Без права на любовь

Резкий хлопок трансгрессии застал Нарциссу Малфой врасплох прямо посреди чаепития. Беллатрикс появилась посреди гостиной наплевав на все правила и приличия. Она подошла к сидящей за столом Нарциссе и протянув руку, нагло зарылась ею в блондинистые волосы, ещё секунду назад собранные в идеальную прическу. Нарцисса ожидала чего угодно после вчерашнего разговора. Например того, что сестра сейчас оторвет ей голову, или осыпет ругательствами, ткнув головой прямо в чашку с чаем. Всего, но не этого. — Цисси… — протянула Беллатрикс, ласково перебирая выбившиеся посредством её же действий блондинистые локоны, такие же как в детстве, но чуть более грубые, — моя маленькая сестрёнка, — она намеренно растягивала слова. — Ты пьяная? — холодно спросила хозяйка дома, взглянув на сестру. Беллатрикс покачала головой. — Трезвая как стекло. — Тогда что происходит? Я сказала тебе, чтобы ты больше тут не появля… — не договорила Нарцисса. — Тш, — оборвала её Белла уже сильно грубее, — я полностью выслушала тебя вчера, а теперь ты послушай меня внимательно. Гермиона соверш… — Как ты смеешь вообще называть её имя? Как смеешь приходить сюда и говорить со мной о ней?! — вскипела Нарцисса, попытавшись вскочить со стула, однако сильные руки сестры грубо легли на плечи, заставив её остаться на месте. — Я кажется сказала, послушать меня внимательно, — голос её был острее тысячи заточенных лезвий, что заставило Нарциссу замолчать. — Гермиона совершеннолетний человек, и ты не имеешь права управлять её жизнью. Я пришла сюда, чтобы забрать её с собой, и решать, пойдет она или нет, ни мне, ни тебе, ни Люциусу, а только ей одной. Во всём, что касается нас двоих я буду слушать только её мнение и ничего ты с этим не сделаешь. Бей кулаками хоть в стену, хоть в меня, но придётся смириться с фактами. Она наконец опустила плечи сестры и обойдя стол, села напротив, смотря прямо в светлые глаза. Вот она — глава дома Блэков. Непоколебимая, несломленная и четко знающая, чего хочет. Откинув назад густую копну кудрей, она продолжила: — Что касается нас с тобой. Я могу понять всё, сказанное тобой вчера. Я достаточно взрослый человек, чтобы забыть это и жить дальше, но тут уже решать тебе. Ты крайне дорогой и близкий мне человек, я люблю тебя всю жизнь, несмотря ни на что, но я откровенно задолбалась, от факта того, что ты вечно хочешь изменить меня. Нет, моя милая, этому не бывать. Я останусь такой, какая я есть, со всеми плюсами, минусами, и, возможно, с рукой Гермионы в своей руке. На этом моменте мы можем разойтись с тобой навсегда, больше не видеться, и даже не здороваться, будто не знаем друг друга всю чертову жизнь. А можем… — она откинулась на спинку стула, прокручивая собственный локон в пальцах, — а можем продолжить общаться и даже стать нормальной семьей, настолько, насколько это возможно. Тут уже выбор за тобой. Нарцисса долго молчала, рассматривая черты лица Беллатрикс, словно видит её впервые в жизни, и периодически переводя взгляд на кружку недопитого чая. Сделав пару глотков остывшего напитка, она негромко сказала: — Можешь позвать Гермиону. Я посмотрю на её решение. Пусть она сделает это при мне, а не с тобой наедине. — Далеко ходить не надо. Да, малышка? — сказала она чуть громче, заставив Гермиону за приоткрытой дверью вздрогнуть, резко выдохнуть и отворить её до конца, войдя в столовую. — Как ты узнала? — не понимая, где она допустила ошибку, спросила девушка. Нарцисса сидела не менее удивленная произошедшим. — Почувствовала, — обыденно ответила Беллатрикс, пожав плечами. Поднявшись со стула и неспешной походкой сделав несколько шагов ей навстречу, — всё слышала? — Почти да, — не стала врать Гермиона. Она держалась достаточно холодно. — Я была в библиотеке и подошла к двери сразу после хлопка трансгрессии. — Хорошо, — Беллатрикс остановилась прямо перед девушкой. — А теперь и ты послушай меня. Я знаю, да, я вчера сбежала. Почему? Потому что мне было мягко говоря хреново. Не каждый день слышишь от родной сестры всё то, что и сама ты прекрасно слышала. Однако я достаточно адекватный человек, чтобы отпустить ситуацию, впрочем, это ты тоже слышала. Я пришла сюда за тобой. Я считаю, что ты одна можешь решать такие вещи в своей жизни, и этим я возможно ставлю на кон все возможности наладить хоть какие-то отношения со своей семьей. Темные как ночь глаза в этот момент словно стали светлее, столкнувшись с глазами девушки. — Скажи мне, Гермиона, ты пойдешь со мной? Она протянула руку девушке, и эта рука замерла в воздухе с открытой ладонью. И если внимание Гермионы, как и её взгляд метались от матери, близкой к состоянию истерики, к уверенной и непоколебимой Беллатрикс, ждавшей её ответа, то внимание самой Беллы было занято лишь Гермионой. Казалось, что она абсолютно не замечает, что в помещении присутствует кто-то ещё. Ей было всё равно. Темные глаза смотрели на Гермиону, считывая каждый её вдох. Гермиона же несколько раз перевела взгляд с Беллы на мать, голубые глаза которой блестели впервые на памяти девушки. Сердце её билось слишком быстро, так, словно она бежит марафон. Малфои растили её почти всю её жизнь, они не дали ей оказаться в детдоме, они заботились о ней, как бы холодно это ни было, но они делали это по-своему. И какими бы они ни были, они ни разу в жизни не бросали её. Что будет, если она поставит на кон всё, что у неё есть и проиграет? Что если она когда-то расстанется с Беллатрикс, а семьи у неё больше не будет? Никакой. Что если сейчас, сделав выбор, она больше никогда не сможет сюда вернуться? Может, Люциус с Нарциссой при каждой их встрече будут делать вид, что они не знакомы? Что если она сейчас потеряет всё? Как я могу потерять всё, если она — и есть моё всё? — подумала Гермиона, снова переведя взгляд на протянутую руку, а затем и на темные бездонные глаза. — Она тоже придя сюда поставила на кон всё. Она точно также рискует всем. Ради меня. Ради нас. — Да. Две буквы, которые ещё никогда не были столь трудными и лёгкими в произношении одновременно. Гермиона протянула руку, вложив её в ладонь Беллатрикс, и та, полностью скрытая кудрями от сестры, победно усмехнулась, переплетая их пальцы. Сделав более подобающее для ситуации выражение лица, она повернулась к сестре, и обе подошли вместе к Нарциссе, держась за руки. Она встала, всё ещё оставаясь ниже Беллатрикс, которая смотрела на сестру сверху вниз. — Вот так, Нарцисса, — сказала Беллатрикс. — Ты можешь делать что хочешь, но эту руку — она подняла сомкнутые руки выше, открыто смотря в лицо сестры, — я не отпущу никогда. — Мама, — подала голос Гермиона, и обе сестры тут же перевели взгляд на неё. Девушка прокашлялась и продолжила, — прости, если я делаю тебе больно. Вы много значите для меня, очень много. Я благодарна вам за всё, правда, и я… очень сильно вас люблю. Но это, — она тоже многозначительно подняла руку, переплетенную с рукой Беллатрикс, — это то, как я мечтаю прожить свою жизнь, и боюсь, упустив такой шанс, больше не сумею быть счастливой. Тебе принять это будет гораздо труднее, чем Драко и папе, я знаю. Но это так. Я люблю её уже много лет, прекрасно осознавая, что это неправильно, но ничего не могу с собой поделать. Я настояла на всём этом, вплоть до того, что это я виновата, что МакГонагалл узнала и доложила тебе. И как бы не хотела Белла взять ответственность на себя, по факту — она лежит на мне. Это мой более чем осознанный выбор. И я бы очень хотела, чтобы ты приняла его, каким бы неправильным он не был. Все молчали. Долго и напряженно. Нарцисса явно разрывалась между тем, чтобы растоптать в себе всё, что чувствует, и тем, чтобы потерять в один день и сестру и дочь. Возможно навсегда. Молчание нарушила Беллатрикс. — Давай оставим её, — обратилась она к Гермионе и уже было сделала шаг в сторону двери, как Нарцисса подала голос. Куда более пропитанный эмоциями, чем обычно. Кажется, она просто психанула. — К черту вас, — всплеснула руками миссис Малфой, — делайте, что хотите. Я не собираюсь терять вас обеих из-за ваших чертовых неправильных ненормальных чувств, — она закатила глаза. Беллатрикс усмехнулась, правильно растолковав ответ сестры. — Тогда мы тем более пойдём, оставив тебе время на смирение, — она направилась к двери, ведя за собой Гермиону. — Может я соберу вещи? — негромко спросила девушка. — Лучше не сегодня, — ответила ей Беллатрикс, — судя по ответу Цисси, тебя никто не выгоняет с этого дома. Вернешься в любой другой день, а сейчас пойдём. Гермиона кивнула, направившись следом. — Белла, — донеслось из-за их спин. Обе остановились, и Нарцисса, подошедшая к ним, кивнула сестре, прося подойти ближе. Белла разомкнула пальцы, оставив Гермиону в стороне и подошла к сестре, которая вскоре скромно прижалась к её щеке губами. Белла улыбнулась, крепко обнимая сестру и абсолютно нескромно несколько раз целуя в щеку. Стоявшая на расстоянии Гермиона всё же услышала сильно приглушенный голос «люблю тебя», — привычная в нём хрипотца звучала по особенному тепло. После этого Гермиона тоже обнялась с матерью, наверное так крепко и чувственно, как никогда в жизни. Эти два дня показали ей небывалые вещи. Даже железную леди Малфой можно вывести на эмоции. Разомкнув объятия и вновь взяв за руку Беллу, Гермиона позволила ей перенести обеих в более теплый и комфортный холл поместья Лестрейнджей. Гермиона едва открыла глаза, ожидая увидеть привычную картину, как из груди её вырвался удивленный вздох. — Вау! «Вау» — было всё, что предстало взгляду девушки, от сотен свечей, создававших приглушенное свечение, потому что свет исходил только от них, и до такого же количества букетов алых роз, находящихся буквально везде, включая лестницу и второй этаж, виднеющийся отсюда. Дорожка из темного ковра была усыпана тысячами лепестков. Масштаб и красота этого захватывали дух. Беллатрикс Блэк умеет быть романтичной? Кажется, она и правда делает либо на миллион процентов, либо не делает вовсе. — Ты… знала что я соглашусь? — перевела взгляд на хозяйку поместья Гермиона. — Откуда? — Чувствовала, — снова беззаботно пожала плечами Беллатрикс. — Ну, если бы ты сказала «нет», я просто спалила бы это всё к чертям. Гермиона рассмеялась. На душе у неё вдруг стало небывало легко. Тепло расплывалось по всему телу. Здесь она чувствовала себя как дома. Наверное, впервые в жизни, это чувство дарило столько спокойствия. Белла подошла ближе, медленно притянув девушку к себе, и сильно понизив голос сказала: — Добро пожаловать домой, моя девочка, — губы её коснулись губ Гермионы, прежде чем прошептать прямо в них, — мой вечный огонь.