Крылатый

Кэлхун снова стал просто учёным. Умным, опытным, но... просто учёным. И как бы он ни старался, как бы ни работал — ему не обогнать Харриса. Ни в чём. Никогда. Эта мысль вонзалась в него, как шип. Хотелось кричать, рвать голос, выть от бессилия. Но времени на это не было. Как и желания уходить в себя настолько глубоко — там, в глубине, было слишком темно. Теперь его прекрасная, умная жена работала на Харриса. На человека, для которого вежливость — пустой звук, а доброта — выдумка для слабых. Снова утро. Снова они вдвоём собирались и ехали в Центр. После вчерашнего конфликта их отпустили — и Ангела позволили спокойно вернуться в клетку. Остаток вечера прошёл без открытий. И, кажется, это никого особенно не смутило. Они снова приехали раньше всех. Почти всех. Потому что один человек, судя по всему, и не уезжал. Харрис уже сидел в холле. Улыбался. Если бы не тёмные стёкла очков, Райя бы поклялась — у него под глазами огромные круги. Он не спал. Совсем. Кэлхун и Райя хотели пройти мимо, не удостоив гения ни словом, ни взглядом. Но вдруг оба остановились как вкопанные. Клетки не было. Та самая клетка привычная, постоянная, стояла пустым пятном. Её не было. Кэлхун резко — и почти болезненно — повернулся к Харрису, ища ответ. Тот всё ещё улыбался. Молча. Угрожающей тишиной. Первой не выдержала Райя: — Где... клетка? — Я её убрал, — спокойно ответил Харрис. Без пояснений. Без интонаций. Как будто сказал: "Я поменял кофе на чай". Кэлхуна внутри сотрясла волна. — В смысле убрал? Ты что, присвоил её себе?! Это не твоя собственность, Джон! Ангел — объект, принадлежащий Российской Федерации! Ты не имеешь права! И вообще — без Райи ты с ним ничего не добьёшься! А её я тебе... — он запнулся, — …я её тебе просто так не отдам. Ни в какую страну. Ни под каким соусом! Он сорвался. Впервые за долгое время. Не выдержал. Он волновался — за проект, за Центр. За Раю. Харрис медленно снял очки и протёр переносицу. Его глаза действительно были в красных прожилках от бессонницы. — Успокойся, истеричка, — бросил он спокойно. — Я просто перенёс клетку в свой кабинет. Там меньше посторонних глаз. Удобнее. Логичнее. Он махнул рукой в сторону своего кабинета: — И где, скажи на милость, спасибо? Я её туда один тащил. Почти десять раз чуть не умер по пути. Он не особо помогал, — Харрис ткнул пальцем в потолок, явно имея в виду Ангела, — наоборот, смотрел, будто ждёт момента, чтобы меня добить. Почти получилось, кстати. Кэлхун стиснул зубы. Он не знал, что хуже: циничная самоуверенность Харриса или то, что он действительно смог это провернуть. Райя стояла рядом, сжала его руку. Она чувствовала, как дрожат его пальцы. Райа бы хотела сейчас поговорить с мужем по душам но понимала что сейчас не время. И как будто в подтверждение её мнения JDH решил продолжить их не самый приятный диалог. — Райя, с сегодняшнего дня ты мой помощник. Как я и озвучил вчера. — Харрис поправил очки и, небрежно кивнув, добавил: — А Молли переходит под руководство Кэлхуна. Если вас так заботят чувства этой с... — он осёкся, кашлянув, будто сам себе не позволил произнести то, что хотел. Почему же Джон Харрис так недолюбливал свою помощницу? Ответ был проще некуда: она была некомпетентна. Или, точнее, стала таковой. Всё из-за чувств. Вначале, когда они только начали работать, Молли казалась ему вполне подходящей. Блондинка с быстрым умом, живым интересом и редким для коллег талантом слушать. Он мог разглагольствовать о теориях, моделях, уравнениях — и она не зевала, не пыталась вставить глупый комментарий, не перебивала. В те первые месяцы она была идеальным подспорьем. Удобной. Надёжной. Без лишнего шума. Но потом всё пошло прахом. Она влюбилась. Сначала это выражалось в странной мягкости, лишней услужливости. Потом — в упорстве, граничащем с одержимостью. И где-то в этом процессе из умной и практичной коллеги Молли превратилась в влюблённую дурочку, раздражающую своей назойливостью и вечными попытками понравиться. Где был когда-то интеллект, теперь — капризы. Где была логика — теперь обида за каждое холодное слово. Она стала навязчивой, как всплывающее окно. Мигающей ошибкой на экране. Может быть, она ещё могла бы стать ценным специалистом. Когда-нибудь. Если бы, наконец, отлипла от Харриса. Если бы снова стала собой. Можно было бы сказать, что Джон на это надеется. Но нет. Ему было всё равно. Он не был привязан к ней тогда, а теперь и подавно. Сейчас она была просто помехой. Визуальной, эмоциональной, профессиональной. Постоянной мигающей лампочкой перед глазами. Кэлхун выдохнул через нос, глядя в сторону. Он не одобрял ни один пункт нового «порядка». Но спорить с Харрисом сейчас — значит отдать и остатки контроля. — Хорошо, — выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Если уж на то пошло. Харрис удовлетворённо кивнул, а затем нажал кнопку на своём планшете. Вскоре начали собираться остальные сотрудники — кто с кофе, кто со свежими папками. Рабочий день начался. Джон мгновенно перешёл в режим главнокомандующего: — Саймон, — негромко, но сдавленным металлом в голосе. — Перестань следить за Кэлхуном. И камеру в моем кабинете отключи. Или... нет. Сделай так, чтобы доступ к записям был только у меня. Саймон кивнул. — Конечно, Джон. А вот и она — Молли. Вошла с привычной энергией, улыбкой, но взгляд метнулся в сторону Джона. Она явно искала его глазами, как собака ищет хозяина. — Доброе утро, Мистр Харр... — начала она, но он её перебил с ходу, без приветствия: — Молли, изменения. С этого дня ты больше не моя помощница. Теперь ты подчиняешься доктору Кэлхуну. Он будет курировать твою работу. Молли застыла. — Простите… что? — Всё, что ты слышала, — с ленцой ответил Харрис, повернувшись к своему планшету. — Новый порядок. Надеюсь, ты справишься. — Но… — её голос дрогнул. — Почему? Я что-то сделала не так? Я старалась... Я... — Никто тебя не увольняет, Молли, — бросил Кэлхун, пытаясь сгладить, хоть и через силу. — Просто… изменения в иерархии. — Это из-за неё, да? — Молли метнула взгляд на Райю, полный колючей ревности. — Это из-за… нее? Райя приподняла бровь, но промолчала. Джон же даже не поднял глаз. — Это не обсуждается, — сказал он просто. — Можешь идти. У тебя теперь другие задачи. Молли пыталась что-то сказать ещё, но губы задрожали. Вместо слов она просто резко развернулась и вышла — почти побежала, будто боялась, что расплачется при всех. Райя смотрела ей вслед с лёгким сожалением. И не понимала — откуда в этой девушке столько обиды? Она-то при чём? Кэлхун же молчал. Всё это ему не нравилось — новый порядок, демонстративная жёсткость Харриса, и особенно… то, как Рая оказалась в самом центре всей этой игры.   Райя вошла в кабинет Джона, стараясь держаться прямо. Это было непросто — слишком многое изменилось за последние сутки. Ещё вчера она была учёным под крылом мужа, а теперь… теперь она «помощник» Джона Дейви Харриса. Хотя, судя по его манере и поведению, помощь ему была не особенно нужна. Она чувствовала это с первых минут: Харрис не искал ассистента — он искал ключ к Лололошке. А она, как оказалось, была этим ключом. Он шёл рядом молча, с лёгкой полуулыбкой, будто ему было весело наблюдать за её замешательством. Без лишних слов они вошли в кабинет. Там висела клетка, все такая же но в другом месте. Девушка чувствовала что то страное все же она слишком привыкла к клетке в центральном блоке. И не она одна, сотрудники что не увидели клетку сегодня утром знатно испугалась. Но Харис быстро успокоил их объясняя что клетка теперь у него для исследований. Клетка висела у потолка, в том же виде, в том же мерцающем металлическом напряжении. Только вот теперь всё вокруг было другим. Помещение было глухим, закрытым, личным. Не лаборатория, не общее пространство — его личная территория. Райя почти физически ощущала, как пространство стало теснее, как воздух стал плотнее. — Эм, с чего именно мы начнём? — спросила Райя, неловко переступая с ноги на ногу. Харрис остановился в центре кабинета, задумчиво постучал пальцами по подбородку — и… резко встал на руки. Просто так, будто для него это было обычным делом. Райя едва не выронила планшет. — Хм… — произнёс он вверх ногами, голос у него был спокойным, даже ленивым. — Расскажите, что вы уже успели узнать о красотке. «Красотке?» — мысленно переспросила Райя, всё ещё не веря, что видит. Джон Харрис — самодовольный, саркастичный, властный — сейчас стоял на руках и, как ни в чём не бывало, задавал научные вопросы. — Э… — она споткнулась на словах, но быстро собралась. — Мы знаем его рост, вес и то, что он прекрасно понимает человеческую речь. Его крылья способны увеличиваться… и, скорее всего, уменьшаться. Хотя мы не знаем, как именно это работает. Описывая все это Райа смотрела на Лололошку что так же сидел в клетке у потолка. Он смотрел на неё в ответ всё таже игнорируя Дейви. Харрис медленно опустился обратно на ноги, отряхнул руки и подошёл к консоли. На его лице мелькнула почти мальчишеская улыбка. — Прекрасно. Значит, хоть что-то полезное от вас с Кэлхуном всё же есть. — Он посмотрел на неё сбоку. — А теперь посмотрим, как ты с ним разговариваешь. — Извините, Харрис, я… — Так, стоп! — перебил он с лёгкой усмешкой. — Не стоит называть человека по фамилии. Это… слишком. Особенно если мы теперь работаем вместе. — Он медленно опустил очки на нос, и подмигнул. Райя едва заметно кивнула и сразу же поправилась: — Джон, я не думаю, что Лололошка будет говорить громко. Он никогда не делал этого. Может, не хочет. Или не может. Сначала Джон промолчал. А потом его лицо потемнело. Улыбка исчезла, взгляд стал острым. — Слушай Райа, — проговорил он холодно. — Ты здесь не потому, что ты важна. Ты здесь потому, что он на тебя реагирует. Только и всего. И если ты не принесёшь никакой пользы — я легко смогу сделать так что бы больше никогда не смогла стать учёной. Ты не такая уж не незаменимая. Я уж точно — справлюсь. Райя не опустила глаза. Она не боялась. Но в груди всё же кольнуло. Уходить было некуда — она это поняла ещё вчера. Она попыталась заговорить с Ло. Тихо, осторожно. Но тот только смотрел. Молчал. Тишина тянулась, как проволока. Харрису этого было достаточно, чтобы снова закипеть. — Серьёзно?! — рявкнул он. — Ты же для него как поводырь, как ключ! Ты его касаешься, он за тобой лезет! Но даже слово вытянуть ты не можешь? Я что зря дал тебе шанс?! Он сделал шаг ближе, в голосе всё больше раздражения: — Может, ты зря тут вообще работаешь, раз тебе и поговорить с ним не по силам? — СТОП. Слово разнеслось по комнате как удар. Резкий, чистый, как звон разбитого стекла. Это был голос Лололошки. Его крылья расправились, глаза — в упор на Джона. Голос ещё звучал эхом в воздухе, дрожал в ушах, как вибрация в костях. Джон замер. На секунду даже не дышал. Он не боялся — но это было неожиданно. Почти… величественно. Райя прижала руки к ушам, сердце застучало быстрее. Ло не просто говорил. Он вмешался. За неё. Харрис медленно повернул голову к Ло и ухмыльнулся. — Ну, наконец-то, симпопуси голос подал, — усмехнулся Джон, делая шаг в сторону. — А то ни звука, ни духа… Теперь хотя бы знаем — говорить умеет. Он скользнул взглядом по Райе. Та всё ещё держалась за уши, растерянно моргая. Больно. Эхо до сих пор звенело в голове. Но она быстро сообразила, что от неё требуется. Взяла блокнот — тот самый, что одолжила у Кэлхуна, — и торопливо записала наблюдение: Голос объекта крайне громкий. Возможно, поэтому до этого он говорил только шёпотом. Шёпот тоже звучал странно, с каким-то искажением. Может, громкая речь доставляет ему дискомфорт? Или… он хотел напугать Джона? Вариантов было много. Он ведь всё видел, всё понимал — и явно не оценил, как Харрис разговаривал с ней. Может, он защищал её? Хотя… зачем? — Красотка, ну, скажешь что-нибудь ещё? Hello, merci. Или ты, может, по-немецки? — с усмешкой бросил Джон. Но существо на это не отреагировало словами. Оно медленно подошло и… спряталось за Райей. Как ребёнок. Это выглядело нелепо, почти комично, ведь девушка была ниже — не маленькая, но по сравнению с ним, хрупкая. Затем он снова приблизился к ней и тихо прошептал что-то прямо в ухо. Рая вздрогнула, но слушала. Джон смотрел с раздражением — нет, с досадой. Он ведь думал, что вот оно, контакт. Но ошибся. Существо говорило только с ней. Только с ней. И не просто говорил — доверял. — Он… сказал, что голос у него слишком громкий. И что… ему комфортнее говорить только со мной, — тихо произнесла Райя, отводя взгляд. Она понимала, что сейчас делает Джону неприятно. Но промолчать — означало предать доверие объекта. Она не могла. — Ну, говори дальше, — процедил Харрис. — Что он ещё сказал? Райя медленно подняла глаза. — Он сказал… что ему дискомфортно рядом с тобой. И что он не хочет, чтобы ты подходил ближе. — Дискомфортно? — переспросил Харрис, подходя почти вплотную, улыбаясь холодно. — Вот как… Существо тут же отвернулась назад и взяв за Райю оттащил её тоже от JDH. — Тогда вот что, Райя. Скажи своему дружку, — голос Джона был спокойным, но в нём уже слышалось напряжение, — что мне всё равно. И если он хочет продолжать видеть тебя, говорить с тобой, быть рядом — он будет говорить со мной. Иначе… Он не закончил. Но не нужно было. Райя поняла. Ло — тоже. Смысл висел в воздухе, тяжёлый, как свинец: иначе тебя просто вычеркнут. Уволят. Заблокируют доступ. Для Джона это был метод. Для Райи — приговор. Исследования на этом закончились. Райа ушла из кабинета оставив Джона с Лололошкай наедине. Но существо что вернулось снова в клетку игнорировало существование учёного. А сам Харис злился. Но, он не злился из-за Райи. Его злило то, что он проиграл. Проиграл тваре, которая даже не говорит с ним. А значит, завтра он начнёт всё с новой попытки.