Исповедь

Зимний дворец. Бальный зал. Вечер. Хрустальные люстры заливали золотистым светом паркет, по которому скользили пары. Николай стоял у колонны, беседуя с высоким гвардейским офицером – молоденьким капитаном с безупречной выправкой и слишком живыми глазами. Бенкендорф наблюдал издалека. Пять минут. Он отсчитывал время по карманным часам. Государь никогда не задерживал разговор с подчинёнными дольше положенного. Десять минут. Капитан что-то оживлённо рассказывал, жестикулируя изящными руками. Николай улыбнулся – по-настоящему, не той холодной улыбкой, что предназначалась придворным. Пятнадцать. Бенкендорф сжал бокал так, что хрусталь затрещал. — Граф, вы нездоровы? – обеспокоенно спросил флигель-адъютант. — Совершенно здоров, – он поставил бокал, даже не притронувшись к вину. – Просто вспомнил одного... нерадивого подчинённого. Двадцать минут. Когда капитан, раскрасневшись, наклонился, чтобы поднять уроненную перчатку, а Николай на мгновение задержал взгляд на его гибкой талии – Бенкендорф резко развернулся и вышел. --- Кабинет шефа жандармов. Полночь. Дверь распахнулась с такой силой, что с полки свалились папки с делами. Николай стоял на пороге, бледный от гнева: — Ты сегодня не явился на вечерний рапорт. Бенкендорф не поднял глаз от бумаг: — Ваше величество были... заняты. Молчание. Потом шаги – быстрые, яростные. Николай вырвал перо из его рук и швырнул на стол. — Ты что, ревнуешь? – прошипел он, впиваясь пальцами в его плечи. Бенкендорф медленно поднял глаза. В них горело что-то опасное: — А есть к чему? Николай резко притянул его к себе, так что спинка кресла ударилась о стену: — Этот мальчишка – просто разведчик. Ты же знаешь, как я... Губы перекрыли остаток фразы. Поцелуй был жёстким, почти болезненным – наказанием и обещанием одновременно. — Ты единственный, – Николай прижал лоб к его плечу, внезапно сдавленный. – Чёрт возьми, единственный, кто... Бенкендорф осторожно провёл пальцами по его щеке: — Я знаю. На столе горела единственная свеча, когда они наконец вышли из кабинета – по отдельности, с интервалом в пятнадцать минут. Но тень от двух силуэтов на стене слилась воедино.