Записки для него.

Со стороны Акопяна было человек пятнадцать, абсолютно все с серьёзными лицами и горящими ненавистью глазами. Люди Черепа уместились в трёх тачках. Припарковавшись недалеко от клуба, они гурьбой двинулись к ожидающим их около заброшки "акопянцам". — Ну что, надумал и принял верное решение? – беззаботно лыбясь спросил подошедший к Акопяну Череп. — Я тэбе ничего нэ должэн! – с акцентом проговорил Акопян. – Я своим горбом открыл свои точки и тэбе ничем нэ обязан! — Вот тут ты не прав, чурка! – с неприязнью ответил Череп. – Это наша земля, наш город, а поэтому ты должен платить! Ты палёнку продаёшь, каким горбом ты заработал?! Наводи порядки у себя в ауле, а тут я хозяин! — Хозяин, блядь! – заржал Акопян, поворачиваясь к своим сородичам, которые несдержанно захохотали, скаля белые зубы. — Я уже у сэбя, как ты выразился, в ауле бизнесом занимался, когда ты, сопляк недоделанный, на горшке под присмотром мамки срался! Хер тебе, а не башли! Скрутил дулю у ряхи Черепа Акопян. — Ну, чурка, хватай тогда! Под длинным рукавом толстовки в наполовину спрятанной кисти Черепа был надет кастет. Череп ударил рукой по лицу Акопяна, острые шипы кастета впились в щёку мужчины. Дико заорав, Акопян схватился за окровавленное лицо. Бешеные вопли смешались с одиночными выстрелами, кто из них начал палить первым, было уже всё равно. Совсем близко послышался визг тормозов подъезжающего транспорта. *** Блядское блядство!!! Мы приехали на какой-то отшиб в жопу мира. Слышал, там когда-то функционировал клуб "Воскресенье", но это было капец как давно, я там не успел побывать. За рулём был Витька, но когда мы тормознули недалеко от заброшки, то он буквально приказал мне пересесть на водительское место, мол, ему потом не до этого будет. Я видел, что у него на кисти руки надет кастет, эта игрушка, кстати, запрещена в России как довольно опасное оружие. Эти уроды вышли из своих тачек, а я остался один, не собираясь выходить из Витькиной машины. Я не видел, что происходило у клуба, расстояние было не близким, а ещё я был немного близорук, поэтому и водить не собирался, и дороги боялся. Сидел в тачке и дёргался как паралитик от любого шороха. Не знаю, сколько прошло минут, прежде чем я услышал выстрелы. Бля!!! Я заметался в салоне автомобиля, как зверь в клетке, не знаю зачем, но выскочив оттуда, я перебежками пробрался к клубу. У меня пестрело перед глазами, да и темновато было, вечер ведь, а между тем тормознувший у клуба микроавтобус оказался полон ментов. Правда, одежда была не совсем ментовская, я мельком прочитал у одного на груди – СОБР. — Бляди! – истерично выкрикнул кто-то. Всё закрутилось: чёрные маски вместо лиц, морды бандитов, я прижался к кирпичной облезлой стене, с ужасом наблюдая всё происходящее. "Маски" сбивали с ног тех, кто приехал на стрелку, таща их к микроавтобусу, который находился шагах в десяти от меня. А мой братец был не промах – вытащил откуда-то широкий нож, а откуда, я так и не понял. Напротив него стоял коренастый мент, я заметил, что и у него в руках блеснуло лезвие. У меня взмокла спина, я почувствовал, что сейчас реально обмочусь от страха. Я, блять, гей, но Господи, разве это такой уж большой грех и теперь я должен умереть здесь?? — Чо ментяра! Думаешь, возьмёшь меня? А хуйца-то сосни! – мерзко ухмыляясь крикнул Витька. Только я по голосу слышал, что он ссытся, но терять ему было нечего. Витька нихера не мог, с кастетом на безоружного – да, с волыной такая же история, но похоже, схватку с ножом он проиграет. Витька беспорядочно замахал ножом, а "маска" прямиком двинулся на придурка. Не знаю куда целился братец, но только мужик с лёгкостью выбил нож ногой. Витька по инерции повалился вперёд на маску, и тот немедля пырнул его в живот ножом. Струя крови брызнула на мента, и он откинул от себя обмякшее тело Вити. Я шокированно, открыв рот, смотрел на этот триллер, только не по телевизору, а в реальности. Мужик, содрав маску с лица, плюнул себе под ноги, подходя к трупу, и наклонившись, вытер лезвие от крови толстовкой Витьки. Мужик повернулся ко мне и, немного подумав, пошёл в мою сторону. Я хотел бы слиться со стеной, как хамелион, убежать, но ноги сделались слабыми – я бы не смог сделать и шага. Нож так и оставался в руке мужика, и я невольно попрощался с жизнью, сейчас он меня грохнет.. Подойдя поближе, он оказался не таким возрастным, каким я его поначалу увидел в потёмках, около тридцати наверное. Я не видел выражение его глаз, моё внимание было сконцентрировано на ноже. — Ты кто?... – неприязненно спросил он, и это было последнее, что я услышал, дальше была полная чернота. *** Доигрались, пиздюки.. Этих в ментовку, а вот лысый выжить не должен, в конце концов будет одним уродом меньше на земле, как сказал Павел Федосеевич. Идиот даже драться не умел, его только и спасало, что был ствол, а вот тут сдулся, пацанчик. Совершенно автоматически, ничего не чувствуя от убийства мусора, коим и являлся этот человек, Тимур всадил ему нож в печень, откидывая тело от себя подальше. А всё равно, сволочь, запачкать уже успел. Само собой, прижавшегося к стене ещё одного цуцыка Тимур заметил почти сразу, тот был подальше от ошалелых бандюков. Что с ним делать? В автобус? Сдохнуть был должен только один, а Тимур не убийца мочить всех подряд. Дойдя до вжавшегося в стену пацана, он брезгливо осмотрел белое от страха лицо. У такого кишка тонка сделать что-то серьёзное, сопляк какой-то!.. Мордаха правда ничего и тело тоже: ни худой ни полный, обычная комплекция. А вот глаза красивые, как у девушки, даже в темноте видно – красота. Парень не мигая смотрел куда-то вниз, и Тимур только сейчас почувствовал, что у него в руке нож. Как он забыл его убрать на место? Стареет.. — Ты кто? – хрипло спросил Тимур, и тут пацан, закатив глаза, быстро сполз по стене на землю. Кажется, в обморок хлопнулся, как кисейная барышня. Тимур молча проследил за тем, как пацан осел у стены и протяжно вздохнул. — Пиздец парни пошли.. Как ты вообще здесь оказался, болезный? – проворчав себе под нос, мужчина поднял юношу за подмышки, взваливая себе на плечо и неся в сторону микроавтобуса. — Никого так не таскал ещё, засранец, блин.. В автобусе его встретили дружным мужицким хохотом. Я открыл глаза не понимая где нахожусь, но наконец более-менее придя в себя привстал с чего-то твёрдого. Я огляделся и до меня вдруг дошло, что я нахожусь в камере, сразу же вспомнился тот ужасный вечер, менты, мужик и нож. Витьку убили, а я грохнулся в обморок. Значит, меня не трогали, а привезли сюда. Я запаниковал, ведь могли просто что-нибудь впаять и за решётку посадить как жирафу, и доказывай потом, что ты не верблюд. Тут были две лавки, решётка на оконце и я один. Хотелось в туалет по-маленькому. Только я собрался постучать в двери камеры, как тут же с той стороны загремели ключами и дверь отворили, за порогом стоял полицейский и я несмело проблеял, что хочу в туалет. — Сначала тебя к начальнику отведу, а потом как он скажет.– бесцветным голосом заявил провожатый. – Иди вперёд, побежишь – херакну палкой по спине, и в туалет идти не придётся! – предупредил полицейский. Я только вздохнул, не собираясь спорить: выйдет себе дороже, это я точно знаю. Меня вели длинным коридорам куда-то в пентеги, точно как на расстрел, навстречу попались полицейские, и вот наконец подвели к кабинету следователя, так гласила прикреплённая на дверях табличка. Меня завели в кабинет, и я увидел сидящего за столом мужчину средних лет, а у окна стоял тот самый собровец, который и замочил Витьку. Окинув меня быстрым взглядом, он отвернулся снова уставился в окно.