Без права на любовь

Это лето выдалось особенно жарким. Гермиона проснулась посреди ночи и поняла, что дико хочет пить. Будить домовика в три с лишним часа ночи — последнее, чего ей хотелось бы, а потому, сунув ноги в мягкие тапочки, девочка прямо в пижаме направилась на кухню за водой. Проходя мимо гостиной она услышала голоса. Дверь была приоткрыта, а потому, Гермиона скорее автоматически остановилась, ненароком вслушиваясь в разговор. — …пока что отпустили, но утром они обязаны забрать меня как подозреваемую. Сердце девочки упало. Это была Беллатрикс. И голос её был не таким как обычно. Даже десятилетняя Гермиона поняла — случилось что-то ужасное. Ей вдруг стало несвойственно холодно для жаркого лета. — Подозреваемую? Это бред, Белла, — ответила ей Нарцисса. — Цисси, это стандартная процедура, мракоборцы обязаны. Хотя бы до допросов, а может, и до суда. — Белла, отдай мне бутылку, пожалуйста. Тебе надо поспать. Пойдем я отведу тебя в гостевую спальню и вот, выпей настойку с травами. — Отвали, Цисси, — грубо, совсем не свойственно для общения с сестрой, отмахнулась Беллатрикс. — В твоей настойке меньше сорока градусов, я не пью на понижение, во мне пол литра виски. — Это я вижу, — сказала Нарцисса, как-то непривычно мягко для ответа на предыдущее обращение. Обычно, она бы плеснула ядом в ответ, но сейчас, почему-то продолжила ещё более мягким голосом, — я прошу тебя, не пей больше. Тебе надо быть завтра в адекватном состоянии. — Ты правда думаешь, что после этого я когда-нибудь буду в адекватном состоянии?! Ты слишком высокого мнения о моих нервах, сестренка. — Белла, я знаю, что ты ненавидишь когда с тобой так носятся, поэтому просто пойдём в спальню. — Раз знаешь — можешь оставить меня в покое, — снова огрызнулась Беллатрикс. — Спальню я найду без твоей помощи. — Останешься на ночь? Точно? Не уходи в таком состоянии, прошу, — почти умоляющим тоном прошептала Нарцисса. Гермиона похолодела и решила продолжить путь на кухню. Каком таком состоянии? То, что Белла выпила никогда не мешало ей трансгрессировать. Гермиона могла по пальцам пересчитать, когда тетя оставалась в мэноре за всю свою жизнь. Аккуратно налив себе воды, девочка заметила, что сердце её стучит громче обычного. Может, виной всему темнота и тишина. На обратном пути она увидела, что дверь в гостиную распахнута ещё сильнее, а голоса утихли. Глубоко вдохнув, она сделала шаг внутрь. Матери не было. Видимо, бросив свои уговоры, Нарцисса пошла спать, ведь часы показывали половину четвертого утра. — Тетя Белла? — робко окликнула женщину Гермиона. Беллатрикс сидела на диване, лицом к негорящему камину, и тупо смотрела в одну точку. Она не дернулась, и обернулась далеко не сразу, а лишь когда Гермиона уже подошла ближе к ней. Увидев женщину, сидящую с полупустой бутылкой виски в руках и пьющую из горла, Гермионе резко стало не по себе. А когда та посмотрела на девочку кроваво-красными глазами и повернулась покрасневшим лицом, Гермиона пошатнулась от ужаса. Она что… плакала? Нет, Беллатрикс выглядела так, словно последние пару часов провела в сильнейшей истерике, но эта мысль была самой неправдоподобной в мире, которую только можно отнести к женщине. Белла, которая на всё реагировала коронной усмешкой или на худой конец, ледяным взглядом, как будто бы просто не умела плакать. И тем не менее, красные глаза блеснули в свете люстры, после чего женщина сделала ещё несколько глотков виски прямо из бутылки. — Мы разбудили тебя? — спросила она севшим голосом. Гермиона тут же покачала головой, всё ещё прибывая в шоке от состояния тети, в котором раньше не могла её даже представить. — Нет, я просто… спустилась попить воды и… — И стояла подслушивала под дверью, — закончила за неё Белла. — Много слышала? — Нет. Только как мама пыталась уговорить тебя пойти спать и не пить больше… — она подошла ближе, сев на диван почти вплотную и робко положила руку на руки женщины, всё ещё сжимавшие горлышко бутылки, почти шёпотом произнесла, — у тебя что-то случилось? Беллатрикс не ответила. Она поставила бутылку на столик и взяла руку девочки в свои две. Челюсть её была сильно сжата и Гермионе стало немного не по себе. Но затем женщина притянула её к себе, обнимая одной рукой, и прижалась лбом к макушке Гермионы, так, что черные спутанные кудри занимали всё пространство, что могла видеть девочка. — Да, принцесса, случилось, — хрипло произнесла она, впервые назвав её так, как раньше называл только Руди. Несколько невольных всхлипов после стали окончательным убеждением для Гермионы, что насчёт истерики она не ошиблась. Они сидели так какое-то время, абсолютно молча, не считая громкого и неровного дыхания Беллы, которое успокаивалось со временем. От неё всё так же вкусно пахло вишней и миндалем, только теперь ещё, очень сильно огненным виски. Рука Гермионы сжимала руку Беллатрикс, и женщина отвечала тем же, порой сжимая её слишком крепко, но девочка и не думала о том, чтобы её убрать. Она чувствовала, что нужна ей. Чувствовала её боль. И догадки, одна страшнее другой, невольно просачивались в голову. Беллатрикс отстранилась и прежде чем встать, поцеловала Гермиону в лоб. Это было по-домашнему успокаивающе. Однако, когда она встала на ноги, девочка начала понимать, сколько в ней алкоголя. Она еле стояла на ногах, но потянувшись за бутылкой, сделала ещё несколько больших глотков. — Белла… — робко сказала Гермиона, — пожалуйста, не нужно больше, — почти взмолилась она, — ты на ногах не стоишь. — Обижаешь, — горько усмехнулась Беллатрикс, но бутылку закрыла, хоть и не стала ставить обратно на стол. — Ладно, давай послушаем твою мать и пойдем спать. Несмотря на громкие заявления Беллатрикс о том, что она твердо стоит на ногах, до второго этажа они дошли вместе, ровно как и до гостевой спальни, и всё это время Лестрейндж использовала девочку как основную опору, а когда теряла равновесие, сильно ругалась. Гермиона довела Беллатрикс прямо до кровати, застеленной в гостевой комнате, куда женщина легла прямо в одежде. Когда она повернулась на бок Гермиона увидела у неё такие же красные, но абсолютно пустые глаза. Она аккуратно опустилась в кресло рядом с кроватью и протянула руку, переплетая пальцы с пальцами Беллы. Та лишь глубоко выдохнула. — Прости меня за это состояние, малышка. Ты не должна была видеть меня в нём, — её речь была сильно четче, чем походка под действием огромного количества алкоголя. — Но я бы не вынесла эту ночь по-другому. — Она поднесла руку девочки ближе и на мгновение прижалась губами к её тыльной стороне, в абсолютно немой благодарности за то, что Гермиона сейчас рядом. Девочка не отпускала руку Беллатрикс до того момента, пока та не уснула, и сама не заметила как задремала, свернувшись в кресле калачиком, и всё ещё держа её за руку. Проснувшись рано по привычке, и почувствовав, как всё тело затекло от ужасной позы для сна, она тихо встала, задернув шторы так, чтобы утренний свет не разбудил женщину и взяв бутылку недопитого виски, вышла из комнаты, направляясь в свою. Добравшись до своей кровати, девочка вскоре снова заснула. Ей показалось, что она только-только сомкнула глаза, как уже услышала скрип двери и голос матери: — Гермиона, что это делает у тебя в комнате? Разлепив глаза с трудом, девочка поняла, что речь идёт об оставленной у её кровати почти пустой бутылке виски. — Я забрала её у Беллы, чтобы она не выпила еще больше, — честно ответила Гермиона. Глаза Нарциссы невольно округлились. — Забрала? У Беллы? — это словосочетание никак не укладывалось у неё в голове. — Милая, а она где? — Она спит в гостевой комнате, — продолжила Гермиона сонным голосом, ожидая, что сейчас мать начнёт расспрашивать её и ругать за то, что она не спала полночи. Но Нарцисса, к огромному удивлению, ограничилась одним: — Ладно. — Мама, что произошло? — поднялась Гермиона в кровати, окончательно просыпаясь. Нарцисса потупила взгляд. — Приводи себя в порядок и спускайтесь с Драко на завтрак. Там поговорим, — коротко ответила блондинка и вскоре закрыла за собой дверь, забрав бутылку виски из комнаты ребенка. Гермионе оставалось сделать то, что было велено, и через пятнадцать минут, она уже переодетая шла вниз по лестнице, догнав в самом низу сонного Драко, который крайне трудно вставал по утрам в отличие от сестры. В холле они заметили каких-то людей, с которыми Люциус уже прощался, направившись в столовую и не обращая внимания на детей. — Что-то произошло ночью, — прошептала Гермиона Драко, подойдя поближе. — Что? В смысле? — не понял тот, всё ещё пытаясь проснуться, — что за оживление в поместье в такую рань? Гермиона пожала плечами уже на подходе к столовой. Оттуда слышались приглушенные голоса родителей. — Люциус, скажи ты им. — Почему я? — Я не знаю как, — растерянно ответила Нарцисса. Растерянность — это то, что можно было услышать от этой женщины крайне редко. Гермиона похолодела от этого, и переглянувшись с Драко, вошла в столовую, где уже был накрыт завтрак. Родители сидели, не притронувшись к еде, и кажется, ждали их. Дети молча заняли свои места за столом, пристально смотря то на одного, то на другого родителя. Люциус опустил голову. — Дети, — негромко начал он, — в нашей семье произошло ужасное событие. Этой ночью погиб ваш дядя Рудольфус.