Мякоть арбуза 🍉

      Он не видел Марата больше рядом с собой. Ни в тот день, ни в следующий.       Провалявшись полночи в щемящей тоске, Андрей не был уверен, что он спал вообще. Лишь на утро, еще до общего подъема, когда он открыл глаза и уставился в отяжелевшее серое небо за окном, то по смутным обрывкам сновидений, в которых он что-то мучительно ищет в ночном лесу, он понял, что все-таки ему удалось заснуть на пару часов.       Захотелось курить. Он знал, у кого есть сигареты… Стрельнуть? Ну просто по-дружески? Хотя ему явно дали понять, что тамбовский волк ему товарищ.       Взгляд скользнул по тумбочке и уперся в глядящие на него пристально глаза Славы.       Вчера за ужином от парней в отряде не скрылось, как Слава в благодарность приносил ему второй компот и отдал свой десерт. Это было уже чересчур. Андрей старался вести себя с ним похолодней, но от этого Слава будто только больше старался. В какой-то момент Андрей не выдержал и после ужина отозвал Славу в сторону и сказал ему действенно, что тот ничего ему не должен за то, что он вступился за него тогда (как будто это вообще имело отношение к нему, как же). Слава лишь робко кивнул, но для Андрея осталось неясным, понял ли он его.       — Че не спишь? — тихо бросил Андрей.       Слава пожал плечами и продолжил на него смотреть блестящими глазами.       — Слышь… — идея пришла к Андрею неожиданно, — найди сиги, а?       Он видел, как на лице Славы остатки самооценки бились с чем-то непонятным для Андрея. Назовем это признательностью… В конце концов, он думает, что Андрей из-за него по лицу получил…       Слава кивнул и потянулся за шортами.       Вот так просто? А это приятно — хуеть.       Слава выскользнул из комнаты, словно юркий уж, на ходу надевая очки. Дверь бесшумно захлопнулась, и Андрей снова уставился в окно бессонными глазами. До общего подъема оставалось еще полчаса. Андрей с досадой осознал, что больше не заснет.       В душной комнате было уже светло, занавесок на окнах не было, но почти все еще спали — пацаны ритмично сопели, один толстый мальчишка зычно храпел.       Андрей наспех оделся и вышел из комнаты. Встретил в темном предбаннике Славу, который почти столкнулся с ним. В руках у него была пачка «Космоса».       Уже под открытым навесом у душевой, куда он отошел, чтобы вожатые не запалили, Андрей глубоко затянулся и долго бесцельно смотрел вглубь мокрого леса. С утра моросило, комары то и дело садились ему на тыльные стороны ладоней, и он обдавал их сигаретным дымом в бездумной надежде, что это их отпугнет.       Голова закружилась после первой сигареты натощак. Присутствие Славы по-прежнему отвлекало, он бы сейчас больше всего хотел побыть один, а лучше вернуться в корпус и проваляться весь день в кровати — не чувствовал в себе сил к пионерским подвигам.       Слава стоял рядом и молча смотрел на него, казалось, он хочет о чем-то спросить, но не решается.       Андрей прервал молчание первым:       — Где нашел? — кивнул он с задумчивой улыбкой на сигарету в руках.       — В ветровке у Ильяса… он в смежной комнате забыл.       Дым внезапно стал вкуснее. Резвый комсомол не досчитается с утра своих папирос. Андрей ухмыльнулся.       — Молодец.       Слава расцвел от его похвалы, потупил взгляд в землю.       — А ты давно куришь? — спросил он тихо.       — Полгода.       — А можно мне? Ну… попробовать?       — Не стоит, — устало сказал Андрей. Прозвучало из заботы, но на самом деле Андрею не хотелось сейчас подходить ближе, учить его курить, дышать, тратить на него сигареты. — Такому не учат…       — Но тебя же кто-то учил? — неуверенно возразил Слава и уже сделал шаг вперед — попытался поймать взгляд Андрея, который уставился ему куда-то за плечо.       — Учил… А вот и он.       Вальяжной походкой, с вафельным полотенцем на загорелой шее и зубной щеткой в руке, Марат подходил ближе и ближе — мимо туалетов, мимо умывальников, пока не остановился около Андрея, оперевшись на деревянную стену за спиной.       — Че за лох? — спросил он Андрея, стоя вполоборота к Славе и даже не глядя на него.       Андрей бросил короткий взгляд на Славу и не ответил.       Вместо этого оторвал свою сигарету ото рта и протянул к губам Марата. Тот жест понял и молча затянулся из его рук.       — Я — Слава, очень приятно.       — И? — Марат мотнул головой на Славу, выдыхая. — Это за него ты так впрягался?       Андрей сделал затяжку, развернулся к Славе полностью и сказал:       — Слушай, Слав, иди в корпус, я подойду к зарядке…       Слава стоял в нерешительности. Колебался. На секунду у Андрея промелькнуло: «может, не надо так с ним?» — но близость Марата после стольких дней без него опьяняла. Он хотел остаться с ним наедине, а о тонкой душевной организации чушпана думать не хотелось.       Слава направился к корпусу неуверенным шагом.       — Че за ручной зверинец у тебя тут, а, Андрюш?       Андрей сделал еще затяжку и поднес сигарету ко рту Марата, отмечая про себя, как его губы коснулись внутренней стороны пальцев — от этого легкого прикосновения прохладных губ у Андрея свело в животе.       — Что сегодня по плану? — спросил Андрей безразлично.       — Да не знаю я, но вечером костер. Это обычно классно.       До всеобщего подъема оставалось минут пять, в любой момент мог кто-то прийти из отряда.       Андрей пристально глядел в глаза Марата. Тот еще раз обхватил запястье Андрея и поднес его догорающую сигарету ко рту.       От неожиданности или бессонницы, или от того, что Андрей слишком долго глядел и впитывал его образ в себя, сигарета выпала из пальцев, проскочила красным бликом и погасла в мокрой траве. Пальцы Андрея прикоснулись к лицу Марата, тот прикрыл глаза в удовольствии. Большим пальцем руки Андрей очертил его нижнюю губу и слегка приоткрыл рот, надавив на податливую нижнюю челюсть. Скользнул по влажному белому ряду нижних зубов, проскользнул внутрь. Нежный язык коснулся его пальца — щеки Марата покраснели сквозь загар.       В штанах моментально набухло и стало тесно.       Через пару мгновений Марат до боли прикусил палец и нагло ухмыльнулся. Посмотрел на него этим своим блядским взглядом, от которого у Андрея подломилось в коленях. Андрей судорожно выдохнул, вытащил палец, медленно прошелся им по щеке, оставляя мокрую полосу.       Звук горна разорвал тишину утреннего леса.       — В кружок мягких игрушек иди, Андрюш. У тебя талант в ручном творчестве.       Андрей украдкой оглянулся по сторонам — дождь усилился, и не было желающих спешить к умывальникам, — схватил белое полотенце на шее Марата и одним движением притянул его к себе. Задержался на секунду у его лица, смотря на его губы, и затем наклонился к углу челюсти, целуя мочку уха.       — Андрей… — успел простонать Марат, перед тем как мягко оттолкнуть его, — сейчас сюда тридцать человек понабегут зубы чистить, с вожатыми во главе…       Марат развернулся и торопливо отправился в корпус, Андрей смотрел ему вслед. Через полминуты парни с обоих отрядов приблизились с двух сторон, наперебой болтая, гогоча и отмахиваясь от комаров полотенцами.

***

      Из-за поднявшегося ветра и ливня зарядку отменили, им разрешили перед завтраком разбрестись по корпусу, кто-то запоздалый еще застрял в лесу у умывальников, пережидая дождь; кто-то только забежал, в мокрых насквозь шортах, смеясь и оставляя влажные следы за собой на полу.       Андрей сел на кровать и прикрыл глаза — бессонная ночь разом дала о себе знать, перед глазами все еще мелькала шея Марата, запах его мокрых волос и ощущение тепла его тела. Он прикрыл лицо руками — от них все еще пахло сигаретами. Провалился на несколько мгновений не то в дрему, не то в воспоминания.       Что-то в тот раз раскрылось — он много-много лет совсем не вспоминал дня папиной смерти. И потом накрыло почему — ведь это он же, Андрей, виноват, тогда он так сразу решил.       Он помнит, как отец его избил — в садике сказали, что Андрей подходил к мальчикам и целовал их, а Андрей помнит, что не знал тогда, когда был маленьким, что так нельзя.       Отец тогда кричал слова, которые Андрей не знал, тряс его за плечи, мотнул его голову назад так сильно.       — Пидором мой сын не будет! Я из тебя это выбью!       Андрей только понял, что он что-то ужасное совершил, и что нельзя мальчиков целовать никогда. И что он, Андрей, — ужасный, монстр, постыдный, и что такому, как он, нельзя жить, и надо скрывать, и то, что он хочет — это нельзя. И надо быть хорошим. Ради любимого папы и мамы он что угодно сделает. Будет как они хотят. Он так расстроил папу тем, что он плохой, гадкий — папе за него стыдно.       А когда папа убил себя, то это, конечно, из-за него, из-за Андрея. Он сразу это понял. И понял, что все вокруг это не знают, они думают, что это из-за чего-то другого, но он-то на самом деле знает, глубоко внутри и точно, что это из-за него, из-за Андрея, из-за того, что он такой. И если б Андрей был другим, нормальным, не целовал мальчиков, то папа бы не расстроился, и этого бы не произошло. И Андрей теперь не будет, он будет очень хорошим, он будет хорошо учиться, так как может изо всех сил, и будет радовать маму, защищать ее от волнений.       Андрей открыл глаза и посмотрел в окно корпуса с подтеками воды по стеклу — косые капли дождя прибивали высокие кусты крапивы, он слышал, как по деревянной крыше корпуса заколотил сильный дождь.       И потом мама. Там уже точно из-за него, даже Ильдар Юнусович, чтоб ему пусто было, не упускал возможности Андрея в этом обвинить. Да он и сам видел — все из-за флюриной шапки этой, а шапка — из-за него, из-за Андрея. А Андрей влип во все это из-за того, что хотел быть в его мире, с ним рядом. В какой-то злосчастный момент это стало важнее мамы и важнее того, что он себе пообещал тогда маленьким, что больше не будет все это и что будет ее защищать. И за это он не мог себя простить.       Все, кого Андрей любил, из-за него, Андрея, пострадали, — думал он по дороге в столовую. Так или иначе — даже Юля.       Носки в кедах промокли, пока он шел, оставляли хлюпающее неуютное ощущение.       Андрей угрюмо зашел в столовую и первым делом машинально оглянулся на заполненные столы в поисках Марата. Нашел его в дальнем углу с Димасом. Марат не смеялся, лишь уткнулся задумчиво в свою кружку, пока Димас что-то ему вещал с радостным лицом.       Мысль «хуже уже не будет» дернула Андрея, и он направился к его, другого отряда, столу.       Молча сел напротив, смотря на недоумевающего Димаса. Протянул ноги и ощутил, как голени коснулись голых ног Марата. Тот только чуть двинулся телом и бросил короткий взгляд на Андрея.       — Эй, это ж не твой стол?! — воскликнул Димас.       — Пусть сидит, — Марат сделал едва заметное движение рукой.       Хм, и тут верховодит, подумал Андрей.       — Че хотел? — Марат поднял глаза на Андрея.       Андрея обдало холодом от этого взгляда и тона.       — Позавтракать, — протянул он безразлично. Не уходить же теперь?       Марат хмыкнул и откинулся на спинку стула, сощурившись на Андрея.       — Ты мальчик из первого отряда? — подошла незнакомая вожатая. — Ваши столы там…       — Я тут посижу сегодня, вы не против? — обратился официально-вежливым тоном Андрей.       — Сиди, конечно, мы за дружбу отрядов!       Андрей услышал короткий смешок от Марата, тот уставился на свою кружку и вертел ее задумчиво в руках, криво улыбаясь.       Андрей и сам толком не знал, зачем он сел, но что-то азартное плескалось внутри.       Оглянулся на столы своего отряда — его отсутствия как будто и не заметили, все были заняты своими делами. Слава лишь смотрел в его сторону, но тут же отвел взгляд, когда Андрей заметил его.       — Ну че, расскажи, как вы с Маратом познакомились? — лениво начал Димас светскую беседу.       Андрей смотрел неотрывно на Марата. Марат отодвинулся от стола и убрал ноги под столом от Андрея.       — Я ему фанеру пробил, — словно нехотя протянул Марат и посмотрел вызывающе на Андрея.       — Ты? — удивился Димас. — Ну, видать, за дело…       Тут Андрей понял… Димас ничего не знает! Не знает про прошлое Марата, возможно, даже не знает про Айгуль и про Вову… Вот почему Марат так зависает с ним… У него как будто в жизни и не было никогда этого тяжелого, раз с ним Димас. А я? Что если одно мое присутствие ему напоминает о всем, что было? Правда? Но, получается, и меня, значит, можно выкинуть? Вот просто так?       Что-то щелкнуло в Андрее, и понесло его потоком.       — А че, он не знает? — он хмыкнул, мотнув головой на Димаса. Марат зыркнул на Андрея из-под бровей. — Марат у нас группировщиком был, воровал, избивал… а потом еще и всех друзей своих ментам сдал.       Марат резко выпрямился и наклонился к столу, кулаки на столе крепко сжались.       — Заткнись ты! Не так все было…       — Марат, это правда? Ты не рассказывал ничего…       — А че так, Маратик? Че не рассказывал-то? — Андрей поднял бровь и спросил с усмешкой.       — Тебе, блять, все вокруг себя изгадить надо?       Андрей довольно облокотился на спинку стула и отпил из кружки, с вызовом посмотрел на Марата.       — Вали отсюда давай, слышь? Твой стол — там!       — Ну… я смотрю, мне тут не рады… — с улыбкой протянул Андрей и встал из-за стола, расслабленно пошел на свое место.       Настроение-то какое хорошее. Впервые за столько дней. Непонятно даже, что нравится больше — трогать Марата или бесить его… Интересно, как он теперь будет выкручиваться.       Андрей рухнул на свободный стул и придвинул тарелку с горячей кашей.       Марат через два стола продолжал метать молнии. Жизнь давно не была такой хорошей.       — Ну че, Славка, как жизнь? — спросил с улыбкой на лице.       Слава встрепенулся, но не успел ответить — подошла вожатая Валя с карандашом и растрепанной папкой в руках:       — Сегодня будет турнир по пляжному волейболу. Участвуют все.       — Какой пляжный волейбол?! Там ливень и холод, — уставился на нее Андрей.       — Не сахарные! Не растаете! Переставлять ничего не будем. Так, я дальше пошла…       — Я не умею в волейбол играть… — подал голос Слава. — И у меня очки, а вдруг они упадут…       — А ты их на резинку прицепи! Ничего слышать не хочу. Давайте, ребят, подсоберитесь! Днем волейбол, вечером костер! Переодевайтесь после завтрака в спортивное — и вперед!       Она развернулась и пошла дальше по столам, радовать других.

***

      Андрею дико не хотелось играть ни во что по такой погоде.       Сначала его отправили в запас, и он просто сидел на мокрой скамейке с остальными и мерз, глядя на то, как остальная часть его отряда играет по очереди с другими отрядами, включая маратовский.       В какой-то момент он даже малодушно решил свалить нафиг отсюда, сказать, что разболелась голова, но быстро отмел эти мысли — слишком стыдно становилось перед остальными.       Свинцовые, налитые напряжением облака, затянувшие небосвод, то и дело не выдерживали и прорывались мелким дождем, так что песок был весь в крошечных лунках. Холодный ветер с озера забирался под футболку — руки и ноги Андрея покрылись гусиной кожей. Он пытался согреться, нервно потирая предплечья и колени.       Наконец, после пары сетов, очередь дошла и до Андрея. Он с решительной обреченностью встал со скамейки запасных и прошел по мокрому, слипшемуся песку к натянутой сетке.       По другую сторону высокой сетки на него волком, неотрывно, смотрел Марат, разминая руки в локтях и предплечьях. Он уже отыграл один сет, и, казалось, его это только раззадорило. Позади него стояли те два типа, с которыми Андрей подрался в день заплыва, и Димас. Они ухмыльнулись и издевательски помахали ему рукой, Андрею стало слегка не по себе.       Начал снова накрапывать мелкий дождь. Андрей обернулся на вожатых — те только воодушевленно показали большой палец и махнули вперед, говоря жестом: «Иди-иди давай, не выдумывай!». Садисты ещё те.       Слава тоже попросился в этот же состав. Хотя Андрей видел, что Славе лучше вообще уйти с поля под любым предлогом — никто не горел желанием брать его в команду, но вожатые надавили получасом ранее. Парни из отряда парировали: «Ну мы с ним точно проиграем! Посмотрите на него! Он же мяч подать не сможет даже, до сетки не долетит!»… Андрей в общем был с ними согласен, хоть ему было немного жаль чушпана — казалось, тот сейчас разревется. Но факт был фактом — была ничья по количеству сетов, эта игра была решающей, и появление Славы никому не было на руку.       Слава будто чувствовал это и встал как можно дальше от сетки — вот дурак, туда же ему сейчас сильнее прилетит, — промелькнуло у Андрея. Взглянул на парней напротив, из другой команды. Они только весело переглянулись, увидев Славу. Ну точно — так просто они в игре его не оставят…       Мерзкий звук свистка, как протяжный рев, ударил по ушам Андрея.       Мяч взлетел в серое небо. Андрей про себя отметил — хоть в чем-то плюс: не надо жмуриться на солнце.       Через пару бросков через сетку мяч долетел до Андрея в первый раз, и он рефлекторно его отбил вверх — чуть не вылетели кисти рук от удара. Такой, значит, у нас волейбол? Ну-ну! Разозлился — подавал Димас.       Уже через пять минут холодно не было совсем — Андрей только и успевал вертеть головой по сторонам, отбегать и рубить по мячу снизу. Пару раз заехал в сетку. Один раз попал за пределы поля — аут.       Играли молча. Лишь звонкий мяч перелетал стремительно из стороны в сторону, как немой вопрос.       Ноги облепил песок. Кеды промокли и отяжелели, стали натирать на пятке от частых прыжков — Андрей сбросил их быстрым движением в сторону и играл босиком.       Удары по мячу становились все яростней. В какой-то момент парни из другого отряда подали такой мощный бросок, что казалось, мяч мог разорваться от одного только удара — мяч полетел в Славу, тот неудачно увернулся, и ему попало по виску со всей силы. Очки соскочили в песок, Слава споткнулся и упал на колени под гогот другой команды.       Тренер просвистел и дал короткий перерыв.       К Славе подбежала Валя и помогла ему подняться. Бровь была слегка рассечена — Андрей видел со своего места, что ничего серьезного, но вид у Славы был испуганный. Андрей поднял очки с песка и протянул их благодарно взиравшему Славе.       Увидел краем глаза, как Марат демонстративно отвернулся, разминая руки.       Сет продолжился.       Злые, яростные глаза Марата.       Вместо Славы поставили другого парня, и тот играл уже довольно хорошо — посылал мяч за сетку почти без промахов. Но каждый раз, когда мяч прилетал к Марату, тот целился и направлял мяч напрямую в Андрея со всей силы так, что Андрей только и успевал подпрыгивать и отражать с переменным успехом.       Запястья гудели, ладони были отбиты.       — Аут! — прокричал тренер, когда Андрей снова не смог отбить пас Марата.       Парень из команды Андрея, видя, что тот совсем запыхался, молча поменялся с ним местами.       Но легче не стало. Почти каждая вторая атака по легкой наводке Марата перешла теперь на тот край, где стоял Андрей. Это уже не игра, а травля какая-то! Андрей все больше бегал и терял дыхание. Ничего не чувствовал — ни ног, ни рук, только дерущий воздух в легких.       Кто-то из его команды стал возражать против такой игры, но в ответ донеслось только: «Не выдумывайте! Вы просто просираете — вот и жалуетесь! Играть лучше надо!»       Пот струился градом, смешивался с холодными каплями дождя и стекал за шиворот футболки, по разгоряченной спине.       В какой-то момент тренер снова закричал: «Аут!» — мяч отлетел за поле близко к сетке, и Андрей, не думая, устремился за ним и почти врезался лбом в Марата, тоже побежавшего за мячом. Марат поддел мяч ногой и с силой запулил в живот Андрею, так что тот не успел выставить руки и согнулся пополам; воскликнул, пользуясь моментом, что их никто не слышит:       — Че вы как звери играете? Нормально ж до этого играли, я ж видел! Зачем вы с нашим пацаном так?       — С твоим, хочешь сказать? — сказал Марат и отбежал на прежнюю позицию.       Тренер просвистел и махнул рукой на поле.       Марат продолжил со своего места и насмешливо прокричал, так что все слышали:       — Андрей, если не умеешь играть, то че на поле выперся?       Андрей стал играть с утроенной силой.       Я его размажу сейчас. Он пожалеет, что сам вышел. Будет перебинтованный до конца смены, блять, у меня ходить, сука.       Вдарил по мячу — тот неуклюже вырвался и попал в сетку. Марат загнулся надвое от злого смеха.       Андрей уже ничего не видел перед собой. Со следующей подачи вдарил так, что чуть не выбил кисть руки. Мяч полетел как ракета и с бешеной скоростью вдарился в Димаса, но тот отбил, переслал через сетку, в то место, где раньше стоял Андрей. Парню из отряда Андрея удалось отбить, и он сделал пас Марату. Марат подпрыгнул и одной рукой со всей силы послал мяч снова в Андрея.       Андрей в прыжке и с фразой «Получай, сука!» отбил в Марата.       Ильяс подорвался со скамьи:       — Васильев, следи за языком!       Андрею было уже все равно. Марат отбивал раз за разом. Блять, он и вправду четко играет. Но ни хуя — костьми лягу, сдохну, а его в аут отправлю!       Отправил еще один мощный пас. Марат не успел отбить. Так-то!       — Сам-то играть поучись, Маратик! — выкрикнул ему с ухмылкой, пока переводил дух.       В этот момент мяч прилетел прямо в него и отскочил, чуть не выбив ему плечо.       Очки присвоили команде Марата.       Прокричал резко свисток. Объявили итоги сета.       Команда Марата выиграла.       Блять.       — Ну че, Андрей, отсосал? — бросил Марат, смеясь через сетку.       Тренер просвистел:       — Суворов! Сейчас за язык твой победу отберу!       — Все-все, Геннадий Иванович! Просто проясняю результаты соревнования с оппонентами!..       Андрей пытался отдышаться, стоял, согнувшись, уперев руки в колени; пот стекал со лба крупными каплями, футболка вся промокла, пальцы на ногах облепил мокрый песок.       Объявили перерыв и время переодеться перед обедом.       Андрей быстро похватал свои кеды и ушел с поля.       Разгоряченный заскочил в комнату за сменой одежды и полотенцем и направился в душевую. Вот и похер, что там вода холодная.       Дождь усилился.       Он добежал до пустой душевой и еле перевел дух. Включил воду и зашел в ледяную стену. Смывал с себя пот и песок, въевшийся в саднившие, отбитые ладони. Охлаждал ноющие плечи и гудящие запястья.       Когда уже переоделся и тер волосы полотенцем у умывальника, увидел в треснутом зеркале Марата, глядящего на него из-за спины.       — Что это, блять, такое там было, Марат? — сказал Андрей и треснул по стене кулаком рядом с собой.       — Что? В волейбол не играл, Андрюш? Или что? Думаешь, я тебе позволю при моем друге меня опускать?       — А где я ему наврал, Маратик?       — Не зови меня, блять, так. Не Маратик я тебе.       Андрей хмыкнул и подошел ближе.       — А че ты пришел сюда, Маратик? У вас там душевая и поближе есть…       Марат на мгновение замешкался.       Андрей одним резким движением схватил Марата за грудки и придавил к деревянной облупленной стене. Он колебался — то ли хочется врезать, то ли… Тот не ожидал и уставился на него. Лицо так близко… Марат несколько секунд смотрел на него в упор, а затем перевел взгляд с глаз на губы Андрея и шумно сглотнул.       Андрей, не помня себя, медленно потянулся вперед, хотел всего лишь дотронуться до его нижней губы языком, очертить ее, понять, какая она на вкус, но изо всех сил удержался в сантиметре от его рта, только почувствовал дыхание Марата у себя на губах.       Стало почему-то страшно — он вдруг застыл в нерешительности и почувствовал, что не может двинуться дальше.       С удивлением ощутил теплую руку Марата у себя под футболкой. Последние остатки разума рухнули. Андрей нежно прикоснулся к его губам и почувствовал, как Марат отвечает на поцелуй.       Андрей целовал сначала робко, трепетно, почти едва касаясь губ, но потом все сильнее, ненасытней. Он вжимался в него всем телом, залез в его рот языком и ощутил язык Марата. Тот низко простонал, отчего Андрей только сильнее прикрыл глаза в наслаждении и теснее прижался к нему; гладил его под футболкой, сжимал его кожу, будто хотел уместить все его тело в своих руках.       Он провел ладонью по скуле, виску, зарылся рукой в его волосы. В какой-то момент он оторвал себя с усилием от его лица и ощутил, как Марат до боли оттянул его губу зубами в поцелуе.       Почувствовал металлический вкус крови во рту — от этого он только сильнее завелся. Хотелось Марата полностью, здесь и сейчас.       Прошептал в полуоткрытый рот Марата:       — И знаешь, что я заметил? Ты сам каждый раз приходишь ко мне… хочешь, чтобы я…       Марат чуть дернулся. Андрей схватил его крепче двумя руками и произнес на ухо:       — Так что я буду называть тебя как захочу и когда захочу… Хочешь ты этого или нет.       В штанах набухло так, что они, казалось, сейчас порвутся. Он ощущал плотный стояк Марата, впившийся в его тело. Рука сама потянулась к его шортам, стал расстегивать их властными, резкими движениями.       Марат прошипел:       — Ты, блять, ошибаешься… — рука Андрея дотянулась до члена Марата и жадно обхватила его. Марат судорожно вздохнул. — …ты, значит, это все… из-за того, что… нет, блять, Андрей! — Голос Марата похолодел, он упер свои руки Андрею в плечи. — Ты что, как они?.. Ты что, считаешь, что можешь как угодно со мной теперь, после… ?       Марат с силой оттолкнул его, отошел, застегивая шорты, и, не оглядываясь, устремился прочь.       Андрей враз схлопнулся — до него дошел смысл последних слов Марата. Он рванул вперед, чтобы догнать, но не пробежал и шага, замер, не в силах переварить понятое.       Внутри разрасталась пугающая, оглушающая пустота и, как воронка, с бешеной скоростью всасывала, уничтожала все между ними; захотелось кричать от безысходности, кричать, что это ошибка, что он его не так понял.       Андрея затрясло мелкой дрожью, ноги будто ослабли, подломились, и он съехал по стене на грязный пол, глотая воздух ртом, как рыба, и хватаясь за крашеные облупленные доски.