Ужасающие обстоятельства

      Эйн проснулась. Ей удалось задремать на пару часов, и организм явно был ей благодарен — боль немного утихла, хотя растянутые связки правой стопы непрерывно ныли и отказывались двигаться… Весь кошмар, окружавший её, не пропал — в отсеке с консервами всё резвилась огромная ящериная туша, видимо, дожиравшая запасы космонавтки. Живот всё ещё был наполнен крупной икрой и неприятно болтался, когда девушка двигалась. Теперь Эйн была уверена, что икринки стали больше — и это до дрожи её пугало. Она была не уверена, как именно происходит процесс рождения таких существ, и не знала, выживет ли после него… Так или иначе, ей надо было отлежаться. Нога ужасно болела и опухла — но двигать ей она всё ещё могла, а значит всё до сих пор было не так плохо. Эйн помолилась, наверное, впервые за двадцать лет жизни — чтобы её чешуйчатый пленитель больше не приставал к ней, потому что второго раза она точно не выдержит. Сейчас она понимала, что единственный вариант — ждать. Возможно, она успеет подлечить ногу и улизнуть… Надо же было попасть к существу, которое будет настолько приспособлено к оплодотворению другого вида!       — Твою ж, блять… — Эйн, сжав челюсти и напрягаясь, присела. Внутри набухшего живота что-то непрерывно учало — организм сходил с ума и пытался избавиться от нежеланного инопланетного потомства, однако сколько ни старался, не мог. Девушка аккуратно взялась за живот и подложила под него ладони, чтобы тот не давил на ноги. Икринки, чувствовавшиеся через кожу, активно перекатывались с места на место, удивлённые и довольные новым тёплым «домом». «Самая, блять, хуёвая ситуация из всех возможных!» — подумала Эйн.       И ещё не знала, что сильно заблуждалась.       Поначалу девушка просто услышала хлопки — ей даже почудилось, что это крылья земных римских чаек. Звуки доносились из верхней дыры корабля, которая открывала вид на порозовевшее небо — но Эйн куда больше внимания уделяла фырканию и бульканию со стороны отсека с припасами. Ящер, кажется, довольный этим местом, потихоньку обживался и уже переварил добрую половину всего съестного на корабле, делая из остатков банок гнездо для его будущей жены. Или его будущего инкубатора. Или для его будущего обеда. Так или иначе, звуки хлопков всё не утихали — и Эйн, наконец, подняла взгляд вверх.       В небе летали странные инопланетные существа, похожие на худых жилистых скатов — величиной одна такая особь была в один метр, и выглядели они грациозно. Поначалу, Эйн показалось, что это хороший знак — твари были достаточно симпатичны на вид и разбавляли общую атмосферу. Однако затем, когда один из скатов резко завернул и показал девушке спину, та резко поменяла своё мнение. Эйн увидела их глаза — жёлтые слепые белки, жадно моргающие и вертящиеся, кажется, в поисках добычи. Большие клювы впереди, на морде, из которых высовывались короткие бордовые щупы. Тонкая бледная кожа, через которую просвечивались похожие на кости рёбра. А ниже, на спине, почти у короткого гибкого хвоста… Это было похоже на орган, хранящий в себе какую-то вязкую жидкость… Инстинкты Эйн забили тревогу, и она попыталась отползти, видя, что скаты её заметили. Те быстрыми кругами начали снижаться. Но проклятая нога и тяжесть в животе, прижимающая к земле… Девушка забилась в угол корабля и прикрыла рот рукой — отчасти, чтобы не выдать себя дыханием, а отчасти — потому что уже подозревала, зачем скаты снижались к ней с такой скоростью. Медленно из щели в паху у них начали вылезать длинные, изогнутые, ребристые половые органы.       — Эй, ящерица ёбаная! — Закричала в ужасе Эйн, наблюдая за планирующим к ней животным. — На меня нападают! Эй, ты слышишь вообще, идиотина?!       Однако ящер был слишком занят, чавкая и пожирая жестяные банки вместе с их содержимым. Эйн закрыла рот и вагину рукой — но скатов это не остановило. До конца она надеялась, что их острые клювы просто порвут ей шею и прекратят страдания, однако этого не случилось… «Куда они выебут меня теперь?..» — пронеслось в голове девушки, и её пробрал холодный пот. А что она могла противопоставить голодным до её организма зверям?..       Ответ на мысленный вопрос пришёл быстро. Скат, спикировавший на девушку, крепко обхватил её своими крыльями и издал резкий пронзительный визг. Кажется, он означал его возбуждение — сухой шершавый член зверя уткнулся в девичью руку, защищавшую дрожащую промежность Эйн. Робко девушка понадеялась, что этим всё и ограничится, но гибкий короткий хвост инопланетного ската грубо подвинул её ладонь, и существо быстрым толчком вошло в неё. И ещё раз, ещё глубже… И снова, пока Эйн закричала от боли и ненависти— её внутренности будто загорелись, и травмированное тело задёргалось от череды сухих фрикций.       Тварь не церемонилась с девушкой — длинный ребристый член тяжело входил внутрь, а затем под всхлипы Эйн резко выходил наружу. Клюв впился в часто сокращающуюся шею, а короткие щупальца-языки прокололи кожу, вводя под неё горячее вещество. Цель этого девушка поняла не сразу, но уже через пару минут насилия над ней хрупкое тело затряслось от удовольствия. Яд ската блокировал болевые ощущения и обманывал организм — задыхаясь от возбуждения, Эйн в ярости укусила ската за его крыло, но тот ответил хлёстким ударом по наполненному животу. Заскулив, как подбитая собачка, девушка сдалась — икринки внутри неё недовольно забурлили, а на коже в месте удара зверя проступила кровь. Никакой боли Эйн не чувствовала, и всё происходящее вокруг медленно вводило её в транс. Будто всё это было понарошку, неправдой…       Первый спустившийся скат был самым крупным — и он приходовал девушку в течение пяти минут, за которые та, шокированная ядом, успела деградировать до послушной возбуждённой дырки для их жаждущих членов. Скат активно тёрся о наполненный живот девушки грудью, как ей показалось — гладил, и даже эта «забота» её заводила. Она кричала, просила глубже, просила от животного детей — и тот, объезжая её монотонными движениями, наконец, кончил внутрь.       Вязкая желтоватая сперма наполнила матку девушки — Эйн высунула язык наружу и погладила пухлый животик. Где-то на краю её сознания она всё ещё ненавидела этих существ — но наркотик, введённый ей в шею, притупил сознание, оставив только желание трахаться. Организм, получивший дополнительные силы и слетевший с катушек, начал вырабатывать яйцеклетки буквально за минуты, расходуя внутренние резервы девушки. И этим нагло пользовались налетевшие на неё скаты.       Когда своё дело сделал вожак, остальные жадно накинулись на жертву. Место у вагины мог занять только один — и более мелкие скаты дрались за право кончить внутрь прямо у Эйн на животе. Крупных особей было немного, но иерархия между ними была строже, и, пока молодняк конкурировал между собой, скаты старше трахали девушку по очереди. Эйн громко смеялась и стонала, чувствуя, как толстые и длинные члены занимают её киску на минуту-другую, выканчивают в неё копившееся семя и уступают другим. Матка наполнилась, из вагины вытекала светло-жёлтая жидкость — а внутри, глубоко в девушке, росло что-то ещё… Эйн не сразу поняла, что начинает раздувать её ещё сильнее, но уже через десять минут и четырёх пропущенных через себя скатов, игнорировать это было невозможно.       Пока молодой скатик присасывался к ноющей оголённой груди и впрыскивал в неё яд, Эйн начала инстинктивно напрягаться и с криком рожать первое из яиц. Большие, продолговатые, похожие по форме на рисовые зёрна — они с трудом выскальзывали из матки и шлёпались на пол. Их носительница, Эйн, выла, сжималась в комочек и расставляла ноги, чтобы исторгнуть из себя одно яйцо за другим, а скаты равнодушно ждали конца очередных схваток и пристраивались к девушке вновь. С ужасом Эйн понимала, что основой для этих «деток» наверняка являются её яйцеклетки, и что её тело вряд ли когда-нибудь оправится после такого.       — Сволочи… Ебаные… Помогите мне, что ли рожать… Твою ж м… — Эйн снова замерла, когда сразу три ската наполнили её кровь наркотиками, а тот, что трахал её в этот момент, оборвал очередную схватку, затолкнув яйцо членом обратно. Организм медленно старался вытрезветь, и к Эйн понемногу возвращалось относительное здравомыслие. Девушку чуть не стошнило — тупые звери не отреагировали на это и продолжили конкурировать за то, чья сперма будет основой для зачатия в этот раз.       Бездушные жёлтые глаза из раза в раз приближались к Эйн, и та с огромным удовольствием плевала возбуждённо кричащим скатам в клюв, пока те не накачивали её ядом. Растраханное влагалище просто не могло удержать тот объём жидкости, который в него выплёскивался, и, когда её обнимали скаты, то они утыкались членами в почти пустую дрожащую дырочку.       Самый кошмар начался, когда половозрелый молодняк определился, кто из них будет оплодотворять девушку. Пока победители кровавых драк гордо хватались за Эйн крыльями, неумело засовывая в неё стволы и которые подолгу грели внутри, проигравшие довольствовались тем, что от жертвы у них оставалось. Несколько начали толпиться у открытого обслюнявленного ротика — и Эйн замычала, чувствуя, как сразу два ствола входят ей за щеку и начинают удовлетворяться. Самые слабые, прочувствовав, насколько приятно было тереться о наполненный икрой живот, находили местечки у него. Короткие и длинные члены, обучаясь азам оплодотворения самок, начали массировать и так растянутую кожу, а всё действо сопровождалось довольными возбуждёнными визгами скатов.       Эйн чувствовала, как ребристые стволы входят глубоко в её горло, а там сокращаются, довольные трепыханиями девушки. Самцы — если у них было разделения на пола — дрались между собой, пока их члены были глубоко внутри горла девушки, и на её миловидное онемевшее лицо капала их бурая кровь. Эйн задыхалась, но ей было плевать. Она уже пала ниже некуда, и… после такого её жизнь попросту сломалась. Пять или шесть членов нетерпеливо трахали её живот, скаты пищали и кричали от восторга. Им явно нравилось то, как чувствовалось тело Эйн. Большие скаты пускали девушку по кругу, периодически дожидаясь, когда она прокричится и отложит пару-тройку яиц, выпадающих из расширенной матки. Девушке казалось, что время остановилось… Сперма хлынула с двух инопланетных стволов и в миг наполнила щёчки Эйн. Она откашлялась, запачкав грудь — к той тоже прилип один из местных неудачников, отчаянно пытающийся потереться стволом о набухший сосок. Сейчас вожак стаи занял место у вагины, и уже дотрахивал бедную ошеломлённую Эйн.       Жёлтые блёклые глаза агрессивно вертелись, изучая плачущий инкубатор, тело ската выгнулось, будто сложившись пополам, а ребристый ствол напрягся, отчаянно пытаясь зацепиться рельефом за край матки, чтобы сподручнее было накачивать девушку спермой. И в этот самый момент раздался возмущённый вой.       Верхнюю половину ската-вожака с хрустом откусил подоспевший на помощь ящер, и быстрым движением проглотил. Нижняя половина ската, тем не менее, продолжила рефлекторное движение, будто существо было ещё живо — тошнота дошла до Эйн даже через затуманенный разум, когда дрыгающаяся тушка начала наполнять её матку семенем, носитель которого был уже съеден.       Остальные скаты бросились врассыпную, но одного из больших ящер поймал — и с триумфом ждал, пока тот прекратит трепыхаться в его лапе. Девушка закричала — от страха, от мерзости, от гнева и неискреннего, дурманного возбуждения. Вожак скатов, наконец, упал на землю, заливая Эйн кровью, но ей было не до него — яйца запросились на свет.       Она лежала, задрав ножки вверх, мокрая и жалкая — её руки держали бёдра, чтобы кладка прошла успешнее. Краем взгляда девушка наблюдала за пойманным скатом, которого ящер угомонил и начал медленно пытаться обтрахать… Эйн злорадно ухмыльнулась — хоть кого-то настигнет справедливость — но затем зажмурилась от боли и напряжения, потому что наружу полезло очередное большое яйцо.       Так они и провели эту пару часов — Эйн с затёкшими мышцами отходила от наркоты, которой её обкололи звери, и раз в пять минут тужилась, исторгая из себя яйцо-другое. Ящер довольно пристроился возле ската и, несмотря на его шипение, ебал того в горло и домётывал остатки мелкой икры. Мелкий зверь, правда, впоследствии выбрался — с наполненным животом, он взлетел вверх, воспользовавшись заминкой удачно оргазмировавшего насильника. Эйн завистливо посмотрела ему вслед, и её тело снова сковала судорога — последние яйца родить было труднее всего.       Так и не добившись в этом успеха, ощущая, что к довольно переливающимся в измятом животе икринкам добавились ещё около пяти скатьих детей, Эйн устало отползла к своему углу. Рядом лежала бутылка воды, и девушка отрешённо допила тот остаток жидкости, который в ней был. Чувствовала она себя измочаленной, измучанной, всё болело — особенно оккупированная яйцами вагина. Живот раздулся ещё сильнее, и теперь любое его касание заставляло девушку замереть, тяжело дыша и тихо матерясь. Пахло плохо… Тело даже уже не дрожало. По мере того, как бедняжка отходила от обезболивания, нога начинала ныть всё сильнее — оказалось, что активно ебаться во время растяжения связок было очень хуёвой затеей. Но эта затея была даже не её… Ящер лениво сидел в стороне и пережёвывал горстку консервированных персиков. Сладкий сок стекал по тупой морде, которая даже не убедилась, что после группового изнасилования девушки икра в её животе осталась в порядке. Ему явно было наплевать на хранилище своих детей — неповоротливая скотина, наверное, даже радовалась, что обрюхаченная им землянка привлекает так много потенциальных дырок для спаривания. Тихо мигала лампочка в коридоре…       Эйн заревела. В полный голос, громко матерясь и кляня всё на чём свет стоял — обиженно, яростно, отчаянно. Она никогда не сможет отсюда убраться. С этой ужасной мерзкой планеты не было спасения, и всё здесь стремилось сделать её беременной против её воли.       Там, на Земле, у неё были планы, амбиции, надежды. С ней считались. Её уважали, приглашали в школы, она была для многих юных космонавток примером. А тут её низвели до слабой, тупой и податливой тёплой дырки, в которой удобно растить потомство. Это было куда хуже ада… И конца этому не предвиделось.       Через пару десятков минут Эйн попыталась потужиться, но яйца плотно засели внутри неё, а организм воспринимал это как должное. Утомившись, измотанная девушка перестала скулить, улеглась у стенки и снова попыталась уснуть, поддерживая многовидовое потомство, скопившееся в её теле, ладошкой.       А неподалёку, в джунглях, что-то отреагировало на рыдания и крики почти сломленной Эйн, и, потирая жвала, уже направлялось к заманчиво блестящему кораблю…