Ужасающие обстоятельства

      Сквозь коматозное покалывание тела, будто с неделю провалявшегося в кровати и крепко-накрепко спавшего, Эйн почувствовало прикосновение к своему лицу. Девушка попыталась открыть глаза — и, на своё удивление, сумела поднять тяжёлые веки. Какой-то холодный датчик прильнул к её виску, облизывая теплеющим металлом кожу, и начал приводить землянку в чувства. Где она? Кто её коснулся? Что, блять, происходит?!       Эйн издала испуганный крик и широко распахнула глаза, усевшись на твёрдую больничную кровать. В глаза бил лабораторный статичный свет — она находилась в небольшом помещении с высокими потолками, её тело прикрывало лишь одеяло из тонкого синтетического материала. А перед ней, сочувствующе наклонило голову неизвестное существо.       О пришельцах Эйн знала много — но с этим видом встречалась впервые. Перед ней на подобии табурета сидел высокий, в полтора её роста, гуманоид, с двумя опорными конечностями и двумя, кажется, высокофункциональными, отвечающими за мелкую моторику. Подобие лабораторного халата прикрывало тело, покрытое толстыми костяными пластинами — впрочем, между ними была видна и светло-сливовая кожа, образовывавшая подобие мускулатуры из твёрдых чешуек. Эйн несмело подняла взгляд выше — к шее, у которой незнакомец держал двупалую конечность, схожую с богомольей, и к лицу. Гладкая морда пришельца, похожая на жучью, небольшой, будто механический или насекомый рот, и четыре больших, чертовски завораживающих голубых глаза без век.       — Здравствуй, человек, — осторожно прошептал пришелец. Эйн мелко задрожала, только услышав мягкий высокий голос. Её мозг помнил его, в смеси с ужасными ощущениями родов.       Эйн осторожно села на край кровати, замечая, как много к её телу подсоединено катетеров и трубок. Видимо, откачивать её было ещё той задачей… Дрожащая бледная рука наспех прикрыла интимные места, укрывая их от больших голубых глаз.       — Протокол г-говорит мне объявить, что тебя я как вид не знаю, но д-дурных намерений не таю… — Конечно, протокол говорил немного не так, но по пути произнесения фразы Эйн испугалась своего безжизненного усталого голоса. — П-привет… К-кто ты?..       Пришелец сверил два трёхмерных графика на приборчике рядом, его глаза неясным для Эйн образом отчётливо выразили удовлетворение, и незнакомец, наконец, представился.       — Для тебя, человек, я — Тэй. Так, кажется, меня могут называть на твоей планете. Ну и досталось же тебе… Твой организм был на грани истощения, когда я обнаружила тебя в том летательном средстве — хотя, быть может, оно было твоим домом? Как только я увидела твоё падение — поспешила к тебе. Правда, грунт был неплотным, и моему байку постоянно что-то мешало… Так бы я, конечно…       Пришелица замялась и робко оправдывалась, выражая взглядом вину и сожаление. Эйн передёрнуло — из этой относительно комфортной комнаты её мигом выдернуло в тот кошмар, который сейчас мозг даже толком не мог воссоздать. Медленно Эйн подняла руку к Тэй и положила её на плечо спасительницы.       — Эй, ещё винить себя не хватало, — успокаивающе она похлопала ту по плечевому суставу. Собственная рука оказалась такой тощей… — Я тебя на руках должна носить за то, что ты меня вытащила!       Тэй ещё более виновато закачала головой.       — Нет-нет, землянка, эта традиция в твоём нынешнем состоянии может сильно тебе навредить…       Эйн слабо улыбнулась.       — Моё земное имя — Эйн… Постой, а с какого рожна ты говоришь со мной по-итальянски?!       Тэй вжала голову в плечи, чем заставила землянку устыдиться внезапной крикливости, и покачала головой.       — Пока ты была сверхстабилизирована, я подключила к тебе несколько миодиодов. Это же не является недопустимым в вашей культуре? Нет? Нет?       Тэй сложила двупалые богомольи лапы на груди и мило поджала ноги, похожие на птичьи. У Эйн закружилась голова и она упала обратно на койку, чем ещё больше испугала заботливую исследовательницу. Она даже термины попыталась адаптировать… Вытащила знания, пока мозг был в коме?       — Нет, спасибо… Так легче и быстрее, — девушка слабо улыбнулась, чем успокоила Тэй. Но сама Эйн внутренне сжималась в одинокую и испуганную пружину.       К ней возвращались чувства… И в первую очередь — боль. Тянущая, зудящая, омерзительная — будто её нижнюю половину тела разобрали по составляющим и затем наспех сшили обратно. В голову снова полезли воспоминания, и теперь более отчётливые. Ящерица, скаты, жук, роды, боль, унижение, отрешённость и страх. Дети, которых в неё поместили звери-насильники, и которых она исступлённо рожала, поддаваясь инстинктам и порывам отравленного тела.       — … и я уже сообщила в ближайшую нашу станцию, что нам нужно будет найти координаты твоей планеты. Моя экспедиция как раз подходит к концу, и я смогу проводить тебя до туда! — Тэй всё это время бормотала себе под нос хорошие новости, однако отчаянный крик Эйн её перебил и заставил в ужасе застыть.       — Мои дети! — Выкрикнула Эйн, неаккуратно дёрнувшись. Один из катетеров вылетел с руки, и упал на стерильный пол, разливая физраствор напополам с каплями крови. — Где они?.. Где я… Блять…       Тэй прижала лапки к груди.       — Не переживай, солнце… — Тихо пробормотала она. — Детёныши, которых ты выносила, в изолированной капсуле с питательными веществами и голографическим воссозданием среды, восемьдесят четыре из них чувствуют себя хорошо! При родах только трое пострадали… Сейчас их поддерживает аппаратура медблока. Я не знала, что для землянина это будет важно…       Эйн подняла взгляд вверх, на испуганную исследовательницу. Её губы медленно разжались — мозг снова пришёл в относительный порядок.       — Для землянки… Прости. Оставь меня, если можно. Мне стоит отдохнуть.       Тэй издала странный жалобный звук, её глаза выразили попытку утешить — и всё же она встала, положила катетер в сторону и вышла из помещения. Эйн осталась одна, в гуле и треске аппаратов.       Медленно она поднялась в сидячее положение и свесила оголённые ноги к полу. Опираясь на капельницу, она медленно встала на трясущиеся ноги.       Мышцы слушались, кожа отдавала сигналы… Но ощущение, что тело было другим, никуда не пропало. Теперь Эйн и её плоть хранили ужасный секрет, который никогда не сделает их прошлую дружбу прежней.       Стопы зашаркали по стерильной плитке к ближайшей отражающей поверхности. Капельница звенела от стука трубок друг об друга. Потеющие ладони съезжали вниз по металлической опоре, приходилось перехватываться. Голую кожу обдувал местный кондиционер.       Результаты — лучшие в выпуске. Физическая и умственная активности на прекрасных показаниях. Отличная растяжка. Гибкое послушное тело. Зоркий взгляд. Ясное бойкое сознание.       Перед Эйн расплылось её голое скрюченное отражение. Обвислые бока живота, изуродованные растяжками, спутанные русые волосы, отощавшие конечности… Грудь, всё ещё набухшая и зудящая, висящая двумя нелепыми мешками. Плывущий в неровном металлическом отражении пах, безжизненно болевший. Размазанное лицо в накрывшей глаза поволоке слёз.

***

      — Прости, Эйн, ещё раз прости…       — Да ладно тебе, хер с ними с данными! Ты-то чего убиваешься? Думаешь, после всего этого мне шибко хочется продолжать изучения?       — Теперь я себя чувствую ещё глупее и циничнее… Постой, зайк, сейчас не дыши.       Полминуты молчания, и долгий монотонный выдох.       — Ну, как оно?       — Спасибо, Эйн, ты — чудо! Теперь ещё ниже, если ты не против.       Тэй встала из-за подобия ЭВМ и подошла к собеседнице. Эйн сидела и любовалась видами корабля — высокие потолки, большие пространства, красивые абстрактные узоры, плывущие по чешуйкам стен… Землянка задрала для знакомой майку из «чесучки» — так она назвала неудобный для кожи синтетический материал, из которого была сшита её новая одежда.       Груда датчиков была на самом низу живота, под майкой — Тэй аккуратно отцепила их и остановилась. Эйн поёрзала на месте и сглотнула слюну.       — Всё… Нормально?.. — Землянка внутренне сжалась от стыда за уродливые красные полосы, которые теперь красовались на её животе, как клеймо, не дающее забыть о произошедшем полмесяца назад. Голубые глаза Тэй вкрадчиво изучали розовые рубцы на нежной земной коже.       — Да-да, прости, пожалуйста, — пришелица будто проснулась и, с позволения Эйн, приспустила её синтетические штаны. — Просто чуть-чуть залюбовалась. Сейчас сяду расшифровывать. — Датчики прилипли к коже таза и паха, начав чуть-чуть вибрировать.       Смущённая донельзя комментарием Тэй, Эйн спешно отвернулась от пронзительного взгляда знакомицы, потягивая из трубочки сок местных растений. Удивительно, но было похоже на мягкий несладкий лимонад.       — Так, ну… Что изучаем сегодня, док?       — Твою репродуктивную систему, — Тэй аккуратно присела за ЭВМ и начала внимательно следить за приборами, на что Эйн саркастично хмыкнула, всё ещё переваривая в смущённой голове комплимент пришелицы.       — Нечего там изучать, не получишь свою премию, Тэй, — голос Эйн дрогнул, и она поспешила увести мысли от некомфортной правды. — Шучу, конечно, но то, что у меня она теперь не работает — это точно.       — Ох… После всего, и такое присутствие духа… — Тэй сочувствующе покачала головой. — Все земляне такие стойкие?       — Да что уж там стойкие… — Эйн перевела взгляд в пол. Ей очень хотелось принять и эти комплименты, но то, как она вчера заревела, случайно увидев себя в отражении экрана, не давало ей кривить душой. — Ну надо же было мне нарваться на настолько отбитых уродцев!       — Яйцекладующие — основная парадигма размножения в этой галактике, — Тэй покачала головой и чуть прибавила вибрации. Эйн поморщилась от дискомфорта, и её знакомица поспешила сбавить напор датчика. — Даже у нас на планете мы — таватиры — имеем такое строение.       — Мне стало чуть менее комфортно находиться рядом с собой, — оскалилась Эйн, но, увидев испуг и стыд в глазах Тэй, поспешила смешливо фыркнуть. — Прости — шучу. Тебе я доверяю… Но от мысли, что за пределами этого корабля одни насильники, мне уже давно не по себе.       — Значит, — поспешила тактично перевести тему Тэй, видя, как собеседница проваливается в плохие воспоминания, — мы улетим отсюда как только, так сразу! Давай сюда датчики, я тебя сегодня и так сильно намучала.       Эйн встала, выдала пришелице гроздь присосок и поправила одежду. Мельком она обрадованно заметила, что регулярные физические нагрузки сделали своё дело — мышечная масса начала потихоньку возвращаться, по крайней мере в руки и пресс. На миг ей показалось, что застенчивая трёхметровая учёная заинтересованно пялилась на её оголённый живот, но почти сразу опомнилась и отвела взгляд. Голубые глаза — зеркало души — всё ещё непонятным для землянки образом отразили стыд, вину и смущение одновременно. Румянец проступил и на щеках Эйн.       — Тэй.       — Что такое, Эйн?       Землянка, уже развернувшись к знакомой спиной, со смесью грусти и кокетства улыбнулась.       — Ты меня вот изучаешь… Почти всё знаешь. А я о твоём виде — ничего.       Тэй потупила взгляд, и её жучья мордочка виновато опустилась.       — Изви…       — Кроме того, что вы, кажется, жутко любите ставить себя виноватыми.       Эйн улыбнулась. Её знакомая подняла взгляд к её серым глазам, и в четырёх небесно-голубых овалах землянка впервые за все три недели пребывания здесь почувствовала возбуждение… Телом, которое, как она считала, возбуждение больше не испытает.       В растерянных чувствах Эйн побрела к каюте. До отправки на их космическую станцию оставалась неделя…

***

      — А голуби?!       — Неа.       — А медведи?!       — Неа.       — А… Муравьи? — С надеждой Тэй вытянула румяную фиолетовую шею и замерла в ожидании ответа.       — Тем более нет, — усмехнулась Эйн и сделала глоток. Спирт, синтезированный подругой, в смеси с местными соками давал неплохой коктейль.       — Жаль, — искренне расстроилась Тэй и откусила рыжий брикетик. Её вид оказался очень податлив под напором дрожжевых бактерий, и таватиры быстро пьянеют, когда употребляют их в пищу. — Муравьи красивые… На меня похожи…       — Да, красивые, — Эйн подмигнула зардевшейся подруге, развалившись в кресле и посасывая коктейль из трубочки. — Но, в отличие от тебя, как и голуби и медведями — неразумные.       — Но у них же есть мозг? — Обиженно на братьев земных фыркнула Тэй, и её голубые овалы глаз пьяненько сверкнули. — Ну и пускай думают тогда!       Эйн расхохоталась, подлила себе ещё немного пойла и предложила брикетик пришелице. Та отказалась наотрез — кажется, ей надо было остановиться на предыдущем.        — Дураки они, — всхохотнула Эйн, вставая. — Сейчас, прости, пару минут — отойду.       — Давай-давай, — Тэй улеглась на ложе из синтетической ткани, и ухватилась за его края цепкими когтистыми пальцами.       Эйн неуклюже встала, вспоминая, как давно не чувствовала себя пьяной, и медленно побрела в сторону своей комнаты. Большие коридоры, в ночи пульсирующие тёплым синим светом, рабочие помещения… Что-то вроде шарика, который сегодня неудачно приземлился на угол стола и лопнул — Тэй пыталась для дня отправки с планеты подготовить что-то, похожее на земной праздник…       Эйн остановилась в своей комнате. Койка, вещи, забранные с корабля… Девушка дошла до прикроватного столика и отыскала там губную помаду — предыдущее её нанесение было случайно смыто перед их маленькой попойкой. Медленно Эйн подошла к зеркалу — то давало рассмотреть себя чётче, чем другие металлические поверхности.       Тело удалось чуть-чуть восстановить. Мускулатура снова начала наращиваться, ноги больше не заплетались, волосы благодаря распечатанной расчёске снова приобрели опрятный вид. Серые глаза, выразительные губы, прямой нос — всё это была она. Снова? Полностью? Или какой-то части не доставало? Эйн пошатнулась, вспоминая… Но не тот ужас, который происходил с ней почти месяц назад, а голубые глаза пришелицы.       Решительно помада коснулась губ. Может, она слишком пьяна? Или всё дело в том, что происходящее — то, чем должно быть?       Тэй ойкнула и вскочила на ноги, как только Эйн небыстрым решительным шагом вошла в помещение.       — Эйн, ты в порядке, ты как-то странно… — и на этом Тэй издала глубокий вздох, а её глаза наполнились непониманием — и возбуждением. Решительная невысокая землянка властно положила руки на её грудные пластины, и одарила чувствительную фиолетовую кожу чуть выше инопланетного пресса страстным поцелуем.       Их взгляды пересеклись — и Эйн, пытавшаяся по памяти воссоздать то, как в теории должна выглядеть страсть, утонула в пронзительных глазах пришелицы. Её сердце забилось в три раза быстрее, а подавленное чувство любви через мысли и ощущения Тэй вспыхнуло в сердце землянки. «Главное — не отрывать взгляд», — задыхаясь от удовольствия и восторга, успела подумать Эйн. И дальше её тело начало двигаться само по себе.       Резким движением девушка сорвала с пришелицы лабораторные одежды, оголив её жучье массивное тело. Тэй пискнула и завалилась на диван, прикрывая нижнюю пару глаз коготками — а Эйн жадно изучала партнёршу взглядом. Её привлекла соблазнительно приоткрывшаяся щёлочка между ног Тэй, которую та пыталась прикрыть мускулистым инсектоидным бедром. Но там трогать было рано… Эйн, не теряя контакта с наполненными похотью голубыми глазками, спустилась к партнёрше, почти легла на неё и медленно начала покрывать поцелуями необычное, но прекрасное тело.       — Такая высокая и сильная… Но такая стеснительная зайка, — улыбнулась Эйн и прильнула губами к груди Тэй. Пришелица запищала, напряглась и подала грудь вперёд — ей явно нравились прикосновения и к твёрдым частям своего тела. — Я тоже хочу премию… Подскажешь, как устроена любовь у таватиров?       — Эйн, ты… Я… — Тэй заурчала на родном языке и обхватила Эйн голыми крепкими ногами. Поцелуи прервались на тяжёлые сладкие вздохи — ощущения таватирки передавались землянке, и их движения синхронизировались. Коготки Тэй страстно сжали ткань дивана, и Эйн синхронно ухватилась за массивное инопланетное бедро. — Мои глаза тебе подскажут…       Губы Эйн касались тела партнёрши, лаская его и изучая, оставляя украшения в виде следов красной яркой помады. Нежная кожа пришелицы таяла, когда человеческие пальцы гладили её и массировали в порыве наслаждения. Эйн извивалась в такт с Тэй, горя от смущения — она слышала, как в мыслях пришелица считает её серые глаза милыми и страстными, и это её распаляло. Незаметно нога пришелицы разорвала тонкую майку, и Эйн оказалась перед партнёршей совершенно голой. Её будто ударило током, она было отвела взгляд и попыталась найти ракурс, под которым не будет видно следов всего того, что мучало её… Но два цепких жучьих пальца подняли взгляд сбившейся с настроя Эйн выше. Землянка снова встретилась с партнёршей чувствами… Тэй хотела её. Хотела всю — ей казались безумно привлекательными красивые отметины на её теле, она была в восторге от изгибов человеческой фигуры, она считала Эйн самой красивой из тех, кого она встречала… И Эйн была у неё первой, отчего ко всем чувствам примешивался горький страх. Что если эта землянка, по глазам которой ничего не прочитаешь, не хочет её?       Маленькая в сравнении с партнёршей Эйн обхватила пришелицу руками, крепко-крепко обнимая, и сползла вниз. Медленно её руки дошли до раскрывшейся щёлочки, нежной кожи инопланетянки, которая сокращалась и ждала прикосновений… Пальцы землянки властно взялись за пах Тэй, и пришелица широко раскрыла рот. Эйн спокойно и уверенно начала двигать пальцами внутри партнёрши — и та, забыв язык подруги, начала изгибаться под уверенными умелыми движениями Эйн. Пара серых пронзительных глаз, прищуренных от накатывающего возбуждения и наслаждения, смотрела на голубые глаза пришелицы, теряющейся в удовольствии и любви. Всего два пальца, скользящих по тёмно-сливовой коже, заставляли Тэй выть и царапать ткань от наслаждения, сильные ноги смешно дрожали, не веря, что нежные человеческие руки сводят с ума таватирское тело… Эйн прикусив губу, поняла, что её подруга кончает.       — Эйн!.. — выкрикнула пришелица и сладко-сладко запищала, дрожа всем телом. Голова Эйн пошла кругом — без единого касания она почувствовала, как любовь растекается по её бёдрам и животу, и сковывает горло во влюблённом стоне. Прикрыв глаза и склонившись над дрожащей великаншей-таватиркой, Эйн увидела, как та, отчаянно и возбуждённо крича, тужится… И из её тела медленно появляется на свет что-то светящееся.       Аккуратно положив дрожащую мокрую ладонь на живот партнёрши и бормоча в любовном бреду успокаивающие слова, Эйн подставила свободную руку под новорождённое нечто.       — Тише, тише, Тэй, — видя, что той непривычно, страшно и дискомфортно, Эйн аккуратно погладила таватирку по бёдрам. Приободрившись, Тэй напряглась и облегчённо выдохнула, тут же закрывая глазами голубые глаза, полные стыда. На руках Эйн теплилось мягкое, светящееся синим яичко, величиной с теннисный мячик.       — Прости, ах… дорогая… мх… — Тэй пыталась напрячься и выдавить из себя хоть пару цельных слов, но в ярко мерцающих глазах Эйн и так всё поняла. Так вот как они размножаются… Им нужно испытать любовь, и они производят на свет по яичку, которое вынашивают друг ради друга? — Ты не… обязана…       Однако Эйн уже сделала выбор. Широко и по-доброму улыбнулась, погладив свою девушку по дрожащему животу. А затем…

***

      Большой сферический корабль направлялся к видневшейся космической станции, напоминавшей огромный слоёный штрудель. Там учёным уже удалось определить направление, в котором находится Земля — и даже был подготовлен космический корабль. Правда, через четыре дня его, так и не тронутый, придётся перепрограммировать сперва на полёт к планете Тават.       Большая таватирка, нежно посапывая, лежала в своей вместительной кровати. В её объятиях, свернувшись в клубочек, дремала невысокая землянка с русыми длинными волосами. Руки таватирки, как и ладони землянки, обнимали светящуюся мягким синим светом капсулу. Внутри неё медленно дрейфовали пять уютно ютящихся в искусственной инкубации яиц, пока две мамы заботливо грели их теплом своих тел.       Скаты и жуки, вылупившиеся и возмужавшие, носились по капсулам имитации внешней среды, не подозревая, что их ужасная планета осталась за много-много световых лет позади.