Сломанные на двоих

Артём вышел из подъезда, неохотно, в чёрной куртке, накинутой наспех. Мать заорала из кухни что-то про хлеб, и он, не споря, сунул в карман мелочь и спустился. Была середина дня, но небо висело низко и мутно, как будто потолок давил. Он зевнул, почесал шею и открыл железную дверь, готов был быстрее рвануть к магазину, но замедлился почти сразу же, ведь зацепился взглядом за фигуру на лавке, рядом с подъездом, сидел Сева,закинув ногу на ногу, прикуривая. — Ты чё... — начал Артём и остановился. Сева посмотрел на него, не сразу, а как будто через секунду и так лениво и вяло. — Лавка хорошая, — сказал он. — Солнце в ебало светит. Артём демонстративно покрутился из стороны в сторону, но яркого солнца не заметил, лишь не особо яркий кружок, что почти не блестал сквозь затяжные облака. Он подошёл ближе и встал напротив. —Ну и чего ты тут? — спросил он, вытаскивая из кармана жвачку, сразу же закидывая её в рот. Сева пожал плечами. — Ничего не делаю — сижу. Шо мне, блядь, ещё делать? — Не об этом я. Почему именно тут сидишь, раньше тебя не замечал. — Не знаю. Просто... — он затянулся. — Просто тут. А ты куда вышел?  Повисла небольшая пауза, прежде чем Артём соизволил ответить. — Мать послала за хлебом. Как в деревне, блядь. — Купи булку и мне. С маком, если есть. Я мак люблю. Артём одарил его взглядом, долгим, а после внезапно спросил. —А чё в той заброшке не остановился? —Я хожу туда иногда. Когда совсем некуда. Или когда все достали. — А дома чё? Сева вновь затянулся. — Нету. Или есть, но не то. Хочешь — покажу как-нибудь. Артём замолчал, обдумывая сказанное, чуть нахмурившись. Потом сказал: — Не знаю. Сева встал. — Ну так сходи за хлебом, — он уместил руки на плечи Артёма, словно провожал его надолго и хлопнул по ним — пока не поздно. А то без булки тебя не пустят. Артём смотрел на дейсвия Севы, даже не сдвигаясь с места. — А ты чё? — А я тут посижу. Дождусь тебя с булочкой , — сказал Сева и резко улыбнулся , отходя назад, вновь опускаясь на лавку, а ладони спрятал в карманы. Артём посмотрел на него долго, потом все же развернулся и пошёл в сторону магазина. На мгновенье его голову посетила мысль, что ему не хочется, чтоб Сева ушёл, пока он ходит за хлебом, но он быстро их откинул. Артём вернулся через десять минут, может меньше. Пакет в руке тянул вниз, внутри хлеб, кончено, булка и сдача — мелочь, что дребезжала при каждом шаге. Сева всё ещё сидел на лавке. Даже не двинулся. Только сигарета уже другая — длиннее и тоньше, с жёлтой полоской. — Ты, походу, врос, — бросил Артём, подходя. Сева не ответил. Только посмотрел. Глаза немного прикрыты, щёки серые, пальцы всё те же — тонкие, длинные. — На, — Артём кинул ему булку. Сева поймал одной рукой. — С маком. Сева развернул упаковку, отломил кусок. Медленно жевал. — Ты добрый, когда хочешь. — Я? — фыркнул Артём. — Я злой всегда. Просто ты вон какой — сидишь тут, как мёртвый голубь. Жалко стало. Сева ухмыльнулся, прожевал, вытер пальцы о джинсы. — Жалость — это начало любви, — сказал он, глядя в сторону. — Не пизди. Пауза. Кто-то из соседнего подъезда хлопнул дверью, послышались шаги, потом вновь тишина. — А ты чё реально... просто так сюда приходишь? — спросил Артём, глядя на булку в чужих руках. — Просто так — это до тебя. Сейчас — уже нет. — Может, бредишь? — Может. А может, всё нормально, — Сева достал сигарету, протянул ему, — Будешь? Артём взял. Они закурили вместе. Дым тянул вверх. — Брат твой чё, работает где-то? — спросил Сева после паузы. — Типа того. Сначала типа работал, потом типа в армию, сейчас типа должен вернутся. Но хер знает, был ли он в армии или загремел куда похуже. Сева молчал. —А ты с кем живешь? - спросил Артем после того, как ответа от Севы не последовало. — Мать, я и мелкая Они снова замолчали. Только сигареты тлели. — Слушай, — сказал Сева. — Если я буду тут появляться... это норм? — Если не будешь как долбоёб вести — норм. Сева кивнул. — Тогда я буду. Артём не ответил. Только глянул на него и вдруг почувствовал — заебись, что он тут. Даже если он странный, даже если пахнет табаком и весь как из подвала — заебись, что он тут. И булка с маком вдруг показалась чем-то важным. Только он этого вслух, конечно, не сказал. — Ладно, — сказал Сева, поднимаясь. — Я потопал. Он отряхнул куртку, закурил и пошёл вдоль подъездов, не оборачиваясь. Артём постоял ещё секунду, потом двинулся к подъезду. Внутри было темно, лампочка мигала на втором этаже. Он поднялся по лестнице, чувствуя, как воздух становится другим — тяжёлым. Тот самый подъездной запах — старый мусор, влага. На Артёма накатила внезапная тревога, что никак не отпускала. На площадке перед дверью было тихо. Он вставил ключ, провернул. В квартире было как всегда — узкий коридор, скрипучий пол, запах масла и чего-то пережаренного. Мать ругалась с телевизором, Артём отнёс хлеб на кухню и скрылся в комнате, где всё оставалось таким же, как утром: окно чуть приоткрыто, на подоконнике пустая кружка, на столе — крошки. Он посидел минут десять, но тревожное чувство никуда не делось. В конце концов, отсидевшись в комнате час или два, он поднялся с кровати, натянул куртку и вылетел из квартиры, со словами: — Я гулять. Мать что-то буркнула, но он уже закрыл за собой дверь. На улице темнело. Весна, но солнце всё равно ушло, оставив за собой уже более менее тёплый воздух, нежели зимой. Он шёл медленно, без цели, в наушниках играла музыка. Пара подвалов, лестница у школы, аллея, старые качели, скрипящие на ветру. Он шёл, пока не оказался у старой спортплощадки. Там никто не играл уже лет пять. Сетки в дырках, кольца кривые, бетон весь в трещинах. Он облокотился на забор, достал сигарету, но не закурил — просто держал. — Ты как призрак ходишь, — сказал вдруг кто-то сбоку. Он вздрогнул из-за того, что заметил боковым зрением фигуру. Повернулся. Сева. Артем дёрнул наушники за провод и те выпали из ушёй. Тот сидел на краю бетонной урны, ноги вытянуты, руки в карманах. Курил. Опять та же сигарета с жёлтой полоской. —Ёп твою.. Вот так встреча, — выдохнул Артём. Сева пожал плечами: — Я просто вышел. Ну, типа, покурить. А ты тут. Значит, так надо. — Магия, блядь. — Или судьба. — Сева улыбнулся. — Пойдём куда-то? Тут чё-то тухло. Артём посмотрел в сторону. Он мог бы сказать "нет". Мог бы развернуться и пойти домой. Но не захотел. — Погнали. — У меня есть идея, — сказал Сева и встал. — Там, у завода, за трансформаторной — норм местечко. — Вновь никому не нужное, пустое и тихое место? —Вновь для нас, — отрезал Сева и пошёл вперёд. Они шли вдоль забора, за которым мертвенно торчали остовы старого завода. Металл ржавый, окна пустые, кое-где внутри горели слабые огоньки — кто-то из бездомных или просто такие же отчаянные, которым скучно. — Не стрёмно тут? — спросил Артём. — Наоборот. Стрёмно — это когда всё чисто и светло. — Ты как старик говоришь, — усмехнулся Артём. — А может так и есть. Просто мне никто паспорт не обновлял. Они прошли через прореху в заборе, пробрались по тропке между кустами, где пахло гарью и мокрой землёй. Вышли на открытую площадку за трансформаторной будкой. Там был старый матрас, пара бочек и разбитая скамейка. Сева плюхнулся на матрас, закинул руки за голову. — Добро пожаловать. — Охуенно, — хмыкнул Артём, садясь на край скамейки. — Ещё пару дохлых крыс — и будет прям люкс. Сева достал сигареты, кинул одну Артёму. Тот молча прикурил. — Знаешь, — сказал Сева, глядя вверх, — я тут с батей раньше бывал. Когда он ещё не сдох. — Чё, серьёзно? — Угу. Он сюда бухать таскался, а я с ним. — Типа "посиди рядом, пока папка с мужиками побазарит"? —Именно. Зато с тех пор я и люблю заводы. Они замолчали. Где-то вдалеке гавкала собака. С неба летел пепел или просто пыль. — Ты... — начал Артём, но остановился. — Шо, — резко взглянул светловолосый на Артёма, явно ожидая продолжения. — Не, ничё. Забей. Сева кивнул, хоть ничего и не понял, однако допытывать не стал. Так прошло минут двадцать. Может, больше. В любом случае они не заметили, как время полетело за пустыми разговорами и сигаретами. Сева поднялся с матраса и потянулся. —Провожу? Артём чуть кивнул. И они пошли обратно, через кусты, мимо мусора и бетонных плит, в сторону домов. Ветер стал резче. Артёму стало зябко. Когда они подошли к его подъезду, Сева остановился. — Ну, давай. Завтра, может, тоже тут буду. — Учту. Они замерли на секунду. Как будто что-то ещё хотели сказать, но не сказали. Сева приставил два пальца к виску и изобразил жест прощания, после ушёл, растворяясь в темноте. Артём стоял, пока он не скрылся, потом медленно поднялся наверх. И только открыв дверь, понял: пиздец. В коридоре стояла чужая обувь. Мужская. Большая. Пыльная. А за стенкой — глухие шаги. Он вернулся. Артём застыл в прихожей. Впереди — кухня, и оттуда шёл свет, тусклый, жёлтый. В воздухе пахло перегретым маслом и чем-то неприятным, как будто жарили рыбу. — Это ты, Артём? — голос матери, усталый, но ровный. — Ага, — ответил он и с опаской шагнул внутрь. В кухне сидели двое: мать у окна, и рядом с ней — он. Влад. Старший. Брат. Высокий, крепкий , в чёрной футболке, и странно пустыми глазами. Он поднял взгляд. Его губы медленно распылись в улыбке. Такой, что Артёму стало не по себе. — Ну привет, малой. — Мгм, привет, — буркнул Артём. Мать встала, пошла к плите. — Я думала, ты до завтра не приедешь. — А чего тянуть— сказал брат. — Захотел увидеть всех. Семью, — его взягляд медленно скользнул к Артёму, а на лице была все та же мерзкая улыбка. Голос у него был глухой. Как будто натянутый. — Долго гулял? — спросил он Артёма. — Нагулялся. — С кем? Артём посмотрел на него. Мать что-то мешала в кастрюле, не оборачиваясь. — Один. — Странно. Я вроде видел в окно, как ты с кем-то шёл. Высокий такой. Курил. Знакомый? —он стал с довольным выражением лица показывать приметные черты, что перечислял. Артём сжал кулаки в карманах. — Просто знакомый, не важно. Брат встал и подошёл ближе, остановился совсем рядом. — Всё важно. Особенно если ты с ним часто время проводишь. Я же тебя давно не видел,хочу знать, как ты живёшь. Слишком близко. Его дыхание тянулось на щеку. Артём отступил на шаг, но брат перехватил плечо. — Я просто скучал. — Сказал он это тихо, слишком тихо. — А ты по мне разве нет? Артём отвёл взгляд и не сказал ничего, а в животе было ощущение, будто он проглотил лезвие. Брат отпустил плечо. Повернулся к матери: — Ладно, я в душ. Устал так. Мать что-то ответила.. или нет.. Артем не слушал, он до сих пор был где - то "не тут". Он остался стоять в кухне. Сердце билось неровно. Мать повернулась, посмотрела на него — быстро, мельком. — Чего стоишь? Есть будешь?  —Мам, а он что, с нами жить будет? - спросил он словно пропустил мимо ушей вопрос матери. Сергей был первым мужем матери и родным отцом брата, но они разошлись ещё до появления Артёма. Брат жил по началу с отцом, однако все же потом стал жить с матерью. Артём родился уже в новом браке и по мере взросления его жизнь с Владом превратилась в сплошной контроль и кошмар. Старший проявлял далеко нездоровую и явно не братскую любовь. Это даже больше походило на одержимость. —Артём, пусть поживает немного, пока не найдёт квартиру и работу. В конце концов, он только с армии, ему нужен отдых.  Оставив слова матери без ответа, Артём ушёл к себе. Квартира темнела с каждой минутой, только за окном тускло мигал фонарь, выхватывая кусок облезлой стены и качающиеся провода. Артём лежал на кровати, уставившись в потолок. Было поздно. Ноги всё ещё ныли после прогулки, в голове вертелись обрывки разговоров. Из кухни донёсся скрип. Артём вздрогнул. Сел. Тишина. Только холодильник гудит, как старый автобус. Должно быть его это не сильно зацепило, однако встать все же пришлось, в горле было сухо и хотелось пить. Он встал, босиком прошёлся по коридору. Заглянул на кухню — пусто. Но свет над плитой горел. — Мам?.. — тихо. Никто не отозвался. Он прошёлся к столешнице и выпил воды, уже повернулся, чтобы уйти, но что-то щёлкнуло. Дверь. Сначала едва слышно — щеколда. Потом — шаг. Тяжёлый, твёрдый, явно не матери. — Ты где шлялся сегодня, — говорит голос из темноты прихожей. Глухой, будто через стену. Но знакомый до дрожи в пальцах. Артём не сразу понял, что его дыхание сбилось. Из темноты выходит брат. Ростом явно выше, взгляд острый и пугающий. В спортивной куртке, капюшон спущен, волосы чуть мокрые из-за дождя, что моросил с вечера. — Чё молчишь? — Гулял я, говорил уже. — произнес Артём, стараясь держать ровный тон — Прсото решил свежим воздухом подышать. А брат все приближался ближе, пока не подошёл в упор. — С кем? — Гулял один, потом встретил знакомого, ты ведь видел. — Видел. — Он наклоняется близко настолько, что Артём почувсвал как от него пахнет перегаром и мятной жвачкой. —Чё, новый дружок? Артём отвёл взгляд. — Просто знакомый, — уже в который раз повторил он. Мгновенье и его нежная до этого щека ловит удар — не сильно, но резко, чтобы щёлкнуло в ушах. — Не ври мне, понял? Я тебя знаю. Ты — мой. Ты не будешь с кем попало шарахаться. Или вообще. Ни с кем.  Артём пятится, спиной упирается в столешницу, дальше отступать некуда. — Ты ненормальный. — Я тебя защищаю, тебе не нужны они. — Брат делает шаг и вновь оказывается рядом. Руки сжимают чужие плечи.— Этот твой друг... он тебе зачем? — Просто..., —начал было Артём, но не успел договорить — Он тебе нравится, да? Артём молчит, пока плечи горят под пальцами брата. — Не вздумай. Я тебе сказал. Если ещё раз с ним увижу... Он не договаривает. Просто смотрит в упор и так со злобой, что стало не по себе. Он резко убирает руки, от чего Артём пошатнулся и отступает, разворачивается и уходит в свою комнату, хлопая дверью. Артём остаётся в темноте. Сердце стучит громче чем что-либо. Булка с маком и сигареты снова всплывают в памяти. Единственное тёплое воспоминание , что было за этот день.

***

Проснулся он резко, как будто кто-то дёрнул изнутри. Солнце пробивалось сквозь щель между шторами, полосой падало на пол. Артём поднялся, рука автоматически дотронулась до щеки и он слегка поморщился. Вряд-ли будет синяк, но след явно остался. Кухня пахла кофе — значит, мама уже ушла. Брат... хрен его знает. Может, спит. Может, ушёл. Артём на цыпочках прошёл до кухни и сел за стол. Перед ним стояла чашка с остатками кофе и кусок вчерашнего черствого хлеба. Он налил себе воды, сделал пару глотков, потом снова сел. Сердце как будто глохло — стучало вяло, будто без толку. На автомате он достал телефон, на экране было пусто — ни звонков, ни сообщений. Он внезапно подумал о Севе, как тот смотрел на него вчера, как шутил, как курил вновь и вновь. А потом перед глазами всплыло воспоминание с братом, как он схватил его, прижал к стене, сказал: «Ты мой». И стало мерзко до тошноты. Он резко встал, сдвинул табуретку, как можно тише открыл окно и высунулся. Двор залит утренним светом. Взгляд автоматически зацепился за скамейку, но она была пуста. Но тут он заметил Севу, что шёл вдалеке, но в поле зрения Артёма все же попал. Он быстро оделся, схватил куртку и спустился. Ступеньки под ногами гудели, он не знал почему он так резво побежал, но он очень хотел вновь побыть с Севой. Или просто бежал подальше от дома. Артём вышел из подъезда быстро, почти бегом. Куртка накинута на одно плечо, молния не застёгнута. У двери замедлил шаг, будто хотел выглядеть спокойнее, чем было на самом деле. Сева стоял, прислонившись к перилам. Сигарета тлела между пальцами. Он глянул на Артёма, чуть склонил голову. — Рано ты сегодня, — сказал Сева, выдыхая дым в сторону. — А ты чё тут? — Артём почесал затылок, будто пытался найти в себе объяснение его появлению. — Не спалось. Ну и подумал... может пройдусь. Может ты выйдешь. И вышел. Они молчали. Мимо прошёл какой-то старик с пакетом из «Пятёрочки», поглядел мрачно, буркнул что-то себе под нос и скрылся. Сева затушил сигарету о перила, отбросил окурок в урну. — У тебя лицо... — начал он, пальцем указывая на свою щеку, где у Артёма красовался след от ладони, но не договорил. — Чё, страшный? — усмехнулся Артём, но губы дрожали. — Не, просто... — Сева пожал плечами. — Тебя как будто знатно хлестанули, — прямо сказал Сева, не находя других слов, ну, а что. Тактичнось - его все! Артём опустил взгляд. — Дома хуйня. — ответил темноволосый. — Я не хочу про это. Сева кивнул. Снова та тишина — не неловкая, а как будто нужная, она действовала как бинт на рану. — Пошли куда-нибудь, — сказал Сева, — у меня есть сиги, и мелочь на лимонад. — Куда угодно, главное подальше. Сева кивнул снова. — Пошли. Я знаю, где дерево сухое у гаражей. Там вайбово очень, своя аура, тебе понравится. Шли они молча, лишь иногда перекидываясь парочкой фраз. По пути они купили лимонад и вскоре были на месте. У дерева они сели прямо на землю. Сева достал сигареты, протянул одну Артёму. Тот взял, не задумываясь. — Ты когда улыбаешься — у тебя лицо совсем другое, — сказал Сева вдруг, глядя на дым. — Я редко улыбаюсь. — Надо чаще. Миру похуй, а мне — нет. Артём посмотрел на него и сам не заметил, как задержал на нем взгляд и не сказал ничего, только затянулся поглубже. Минуты шли, дым растворялся в воздухе, мокрая трава холодила через ткань одежды. Сева смотрел в небо, Артём — в землю. — Слушай, — вдруг сказал Артём, — а дай номер. Ну, чтобы не как долбоёбы. Сева чуть повернулся. — А я думал, ты так и будешь бегать от этого. — Я не бегаю. Я просто... — Артём запнулся. — Просто раньше не хотелось, кто же знал, что та встреча оказалась не на один раз. Сева протянул телефон. — Вбивай. Только подпишись как «Кормилец пернатых». Чтобы я не охуел от незнакомого номера. Артём рассмеялся — не в голос, но с каким-то теплом в груди. Взял телефон из рук Севы, быстро вбил свой номер и вернул его хозяину, также протягивая ему свой. — А мне у тебя как подписаться? — спросил Сева, принимая из рук Артёма свой и его телефон, сразу же начиная вбивать номер. — Как хочешь. Я ж не такой поэт. — Тогда "Мертвый голубь". Именно так назвал Артём Севу, когда заметил его на лавке и Севе это запомнилось. Они оба посмеялись и в этой рваной, трещащей от всего вокруг реальности, было ощущение, что хоть что-то сейчас встало на место.

***

Дорога назад оказалась совсем другой. Не потому что изменилась улица или фонари — они были такие же, тусклые и потрёпанные, — а потому что теперь в этом всём была какая-то жизнь. Сева шёл рядом, курил, а Артём рассказывал какую-то полную дичь про своего одноклассника. Сева ржал, чуть ли не задыхаясь. — Да ты гонишь! —Да нее, серьёзно тебе говорю. Сева опять засмеялся, на этот раз громче. Эхо подхватило их голоса и катнуло по пустому двору. — Сука, ты нормальный вообще? — Артём толкнул его в плечо. — Я? Ты это рассказываешь, долбоёб! — Сева хлопнул Тему по плечу. — А этот чел... его ещё и Виталиком звали? — Андрюха, Виталик — это который другой, у него история плачевная, долбаеб. Они шли и смеялись так, будто мир не мог их догнать. Артём давно не смеялся так и в этом было что-то почти наркотическое — звуки, шаги, тлеющие сигареты, смех. У подъезда они замедлились. — Ну ты это... — Сева почесал шею. — Если чё — звони. Или я сам. Как там я у тебя... Мертвый голубь, да? — Ага. — Увидимся. Сева приставил два пальца к виску и вновь изобразил этот жест прощания, он пошёл дальше, исчезая в темноте. Артём остался стоять секунду, две, потом тяжело вздохнул и поднялся к себе. На площадке пахло мокрыми тряпками. Он достал ключи, вставил в замок... И дверь распахнулась сама. На пороге стоял он — Влад. Выше Артёма на голову, со сбитыми кулаками и лицом, на котором уже давно ничего не менялось. — Где шлялся? — он скрестил руки на груди, облакачиваясь на дверной проём, перегрождая путь. Артём дёрнулся вперед, хотел проскользнуть, но Влад уже схватил его за куртку. — Слышь, блядь. Ты у меня под окнами ржёшь, как шлюха. Кто с тобой был? Слова брата ввели в ступор. Артём знал, что матери дома нет, она на ночной смене, а значит Влад может сделать все, что угодно. Артём еле как нашёл силы выдавить из себя хоть что-то, — Да никто, Влад... — Не пизди мне. — он швырнул Артёма внутрь. — Ты думаешь, я долбоёб? Думаешь, не вижу? Артём влетел в коридор, больно ударившись плечом об косяк. — Парень этот... он просто знакомый, — выдохнул он, стараясь не смотреть в глаза. — Просто знакомый? — Влад закрыл дверь, шагнул ближе. — Ты чё, сучка, себе друзей завёл? Он прижал Артёма к стене. Рука сжала подбородок. — Тебе чё, мало меня, а? Хочешь, чтобы кто-то ещё с тобой был, сука? Не единое слово. Не. Единое. Слово. Не было оправдано, все время он лишь причинял и делал все хуже, называя это "заботой" — Отпусти... — Артём попытался вывернуться. — Не отпущу. Сначала скажи, кто он. Имя, адрес, всё. Я хочу знать всё. — Пошёл ты, — прошептал Артём. Влад ударил свободным кулаком в стену рядом с лицом Артёма, попутно сжимая его челюсть рукой. —Ещё раз его увижу — пожалеешь. Он отпустил, и Артём сполз по стене. Тишина. Из кухни тянуло светом лампы. Артём остался сидеть на полу, дыша тяжело, сжав руки в кулаки. В глазах — не страх, он привык. Больше злости. И что-то, что ещё не оформилось в слова, но уже наростало. И только бы Сева не пришёл завтра. Хотя — пусть приходит. Пусть хоть кто-то приходит, главное не попадаться на глаза.