Без права на любовь

Что-то внутри Гермионы оборвалось. Оборвалось резко и бесследно куда-то упало. Её затошнило. Еда, стоявшая на столе, вдруг начала лишь усугублять это состояние. Отец продолжил: — Послезавтра будут похороны. Хоронить будем пустой гроб. — Что? Почему? — первым пришел в себя Драко. — Это произошло в Отделе Тайн. Мы вряд ли когда-то узнаем подробности, ведь там всё сверх секретно, известно только то, что тела его нет. Гермиона не хотела есть. Она смотрела на то, как семейство молча и неохотно поедает завтрак, а сама лишь хотела поскорее оказаться где-нибудь подальше отсюда. Её мозг абсолютно отказывался верить в происходящее, однако на самый волнующий её вопрос она всё же решилась. — А Белла? Она останется у нас до… похорон? — голос Гермионы звучал несвойственно ей самой. Ответил снова Люциус. — Нет. Я думаю ближайшие дни она проведёт на допросах в Министерстве. Мракоборцы завели дело и… — Люциус, — осекла мужа Нарцисса. — Нет, папа, скажи, — не смотря на мать, взмолилась Гермиона. — Что происходит? Почему её будут допрашивать? Какое дело? — вопросы в её голове, казалось, не имели конца, ещё с этой ночи, а с такими новостями их стало только больше. — Это произошло когда они вместе были на работе. Белла была рядом с ним в этот момент, и это стандартная процедура, когда сначала заводится дело об убийстве, а потом, всё опровергается и закрывается как несчастный случай. Так что всё будет в порядке, просто ей придётся провести много времени там на разного рода допросах со следствием. Разве можно человеку в таком состоянии ещё сильнее делать хуже? Ей же и так плохо, какие допросы, какое дело об убийстве? До конца завтрака по комнате разносился лишь звук столовых приборов. Гермиона, так ничего и не съев, встала из-за стола первой, вскоре покинув столовую. Она с трудом прошла мимо гостевой спальни, борясь с диким желанием оказаться рядом с Беллой, но головой понимая, что той лучше поспать сейчас, перед всем этим ужасом. Зайдя в свою комнату, она закрыла дверь и вскоре оказалась на кровати, по щекам её лились слезы, впитываясь в одеяло. Гермиона проплакала полдня, безуспешно пытаясь отвлечь себя книгами, строчки в которых всегда расплывались из-за подступающий к глазам слёз. Рудольфус был потрясающим, нет, самым лучшим дядей, которого только можно пожелать. В голове Гермионы Белла и Руди всегда были чем-то единым целым, как её мама и папа, и представить Беллатрикс одну было крайне сложно. Всё это в целом было сложно. Слишком спонтанно, слишком несправедливо. Гермиона за свои десять лет успела привыкнуть к тому, что бабушки и дедушки, а также тяжело болеющие знакомые умирают. Но чтобы вот так. Просто взять и смириться с тем, что человека больше нет? С тем, что никогда больше он не появится на пороге поместья, с улыбкой не скажет «принцесса», никогда больше её не обнимет. Нет. Это было слишком. Следующие дни в поместье было несвойственно тихо. Беллатрикс она увидела только через день, на похоронах, куда Гермиона с Драко напросились чуть не в слезах, обещая вести себя идеально и убедив родителей в том, что они достаточно взрослые, чтобы посещать такие мероприятия, ведь им обоим уже было по десять лет. Церемония проходила немногим дальше поместья Лестрейнджей, около озера, где были похоронены рядом предки Рудольфуса. Гермиона, Драко, Нарцисса и Люциус, полностью в черном, стояли вместе, неподалеку от гробницы, но не так близко как Беллатрикс и Рабастан Лестрейнджи, находившиеся прямо у пустого гроба. На лице Беллатрикс не было и следа красных глаз и всего того, какой видела её Гермиона в ту ночь. Нет, женщина выглядела безупречно, как и всегда ранее, разве что взгляд, направленный на пустой гроб, был ещё более опустошенным. Рабастан же был сильно бледнее обычного, и периодически брал за руку Беллатрикс, скорее сам нуждаясь в поддержке, нежели оказывая её. Людей, сидевших немногим дальше на стульях было много. Очень много. Гермиона бы не ошиблась, если бы сказала, что там была как минимум половина служащих всего Министерства магии, а также многочисленные родственники Блэков и Лестрейнджей. Полыхнуло белое пламя, а через несколько секунд гроб поглотила мраморная гробница. Гермиона увидела, как Рабастан до побеления сжал руку Беллы в этот момент, а она лишь сильнее сжала челюсть. Гермионе настолько не верилось во всё происходящее, что казалось, будто она наблюдает за всем этим со стороны, словно читая книгу, и абсолютно не признавая всё это реальностью. После этого, кажется, каждый сидевший по очереди подходил к Беллатрикс и Рабастану, говоря какие-то слова поддержки и соболезнуя. Гермиона смотрела на Беллу и видела, как той хочется, чтобы все они оставили её в покое. Она была вымотана допросами и провела последние сутки в Министерстве, а теперь была вынуждена стоять там и слушать это всё. Почему? Почему никто из них не видит, что лучше просто оставить её сейчас? Гермиону просто до ужаса возмущал этот факт. Она видела каждое сжатие челюсти женщины, каждый выдавленный из неё кивок и какие-то слова, не имевшие ничего общего с истиной. Больше всего девочке хотелось взять её за руку и увести подальше от этой толпы, что вскоре и сделал Рабастан, которому Гермиона мысленно была очень благодарна. После похорон она не видела Беллатрикс долго. Та не появлялась в Малфой Мэноре и от родителей о ней было мало что слышно. Гермиона только в августе узнала, что дело мракоборцы закрыли, суды завершились и Министерство оставило её в покое, а сама Беллатрикс продолжила работу в Отделе Тайн. — Папа, неужели ты не можешь попросить их? — взмолилась в очередной раз Гермиона, — ты же в совете попечителей школы. Дело было в том, что одиннадцать Гермионе исполнялось в сентябре, а в Хогвартс она попадала, получается, только через год. Эта несправедливость разрывала её изнутри, на год отсрочивая получение собственной палочки и начало обучения. — Мы обсуждали это сотню раз, Гермиона, — вновь повторял Люциус. — Даже если я могу это сделать, ты правда хочешь идти против правил? Они выстраивались веками. А ещё, неужели, ты не хочешь быть вместе с Драко? — Хочу. Только я не уверена, что буду с ним, даже если поступлю в один год, кто гарантирует, что мы будем на одном факультете? — Никто, дорогая, ты имеешь все шансы попасть в Когтевран, — потрепал по голове дочь Малфой.