяло открыть рот, практически лишая человека кислорода. Только настоящее чудовище могло создать это. Спустя полчаса миссис Ли принесла Джонхану ароматную еду, но ему не лез кусок в горло. Альфа всё еще не пришёл в себя, однако работники успокаивали Юна, говоря, что его обморок перетек в сон из-за физического и эмоционального перенапряжения и что это нормально. Хан не сильно им верил, но иного варианта, кроме как смириться и ждать, когда альфа очнётся, у него не было. В один момент мужчина начал медленно двигаться и его веки приоткрылись, но он сразу же зажмурился от яркого цвета. Джонхан, затаив дыхание, наблюдал за тем, как альфа, почувствовав свободу в конечностях, осторожно поднял дрожащую руку и посмотрел на свои ноги, которые не были ничем скованы. Он поднёс ладонь к шее и провел ей по широкому ошейнику, хватаясь за металл. Юну сразу же стало стыдно за то, что он не снял с альфы эту удавку, однако ему было неизвестно, чего стоило ожидать от человека, чья психика была разрушена. Когда они в последний раз встретились с Джошуа, Хонг рассказал, что он узнал от Сокмина. Тот исписал целый лист бумаги, в котором говорилось, что мало кто из альф оставался в трезвом уме и хоть с каким-то рассудком: кто-то не выдерживал и сходил с ума, после бойни начиная причинять вред себе и окружающим, а кто-то словно жил в оболочке, не проявляя никаких эмоций и машинально выполняя все действия. В общем лагере на острове, где жили все альфы, у них был одинаковый распорядок дня каждый день: ранний подъем – радио – скудный завтрак – работа до обеда – короткий перерыв – работа до заката – ужин – отбой. По выходным разрешалось гулять в группах по двадцать человек. Не было ни развлечений, ни книг, ни вкусной еды. После рассказа о том, с каким восторгом Сокмин впервые смотрел телевизор, осторожно трогая пальцем яркий экран, Джонхан практически расплакался. Эти люди жили в настоящем аду, и ежедневно им внушали, насколько позорной частью социума они являются. «Мефистея дала вам право на жизнь, разрешив трудиться для общества, чтобы искупить смертельный грех, вами совершённый…» «Единственное, что вы можете сделать для ваших бедных семей, – трудиться и верить в Государство…» «Отплатите славному народу Кергаля и Правителю за деяния предков своих…» Джонхан с содроганием представлял, как его, маленького мальчика, забирают из семьи и превращают в раба системы, лишая возможности слышать, думать, говорить. Голос альф был как капля, упавшая в море, - он не значил ни-че-го. Взор альфы остановился на Юне, и несколько минут они неотрывно смотрели друг на друга. Мужчина, казалось, инстинктивно попытался принюхаться, но у него ничего не вышло. Растерянно глядя по сторонам, альфа слегка дернулся, когда Хан со скрещенными руками подошёл поближе, садясь на корточки. - Знаю, что это прозвучит странно, - голос омеги дал петуха. – М-мы совершенно незнакомы, и… ты меня понимаешь? Мужчина медленно кивнул, неотрывно смотря на юношу. В его ушах стоял гул, и они стреляли от громких звуков, но голос этого человека был мягким, не причиняя боль. - Так, хорошо, - выдохнул Юн, заламывая пальцы. – Ты не мог бы открыть рот? Пожалуйста. Внезапная смена темы и необоснованная вежливость озадачили альфу, но тот послушался и расслабил челюсть. Прошлым вечером он получил мощный удар в подбородок, и теперь даже небольшое движение доставляло сильный дискомфорт. Джонхан внимательно осмотрел чужой рот, с облегчением удостоверившись в том, что чужой язык в сохранности и никак не повреждён. Он безумно боялся, что могло случиться то же самое, что произошло с Сокмином. Заметив, что альфа держит рот открытым, словно ожидая приказа, Хан выпрямился и краем глаза увидел смирение на лице мужчины. «Подумал ли он, что я хотел плюнуть ему в горло? Или ударить?» - мысли отразились тупой болью в грудине, и Юн осторожно коснулся опухшей челюсти, закрывая её. Эмоция – недоумение или испуг – проскользнула на лице мужчины, но быстро сменилась на каменную маску. Лишь дергавшиеся скулы выдавали напряжение, сковавшее тело альфы. Неловкий момент прервал звонок в дверь, и омега пригласил взволнованного доктора Ли в свой дом. - Знаете, мистер Юн, - нервно хихикнул врач, поправляя очки, - вы крайне загадочная личность. Никогда не знаешь, чего от вас ожидать: то вы сломаете руку, плавая в море, то вот это… ни за что бы не подумал, что вы можете купить альфу. - Да, я полон загадок, мистер Ли, - криво улыбнулся Хан, приглашая доктора в гостиную. Мужчина, достаточно спокойно лежавший на полу, внезапно вздрогнул и попытался подняться, но подкосившиеся ноги не дали ему этого сделать. Его дыхание стало учащенным, а взгляд наполнился тревогой и злобой, и Джонхан, ничего не понимая, переводил взгляд с врача на альфу, у которого разве что волосы не стояли дыбом, и мог поклясться, что он услышал приглушенное рычание. - Вам стоит угомонить своего - боже мой, как же его назвать - питомца, - несколько раздраженно сказал мистер Ли, однако Хан отметил, что тот словно не замечал ничего странного. – Или мне придётся надеть на него намордник. Доктор, поставив сумку на кресло, снял с себя халат и шапочку, в которых всегда приезжал в дом Юна, и кинул их куда-то за диван. Альфа мгновенно успокоился, и его взгляд уже не был настолько агрессивным, лишь верхняя губа дернулась, когда бета подошёл ближе. - Ч-что произошло? – запнулся Джонхан, не понимая, почему альфа так отреагировал на доктора. - Нередко на них ставят эксперименты, - пожал плечами мистер Ли как ни в чём не бывало. – Особенно на тех, кто участвует в бойне: изучают силу и мощь альф, их психику, чтобы усовершенствовать препарат для контроля. Видимо, моя форма вызвала у него триггер. Юн содрогнулся от мысли, какие эксперименты могли проводить на живых людях, раз альфа так сильно ощетинился на врача. И если все конечности мужчины выглядели целыми, то омега не мог знать, что происходило в его сознании. Мистер Ли же, достав из сумки медицинскую аппаратуру, уверенно подошёл к альфе, который оскалился, но сидел смирно, и изучил его ошейник: - Препараты и датчики контролируют его, без них я бы, скорее всего, уже был мертв, - толстые пальцы обхватили металл с мигающими датчиками. – Здесь усовершенствованный ошейник, который бьет током, если эмоции объекта превышают допустимую границу. Правда, здесь она едва ли выше нормы состояния человека в положении покоя… Просто запомните, мистер Юн, что его здоровье после экспериментов, о которых вам не стоит слышать, оставляет желать лучшего. Если вы планируете использовать объект для тяжелого труда или, кхм, сексуал… - Я бы никогда! – Джонхан задохнулся от возмущения, укоризненно гладя на доктора. – За кого вы меня принимаете! - Поверьте, вам лучше не знать, до какой степени извращений доходят люди, - хмыкнул доктор и движением руки показал альфе, что надо встать. Мужчина на качающихся ногах поднялся, неуверенно хватаясь грязной рукой о подколотник дивана. Кажется, он видел, какой ущерб был нанесен мебели, и боялся испортить её еще сильнее. - Нет-нет, мистер Юн, не уходите! – врач окликнул омегу, который хотел было удалиться на кухню. - Разве… разве это не то, что я не должен видеть? Нужна же какая-то конфиденциальность, - замялся Хан, неуверенно оборачиваясь. - Вы хозяин, мистер Юн, а он – ваша собственность, - как гром раздался чужой голос. – Здесь не будет «можно» или «нельзя», вы имеете полное право наблюдать за ним хоть двадцать четыре часа в сутки. От этих неприятных, хоть и правдивых слов, желудок Джонхана заболел, и он, поджав губы, сел на кресло. Врач внимательно осматривал стоящего, проверяя, не сломаны ли его кости и нет ли каких-то внутренних повреждений. Он достал из сумки переносной рентген и сделал снимки тех мест, которые вызывали у него подозрения. Обведя взглядом спину альфы, мистер Ли вздохнул и ватной палочкой взял мазок, а минуту спустя – и слюну изо рта альфы. - Анализы будут готовы в течение дня. Будем верить, что нет никакого заражения крови. - Есть ли какие-то другие травмы? – ступня Джонхана не переставала стучать по твёрдому полу. - Рентген показал, что сломано левое ребро и несколько пальцев на ногах. Также я вижу некоторую атрофию мышц: такое бывает, когда человек долго находится в одном положении и не двигается. Соединительные ткани не порваны и жизненно-важные функции органов не нарушены, но с легкими есть некоторые проблемы. Возможно, его накачивали чем-то или не давали полноценно дышать, чтобы изучить, сколько организм может пробыть без воздуха. Я пришлю вам все заключения и выпишу необходимые лекарства, назначив процедуры. Ну, если вы захотите с этим возиться. Нет ничего такого, с чем нельзя было бы справиться в домашних условиях, - произнёс мистер Ли, кивком головы показывая в сторону прислуги, словно намекая на то, что они должны выполнять эту работу. Когда доктор отбросил повязку с бедер альфы, то Джонхан потупил взгляд, чувствуя, как краснеют его щеки. Врач невозмутимо осмотрел половой орган альфы, ощупывая сам член и мошонку, а позже проверил стенки заднего прохода, на что получил неодобрительный рык. - Какой наглый, - фыркнул врач, снимая перчатки. – По этой части всё хорошо, и, судя по реакции объекта, никаких экспериментов там не проводилось, раз мои прикосновения вызывают дискомфорт. Омега немного выдохнул, радуясь тому, что альфа не был покалечен хотя бы в сексуальном плане. Он читал книги по психологии, где говорилось, что такую травму особенно сложно лечить, ведь она глубоко укоренялась в сознании человека. - В целом осмотр закончен, - пропел доктор, делая какие-то заметки в блокноте. – Как я уже сказал, план лечения и список лекарств вы получите к концу дня. Крайний срок – завтра. Пока что рекомендую оставить объект в состоянии покоя, если не хотите, чтобы он вновь потерял сознание. Или хотя бы не загружайте его тяжелой работой, здесь ущерба будет больше, чем пользы. - Я бы не стал, - пробормотал Джонхан, кланяясь мистеру Ли и провожая его. – Спасибо, что так быстро приехали, я очень ценю вашу помощь. - Звоните, если что-то случится. И берегите себя, мистер Юн. Помните, что объект, хоть и находится в ослабленном состоянии, всё же является угрозой. Несколько минут постояв у входной двери, Хан вернулся в гостиную, где альфа по-прежнему стоял по стойке смирно. Он самостоятельно завязал полотенце, принесенное омегой, на бедрах, и Джонхан мазнул по ним взглядом: мышцы мужчины напряглись, показывая, как ему было тяжело стоять, однако тот не позволял себе сесть. Юн увидел, как подрагивает чужой живот, и пошёл на кухню, где положил ароматную курицу с овощами и рисом, заботливо приготовленную миссис Ли, в тарелку и налил воду в большой стакан. Он не знал, как подступиться к альфе после произошедшего и надеялся, что хотя бы еда исправит эту неловкость. Когда омега поставил посуду на стул и надавил на чужое плечо, чтобы альфа опустился на пол, тот склонил голову, что заставило Хана болезненно нахмурить брови: альфа не раб в этом доме. Он не притронулся к еде, когда Джонхан отошёл в сторону, и Юн задумался о том, понял ли мужчина, что это принесли для него. - Поешь, пожалуйста, - голос омеги немного дрогнул, - я не знаю, что ты любишь и будет ли этого достаточно, но… Альфа не ответил, сохраняя то же положение и не двигаясь. Возможно, он решил, что еда отравлена? Или в нее что-то подсыпано? Возвратившись к стулу, Джонхан наколол кусочек мяса с морковью и отправил себе в рот, запивая всё водой: - Сюда ничего не добавлено. Миссис Ли замечательно готовит… в общем… поешь, если ты голоден. Ты можешь передвигаться по дому, чуть позже я покажу, где ты будешь спать. Не увидев никакой реакции, Юн, вздохнув, поднялся наверх и упал на мягкие простыни. Усталость, страхи, напряжение – всё это отпустило юношу, и он неожиданно для себя уснул. Скорее всего, это показалось бы опрометчивым решением для Джонхана, пребывавшего в трезвом уме, так как все работники тихо покинули дом, и лишь охранники-беты следили за обстановкой снаружи. Однако Хан заснул, не переживая о том, что альфа может подняться в спальню и убить омегу. Прошло несколько часов, за окнами успело стемнеть, и Джонхан, разлепив веки, с ужасом осознал, что уже наступил вечер. Почему он так безрассудно поступил? Сколько он проспал? Не сделал ли что-то с собой альфа и не убежал ли он? С колотящимся сердцем Юн сбежал по лестнице и увидел лежащую на полу фигуру. Альфа тоже спал. Положив руку на грудь, омега выдохнул и осторожно подошёл к мужчине. Его руки были скрещены, словно он пытался согреться, и это заставило Джонхана подняться наверх и достать плед, чтобы укрыть альфу. Омега сел на диван, всматриваясь в чужое лицо: казалось, даже во сне мужчина хмурился и кусал губы, словно его что-то беспокоило. Юн посмотрел в сторону и увидел нетронутую тарелку и пустой стакан. С неудовольствием отметив, что альфа не прикасался к еде и только пил, Джонхан прикрыл веки. Ему придётся очень сильно постараться, чтобы завоевать доверие альфы.