Я бы хотел начать всё заново

Я не слушал ни одного урока в тот день и с большим мучением ждал, пока занятия не закончатся. Я молча последовал за ним издалека. Путь к его дому был довольно длинным, теперь я знаю, почему в прошлый раз было так легко поймать его, здесь было совсем не так много людей. Я посмотрел на его фигуру со спины, она была очень худой и хрупкой. Я вдруг почувствовал, что мое сердце наполнилось решимостью. Я пошёл немного быстрее, выкрикивая его имя не слишком громко. Он обернулся и был сильно шокирован, увидев, что это был я. Он был растерян, от чего упал на дорогу вместе со своим велосипедом. Так совпало, что на обочине дороги были острые камни, и он сильно поранился о их. Очевидно, это было нелегкое падение. Я поспешно подошел и хотел было помочь ему подняться, но он оттолкнул мою руку. Выражение его лица было таким же, как и раньше – полное страха и отвращения. Я увидел, что его нога кровоточит, на этот раз мне было все равно, послушный это парень или нет, я использовал немного силы и, наполовину обняв, наполовину подняв, я заставил его встать. Кажется, что его раны не были незначительными, мои руки слегка ослабили хватку, и он снова начал падать. Я почти полностью нес его. Он, вероятно, испытывал сильную боль, но не произнес ни слова. Я был очень близок к нему в тот день. Если бы это было не потому, что его нога была ранена, то я уверен, что легко взлетел бы в небо от счастья.  Я был очень нежным в тот день.  Как только мы оказались у его дома, я вдруг вспомнил о чем-то, я быстро достал одежду из рюкзака и отдал ее ему. Он посмотрел на меня с некоторым удивлением, прежде чем молча забрать ее. Я хотел сказать, что я постирал их, или сказать ему что-нибудь еще, но так ничего и не произнеся, я ушёл домой. Я, наконец, помог ему что-то сделать, и это избавило меня от части вины, но довольно быстро вспомнил, что именно я был причиной того, почему он упал. Это еще больше разозлило меня. С тех пор я иногда сталкивался с , хотя он по-прежнему игнорировал меня, выражение его лица было намного мягче. Вот так я перешел из одиннадцатого года в двенадцатый. Тот год был спокойным и тихим, вот только я постоянно чувствовал пустоту, которую невозможно было игнорировать. Только когда я сосредоточился на своих занятиях, боль немного отпускала. Я все еще хорошо дружил парнями, но я больше не дрался с другими так часто. Они заметили, что я изменился и постепенно стал хорошо себя вести. Учителя и ученики все говорили, что мы сильно изменились, был один случай, когда учитель даже специально похвалил меня за то, что я стал  более зрелым. Однако они никогда не узнают истинной причины того, почему я изменился. В ночи печали и дискомфорта я ставил его фотографии на прикроватный столик и пробовал опьяняющую эйфорию с остатками его запаха на кровати. Я переживал каждую сцену с того дня, не думая, что это было отвратительно. Иногда я даже не мог поверить, что это было на самом деле. Тем не менее, когда я просыпался на следующее утро, это пустое чувство подавленности только усиливалось. Однако я очень хорошо это скрывал, я не шел искать его и никому не рассказал об этом. Я хотел быть единственным человеком, владеющим этой тайной. Я спрашивал новости о нем и очень внимательно слушал об этом. Я сохранял самообладание и обращал внимание на каждое его движение, прежде чем тщательно вспомнить те дни вновь. Я намеренно делал вид, что мне все равно, что делать с ним, потому что на самом деле мне было не все равно. Правда заключалась в том, что если бы я увидел его однажды, детали тех дней играли бы перед моими глазами, как фильм снова и снова. Иногда я даже представлял себе несколько сцен и думал о том, где мы встретимся и какими словами обменяемся. Через некоторое время я начал верить, что эти моменты были реальными. Его оценки всегда были очень хорошими, но он стал необщительным и холодным. Изначально он был просто интровертом, но позже это превратилось в негативную ситуацию, когда он ни о чем не заботился и ни на что не обращал внимания, кроме учебы. Он часто также был сам по себе. Услышав об этом, я в самом деле не могу вспомнить, сколько я думал о произошедшем. Я был очень взволнован, услышав лишь крошечную новость о нем, но мне было очень грустно, когда я думал об этом снова и снова. Я знал, что боль, которую я причинил ему, была большой частью того, почему он стал таким. Однажды я понял, что если бы я был им, если бы меня так унизили, то я предпочел бы просто умереть. Позже я поступил в средний университет в городе. Он же оправдал свои большие надежды и поступил в лучший университет в далеком-далеком месте. Расстояние между нами было огромным, он не возвращался и во время зимних и летних каникул. Я изо всех сил старался забыть о нем, но в конце концов обнаружил, что все это было бесполезно. Намеренно пытаться забыть означало, что я вспоминаю его снова и снова. Мне исполнилось двадцать, я больше не был простодушным и наивным, когда размышлял о проблемах. В то время я очень хорошо понимал все гомосексуальное общество. Я очень долго размышлял о том, был ли я одним из них, другие люди, естественно, не видели ничего странного. У меня было много подруг на протяжении многих лет, я также был очень близок с ними, но когда я был с ними, то совершенно ничего не чувствовал. Даже если это был секс, я помнил только воскресенье, проведенное с ним, и те незабываемые сцены.  Я понял, что это была та самая любовь с первого взгляда. Я был влюблен в него, иначе бы не помнил каждое слово, которое он сказал мне, так ясно, я бы не раздражался, потому что слова, которые он сказал мне, были недостаточно интимными. Когда каждая деталь того года вновь предстала перед моими глазами, я стоял на берегу времени и, наконец, глубоко понял, что на самом деле означала фраза "те, кто влюблены, не могут видеть ясно", но к тому времени, когда я это понял, ужасная боль уже нанесена. Каждый раз, когда я находил новую девушку, я всегда старался быть добрым к ней, но это всегда заканчивалось разрывом. Каждая из моих подруг говорила, что со мной нет никакой сладости, я не романтик и в нашей любви нет ни капли этого ненормального сумасшествия. Они не знали, что только перед человеком, которого я действительно любил, я был бы ненормальным и сходил с ума от ослепления любовью. Я часто писал ему письма, я никогда не рассказывал о событиях и лишь выражал свои эмоции. Я догадался, что никто, кроме нас, не мог понять эти буквы. Иногда это было, чтобы попросить у него прощения, иногда это было, чтобы пойти длинным путем и намекнуть, что он мне нравится, в других случаях я написал несколько обычных слов. Однако ни одно из этих писем не было отправлено, я знал, что все, что я делаю, будет бесполезно, но если я этого не сделаю, то не смогу облегчить свою боль в сердце. Я спрятал эти письма и хотел, чтобы они были секретом, который принадлежал лишь мне. Во время зимних каникул моего второго курса университета два класса нашей средней школы объединились, чтобы организовать встречу выпускников. Когда учитель позвонил мне, эмоции охватившие меня были сложными. Я знал, чего жду и чего так сильно боюсь. Я случайно услышал, что он вернулся домой, но не будет присутствовать на вечере встречи выпускников. Тогда я был очень разочарован и сказал, что тоже не поеду. Учитель в самом деле набрался терпения и вновь звонил мне несколько раз, я решил, что не могу просто заставить учителя потерять лицо, поэтому это закончилось тем, что я все же пошел в тот день. Внутри очень большого караоке-зала многие собравшиеся начали аплодировать, как только я вошел. – Разве ты не говорил, что не придешь?! Значит, ты все-таки дал нам по морде! – Голос Кинджи особенно громко звучал у меня в ухе. Я болтал с ними, глядя на всех. Я верил, что в тот момент, когда я увидел Сугуру, его удивление не могло быть сильнее моего. Сначала на его лице была легкая улыбка, но эта улыбка мгновенно застыла, и он побледнел. Я тоже не знаю, какое странное выражение приняло мое лицо. К счастью, в тот день все были очень взволнованы, никто даже не заметил этого. Я обменялся несколькими обычными приветствиями с некоторыми выпускниками, с которыми не поддерживал особых контактов, а после необычно для себя замолчал. Несколько раз я тайно бросал на него свой взгляд, он молча сидел в углу, и о чем-то думал. Он был еще более худым, чем я его помнил, и немного красивее. На самом деле, я думал о его лице и всех его выражениях бесчисленное количество раз. Сегодня передо мной был настоящий человек, но он казался нереальным. Я чувствовал, что мое воображение было настолько бедным, что все, что я представлял себе о нем, на самом деле было не таким, как в реальности. Он просто сидел там, в месте, которое было всего в нескольких метрах от меня, но я чувствовал, что это было так далеко. Ясно, что я мог дотронуться до него рукой, но мне казалось, что между нами лежит целый мир. Тодо и другие бредили всеми видами песен, все остальные тоже боролись, чтобы украсть микрофон. В конце концов, вероятнее всего, потому, что только он и я не пели, люди, которые сначала боялись, что не смогут спеть, теперь устали от пения и начали обращать на нас больше внимания.  Они предложили нам спеть дуэтом вместе, я чувствовал себя очень неловко. Я понимал намерения парней, конфликты между несколькими мальчиками давным-давно должны быть высмеяны как шутка. Они хотели использовать такую возможность, чтобы разрядить наши предыдущие конфликты, но я боялся, что только Сугуру понял мою неловкость. Я думаю, что он, вероятно, чувствовал себя еще хуже чем я. Я все время сожалел, почему я не боролся за микрофон с самого начала, чтобы он не стал объектом всеобщего внимания. Они не могли потянуть меня за собой, поэтому они пошли доставать его. Я видел как человек, который всегда был вежливым и слабым, был вынужден уклоняться от их шуток. Однако его лицо все еще сохраняло слабую улыбку, его улыбающиеся глаза были единственной вещью, которую я никогда не забывал все эти годы. В этот момент у меня внезапно появился импульс отбросить осторожность на ветер. Я даже хотел сказать им, что это человек, которого я люблю, кроме него я никогда никого не любил. Но только мои губы не двигались. Я всегда был абсолютным трусом. Бой в тот день закончился нашим поражением, в итоге я стоял на сцене вместе с ним, и они, наконец, согласились отпустить нас дуэтом. Я не знал, как петь многие песни, но я не звучал так плохо. Они аплодировали мне целую вечность после того, как я закончил. Я горько улыбнулся, только я понял, почему я решил спеть именно эту песню, все тексты там были моими стремлениями к одному человеку. Теперь была его очередь, его лицо было немного красным, но он все же начал петь. Я думал, что слышал эту песню раньше, но никогда не слушал ее так внимательно. Теперь, когда он пел, это было совсем иное чувство, я и не думал, что он будет так хорош… я действительно не думал… После того, как он спел первую фразу, раздались оглушительные аплодисменты, я был опьянен его голосом. Мелодия была невероятно красивой. Я продолжал смотреть на него и не обращал внимания на экран, пока он не закончил петь. Эта встреча ничего не изменила, у меня не хватило смелости пойти и найти его после того, как встреча закончилась. Вскоре он вернулся в университет. Я понял, что судьба в нашей нынешней жизни, возможно, ограничена только одним воскресеньем, или, может быть, также редкими случаями совместного пения перед многими людьми, и это было все, что у нас могло быть…