Крылатый

Давным-давно, во времена, когда над Русью восходили первые кресты, а мудрые князья держали землю железной рукой, случилось нечто, что потрясло сердца даже самых стойких воинов. Это произошло при одном из великих князей — именем забытым, но славой живущем в преданиях. Над лесами, над болотами, над полями летало нечто странное. Пастухи, охотники, путники — все рассказывали о человеке с крыльями. Его кожа сияла, волосы струились, как лён на солнце, а лицо было то ли мужским, то ли женским, слишком прекрасным, чтобы сказать точно. Он не говорил, не приближался, и всех, кто пытался подойти, ждал один исход — смерть. Князь, услышав о диве, не на шутку загорелся. — Это ж ангел небесный, посланник Божий! А может, и сама Божья невеста! — говорил он, глядя на иконы в своей тереме. — Приведите мне её. Хочу, чтобы в моей палате жила. Пусть оберегает князя! Но воины возвращались с пустыми руками… если возвращались вообще. Существо убивало их молча, без злобы — как зверь, что защищает себя. Тогда нашёлся один кузнец. Он был не богат, не знатен, но мудр. И сказал: — Не силой надо ангела ловить. Надо, чтобы он сам пришёл. И выковал он огромную клетку. Не из железа — из золота. Лёгкую, сияющую, с узорами, будто небесными, что видел он на церковных фресках. Поставил он её на холме, вблизи от того места, где крылатое существо показывалось чаще всего. И ждал. Прошла неделя — и диво спустилось. Без страха. Словно золото звало его. Осторожно вошло в клетку… и та, будто зачарованная, сомкнулась сама собой. Так был пойман небесный гость. Кузнец получил несметные сокровища, а князь — свою "ангельскую зверушку". Существо доставили во дворец — несли на шестах, боясь приблизиться. Оно не сопротивлялось, просто молчало. Клетку повесили в тронном зале, высоко под сводами. И века прошли, а она не поржавела. Само существо — не старело, не говорило, но и не умирало. Мудрецы тех времён говорили, что это наказание свыше — за гордость княжескую. Сейчас XXI век. Клетка та же. Висит она под стеклом в исследовательском центре где-то в России. Существо не трогают, но наблюдают. Оно так же молчит. Так же смотрит. Так же живо. Совершенное но не дающие к себе приблизиться.... до недавнего времени. Харрис и Лололошка наконец договорились. Существо согласилось идти на контакт — сдержанный, осторожный, почти формальный. А Джон, в ответ, пообещал: Райя сможет видеть Ло, когда захочет. Без условий. Без запретов. Уступка с обеих сторон, сделка, продиктованная не доверием — но необходимостью. Для Харриса это было почти священно. Участвовать в этом проекте значило больше, чем карьера. Больше, чем статус. Его разум горел, требуя понять Лололошку до последней жилки, до последнего взгляда. Иногда — слишком ярко. Иногда ему казалось, что если бы он позволил себе забыться, он мог бы и вправду… вскрыть. Изучить изнутри. Но что-то — смутное, человеческое — всё же удерживало его от черты. А Лололошка… Он просто не хотел видеть Райю печальной. Она приходила каждый день, надеялась. Смотрела в запертую дверь. И каждый раз уходила с опущенными плечами. Он не понимал этого чувства, но знал: не хочет, чтобы она так страдала. И потому уступил. Харрис написал короткое сообщение: «Можешь приходить. Ты теперь снова нужна в проекте». Она не ответила сразу — была занята, как обычно. Но как только увидела — выбежала, не теряя ни секунды. У кабинета её уже ждал Джон. С той самой улыбкой, от которой хочется или ударить, или обнять. — Что-то случилось? — спросила Райя, переводя дыхание. — Всё отлично. Даже больше, — ответил он. Слишком довольный, слишком живой. Сегодня его нельзя было сбить с настроя. Ни Молли, ни мир. Райя ворвалась в кабинет и замерла. Лололошка стоял у самой решётки, будто ждал. Он не двигался, но вся его фигура говорила: «Наконец». Она бросилась к нему. Прижалась. Он обнял в ответ — безмолвно, почти осторожно, — и укрыл её крыльями. Мир сузился до этого тепла, до этих перьев. До него. Он снова рядом. Он снова здесь. Она снова с ним. И пусть бы этот момент длился вечно. Но… — Эм, я вообще-то здесь, — с легким кашлем напомнил Джон, откуда-то из угла реальности. Райя отпрянула. Лололошка расправил крылья — не резко, не угрожающе, но достаточно, чтобы отделить её от Джона. Его взгляд был твёрд. — Помни о своём обещании, симпопусик. Теперь мы вместе. — А что, меня не обнять? — с кривой усмешкой сказал Джон, делая шаг ближе. Райя затаила дыхание. Обычно это заканчивалось мгновенной смертью. Но сейчас… Ничего. Лололошка не двинулся. Смотрел спокойно, всё с тем же непроницаемым выражением. Что-то в нём изменилось. Что-то тонкое, незаметное, но важное. Джон подошёл ближе. Рука потянулась — медленно, почти благоговейно — и коснулась лица. Мягкой, холодной кожи. Совершенных черт. — Похож… — прошептал он. Он снял очки. И тогда их лица оказались совсем рядом. Слишком рядом. Для доли секунды всё исчезло: Райя, проект, цели. Было только это лицо. Такое же. Его собственное. Словно из другого времени, из другого тела. Он отступил, быстро, будто испугался. Или понял. Глупо. Он повернулся к крыльям. Коснулся — перья были как вода, как сон. Тепло. Тишина. Глупая мысль: лечь в них и заснуть, как Райя. Просто исчезнуть внутри. Но он отогнал её. Сейчас не до этого. Он — учёный. Он здесь, чтобы исследовать. Чтобы понять. Не чувствовать. — Какие у нас сегодня будут исследования? — спросила Райя, чуть нахмурив брови, всё ещё переваривая сцену, разыгравшуюся перед ней. Джон оторвался от изучения крыльев Лололошки, посмотрел на неё и пожал плечами: — Даже не знаю. Он замолчал. В этом молчании будто что-то пряталось — то ли нерешительность, то ли скрытая надежда, что девушка предложит сама. И она предложила: — Мы можем изучить его физические особенности. Раз вы можете его касаться… быть может, получится узнать больше о его теле. Если он не против. Она перевела взгляд на Лололошку. Тот просто кивнул. Медленно, без эмоций, как всегда. Но ясно. У Джона на лице снова появилась та самая озорная, почти мальчишеская улыбка. Он отступил, зачем-то сделал колесо прямо посреди комнаты — скорее для разрядки — и начал готовить пространство. На этот раз — всерьёз. Он выдвигал столики, открывал ящики, готовил инструменты. В первую очередь он планировал изучить зрение, слух и… зубы. Всё, что можно было сделать безболезненно. Хотя Джон и был учёным, в его багаже числились и медицинские степени: психология, стоматология, герматология, патология — и многое другое, о чём он сам предпочитал не распространяться. Иногда казалось, что проще назвать, чего он не знает. Первым делом — глаза. Он наклонился ближе, попросил Лололошку открыть веки шире. Глаза были... почти человеческие. Но зрачки — совсем иные. Абсолютно чёрные, будто капли смолы. Никакой радужки, никакой градации. Живые, и при этом пугающе пустые. — Интересно… — пробормотал Джон. — У меня почти такие же, только карие. А у тебя — как у космоса. Далее — уши. Удивительно тонкие, чуть заострённые, словно у эльфов из легенд. Слух, как оказалось, превосходил человеческий в несколько раз. Реакция на щелчки, шорохи, ультразвук — всё фиксировалось с точностью. Джон был впечатлён. — Клыки, — произнёс он, когда заметил их. Острые, сильные, чуть выдающиеся даже в закрытом рту. Он достал кусок сырого мяса — был уверен, что пригодится. — Откуси, пожалуйста, — попросил он. Лололошка подчинился без малейших колебаний. Откусил. Чисто, легко. Но не проглотил. Просто выплюнул. — Не ешь? — удивился Джон. — Не нужно, — спокойно ответил Ло. — А… в туалет ходишь? Лололошка немного задумался. — Не знаю. Никогда не делал. Никогда не думал об этом. Райя захихикала, но тут же начала записывать. Джон тоже сделал пометки. Ещё одна странность в копилку. Позже были зафиксированы и другие особенности: необычная плотность кожи — не как у человека, чуть более эластичная, но прочная. Сердцебиение замедленное, почти медитативное. Лёгкие были, но дышал он нечасто. Температура тела — стабильная и чуть ниже человеческой нормы. Всё казалось — будто тело живёт на грани между жизнью и чем-то другим. В этот момент Райя взглянула на часы. Наступило время уходить — её ждали другие дела, от которых уже было не отвертеться. Она неохотно встала, подошла к Лололошке, прикоснулась к его руке: — Я скоро вернусь. Обещаю. Он кивнул. Никаких слов. Только взгляд. Она ушла, и в комнате остались только Джон и Ло. Наступила тишина. Джон некоторое время просто молча продолжал трогать крылья, изучал их структуру, ощупывал перья, разглядывал, будто ищет разгадку — а может, просто искал момент, чтобы заговорить. — Красотка, так и будешь молчать? — бросил он, слегка насмешливо. Лололошка не ответил. Но потом, будто вспомнив о договоре, тихо спросил: — А что мне говорить? — Ну, не знаю… — протянул Джон. — Вот скажи, почему именно она? Почему она тебе важна? Я ведь тоже ничего так. Лицо почти как у тебя. Но ты на меня не смотришь так. В его голосе была усмешка, но под ней — что-то настоящее. Может, ревность. Может, тоска. Или просто невыносимое желание понять. — Просто так... — Ответил ангел не зная что ещё можно добавить. — Просто так? — спросил Джон. — Серьёзно? Даже не объяснишь? Лололошка смотрел прямо в него. Долго. — Волосы, — наконец найдя подходящий ответ продолжил он. — Что? — У неё красивые волосы. Джон замер. Почти расхохотался. — Из-за волос? Серьёзно? Лололошка покачал головой: — Не из-за этого. Просто… чувствую. Она — хорошая. Тёплая. Не такая, как все. — А я? Я не тёплый? — Джон выпрямился, смотрел прямо в лицо существа. — Я, между прочим, тоже красивый. Мы с тобой почти одинаковые. Лололошка снова смотрел. А потом тихо, с лёгким удивлением в голосе: — Я не знал. — Что? — Что мы похожи. Я не знал, как выгляжу. Никогда не видел. Или не помню. —Не думал, что ты даже не знаешь собственного лица. С какой-то иронией сказал это JDH. — Как тебя поймали? — спросил Джон, разглядывая его руки. — Не пойму. Ты слишком сильный, чтобы тебя просто так схватили. Слишком… Он помолчал. — У тебя же руки отличные — крепкие. А когти, как у настоящего зверя. Острые. Хотя... — Джон вскинул бровь. — Ты же можешь делать их как у людей? — Могу, — спокойно ответил Лололошка. Он показал. В одно мгновение ногти из длинных, загнутых когтей стали обычными, притуплёнными. А потом вновь вернулись в прежнюю форму. — Удивительный у тебя организм, — выдохнул Джон. — И вот при всём этом… тебя всё равно посадили в клетку. Хотя ты говоришь, что тебе здесь как дома… Тепло, безопасно, бла-бла-бла. Но всё равно — зачем тебе именно этот дом? Мог бы взять чужой. Мог бы убить. Тебе же всё равно. Наступила тишина. Лололошка поднял на него глаза — те самые, пустые, чёрные. И спросил: — Убивать… плохо? Джон моргнул. — Ты серьёзно? Неужели ты не знаешь, что такое мораль? — Он усмехнулся. — Ай-яй-яй… Он хотел было пошутить дальше, но, заметив, что Лололошка даже не понял, что это была шутка, прокашлялся и сменил тон: — У людей считается плохим убивать других. Особенно, если те ничего тебе не сделали. Ну, по крайней мере, большинство. — Мне не нравится, когда ко мне подходят слишком близко, — тихо сказал Ло. Это было всё, что он сказал. Больше — ни слова. Будто не знал, как объяснить. Или не хотел. Джон не стал давить. Ответа он так и не получил — ни на вопрос о побеге, ни о «доме». Но и ладно. Не самое страшное. День шёл своим чередом. Джон оставил существо в покое, дав тому возможность отдохнуть. Лололошка вернулся в свою клетку — без страха, но и без желания оставаться снаружи. Он всё ещё не доверял Харрису настолько, чтобы спокойно разгуливать по лаборатории. Может, это задело Джона. Может, нет. Сейчас были и другие дела. Отчёты. Анализы. Мелкие исследования. А ещё — встреча с Саймоном. Они давно не говорили. Пора было обсудить обновления в автоматонах, новые протоколы, прочие мелочи, которые в этом месте никогда не заканчивались. Как бы Джон ни хотел сейчас углубиться в исследование Ло, он знал — нельзя. Следующее, что он планировал, — взять кровь. Посмотреть, какая она. Но позже. Он вышел из кабинета, взяв с собой документы, и направился в кафетерию. И, как и ожидал, Саймон уже там. Сидел с чашкой кофе, довольный, как всегда. — Хо, Джон! Какими судьбами? — оживился он. — Ты же обычно не выходишь из своего логова. Особенно сейчас, без Молли. Ты исчез как тень. — Не знаю… — Джон пожал плечами. — Сложно объяснить. Слова прозвучали рассеянно. Он всё ещё был в своих мыслях. Саймон был к такому привыкший. И даже любил это — по-своему. — Ну-ну, расскажи. Это из-за того существа, да? — Сам догадался, — вздохнул Джон. — Сложно изучать того, кто вроде бы человек, но совсем не человек. Хотя ты вряд ли поймёшь. Он не успел осознать, насколько обидно это прозвучало. Саймон почувствовал укол — неприятный. Он всегда считал себя личностью, пусть и созданной. Он чувствовал. У него было настоящее, и было будущее. И всё же — проглотил. Привычка. — Да, понимаю… сложно. Особенно если объект не пускает тебя ближе, — сказал он, будто отвлекая собеседника от собственных слов. Джон мог бы рассказать, что Ло уже пошёл с ним на контакт. Что до него — с Райей. Но это была не та информация, которую нужно было раскрывать. Они обсудили проекты, договорились о задачах, и Джон ушёл. Слишком много внимания — как всегда. Гений из Америки. Всё ещё вызывал шёпоты в коридорах. Он вернулся в кабинет. Лололошка сидел в клетке, не реагируя. Будто специально. — Ладно, — буркнул Джон. — За работу. Компьютер. Бумаги. Код. Протоколы. Через время он перешёл в лабораторную — работать с химикатами в кабинете было небезопасно. Так прошёл день. Насущный, тяжёлый, и… удивительно быстрый.