Без права на любовь

Той ночью Гермионе не сомкнула глаз. Сердце постоянно билось так сильно, что ощущалось во всех конечностях. Страх за реакцию матери на рассказ МакГонагалл перебивал все чувства, окутывая с головой. Её морозило всю ночь, за завтраком, где она не съела на грамма еды, и всю дорогу в Хогвартс-экспрессе. Когда на платформе она попрощалась с друзьями и Драко, её охватила настоящая паника, буквально сотрясая всё тело. Она глубоко выдохнула и трансгрессировала на тропу, ведущую к Малфой мэнору. Тучи над домом сгущались, а холодный зимний воздух обдал все открытые участки тела девушки. Она прошла к дому, тихо отворив входную дверь. Когда крики из столовой донеслись до её ушей она тут же забыла об осторожности и о чемодане, ринувшись туда. Влетев в большую столовую девушка увидела, как Нарцисса Малфой, покрасневшая от гнева, кричит на сестру, что-то в неё кидая. Звон стекла и Гермиона ринулась к Беллатрикс. — Не подходи, — резко предупредила она. Гермиона остановилась как вкопанная. Нарцисса на секунду перевела на неё взгляд, и кажется, удостоверившись, что у девушки по прежнему две руки две ноги, переключилась на сестру, голос её был искажен до неузнаваемости и переходил на крик. Это что, искренние эмоции Нарциссы Малфой? — Тварь! Ты просто тварь! Я не могу поверить в это! Гермиону передернуло. Беллатрикс же смотрела на сестру открыто, спокойно, даже смиренно. — Как ты посмела вообще?! Она твоя племянница! Ты её на руках носила, ты относилась к ней как к Драко! Ты… Ты убирала трупы её родителей в ту ночь, ты забрала её из дома тогда! Какое право ты имеешь на это? — Никакого, — склонила голову Беллатрикс. — Я ненавижу тебя, — Нарцисса подлетела к сестре и влепила ей громкую пощечину. Беллатрикс не произнесла ни звука, не отшатнулась и не выставила щитов. Гермиона поняла, что сопротивляться она не станет. Намеренно. Вторая пощечина и Гермиона уже наплевав на запрет Беллатрикс ринулась к ней. — Мама. Не надо, — только и успела вымолвить она, как невербальный Петрификус Тоталус, несомненно, от самой Беллатрикс, парализовал её тело, заставив замереть, неподвижно смотря на сестер, без возможности что-либо сделать, пошевелить хоть единым мускулом. Нарцисса, не обращая внимания ни на что вокруг, схватила женщину за челюсть, сжимая до побеления и заставила поднять глаза. — Посмотри на меня, — крик ненадолго стих, переходя на голос, сравнимый с тысячей лезвий, — ты ужасна. Ты просто старая извращенка. Ты хуже гадов маньяков-насильников. Ты отвратительна. — Никакого насилия не было, Нарцисса. Она вполне взрослый человек. — Она ребенок! — взревела миссис Малфой, впившись ногтями в челюсть сестры. — А ты взрослый, но абсолютно неадекватный человек! Как ты могла допустить это?! Хотя бы мысль об этом! Она резко отпустила её лицо, чуть не отшвырнув от себя брюнетку. — Как долго это продолжается?! — С её совершеннолетия, — голос Беллатрикс всё ещё был ровным и безэмоциональным. — Что ты с ней делала? Смотри мне в глаза! — Ничего незаконного и насильственного. Цисси, включи мозг, мы не кровные родственники. — Мозг?! Ты говоришь это мне?! — Понятно. Видимо, не сегодня. — Закрой свой поганый рот, Белла! — тонкая рука с небывалой силой схватила сестру за копну черных кудрей, резко дергая вниз. — Сволочь! Что сказала бы Вальбурга на это сейчас? — Думаю, она бы поняла, — в голосе Беллатрикс звучал чуть ли не смешок. За эту наглость Нарцисса изо всех сил дернула её за волосы, заставив зашипеть от боли. Гермионе было также больно. Больше всего на свете она хотела сейчас бросится туда. Оттащить мать от неё, встать между ними, принять это всё на себя, сделать что угодно, но только не молча наблюдать за тем, как Беллатрикс причиняют боль. По её собственной вине. По ужасной и отвратительно ошибке самой Гермионы. — Владей я круциатусом, я бы использовала на тебе его сейчас. Но увы, — бледный кулак со всей силы врезался в челюсть Беллатрикс, но от неё послышалось лишь более громкое шипение. Она поднесла руку ко рту и эта рука оказалась полностью в крови. Темные глаза смотрели на сестру с пустотой и абсолютным отсутствием сопротивления. — Ты — самое отвратительное, что случалось в моей жизни, — выплюнула ей в лицо Нарцисса. — Ты больше никогда не подойдешь к моей дочери! — Это не тебе решать, при всем твоем энтузиазме, Цисси, — прошептала Беллатрикс, вытирая рукавом платья кровь, заливающую все лицо и идущую теперь ещё и из носа. — Я уже решила это. Ты больше никогда не появишься на пороге моего дома! Я не хочу тебя видеть. — А твоя дочь хочет, — всё также спокойно продолжала Беллатрикс. — Что ты выберешь, Цисси, её счастье или свою гордость? Может, эгоизм? — Ты говоришь мне об эгоизме?! Ты?! — задыхалась от чистого гнева Нарцисса. — Ты извращенка и педофилка! Ты отброс общества, занимающийся насилием детей. Может, я и о тебе с Драко что-то не знаю?! — Ты идиотка? — спокойствию Беллатрикс подходил конец. — Я в сотый раз повторяю тебе, мы не кровные родственники с ней. И никакого насилия не-бы-ло. — Закрой. Свой. Рот. Я ненавижу тебя. — Она взрослый совершеннолетний человек, выбор которого может отличаться от твоих желаний и предпочтений. — Выбор, который ты навязала её несформировавшемуся мозгу практически насильно? Белла, я знаю тебя. Ты легко можешь вскружить голову, но надо понимать, с кем именно ты это делаешь! Гермионе хотелось кричать. Её разрывало изнутри. Я сама выбрала её. Я сама хотела этого. Мне ни с кем из вас не было так хорошо и комфортно. Я безумно её люблю. — Я никому ничего не навязывала. Никогда. И вообще, херовый из тебя родитель, если ты можешь назвать её мозг несформировавшимся. — Ты будешь говорить мне что-то о родительских качествах?! — Нарцисса буквально билась в истерике из гнева и ярости, она вновь ударила кулаком в лицо сестры и замахнулась в третий раз, но задела лишь край челюсти. Теперь не только по лицу, но и по шее и рукам Беллатрикс текла кровь. Кажется, ей было трудно дышать из-за неё. Нарцисса выбилась из сил, видимо, выместив большую часть злости. — Убирайся! Я не хочу видеть тебя в этом доме больше никогда! И Гермиону ты больше не увидишь! Никогда не тронешь её своими грязными руками, никогда не посмотришь на неё! Извращенка. Пошла вон! — Ок, — Беллатрикс взглянула в глаза сестре последний раз и трансгрессировала с громким хлопком. В тот же момент заклинание обездвиживания спало с Гермионы, но вместо облегчения она почувствовала лишь пустоту, накрывающую с головой. В смысле она ушла? Просто взяла и ушла? Без меня? Одна? Гермиона стояла и смотрела в пустоту, где недавно исчезла Белла, будто это заставило бы её материализоваться там заново. Мать тяжело дыша, села на стул. Руки её тряслись, а на одной даже осталась кровь Беллатрикс. Единственное, что доказывало то, что ещё недавно она была здесь. Гермиона не стала разговаривать. Она не хотела, не знала о чем, да и кажется не могла. К горлу её подступали жгучие слезы, а потому она поспешила наверх, желая поскорее скрыться в своей комнате. За окном падал белый снег. И не было ни одной фигуры в черном. поэтому Гермиона задернула шторы, хоть немного ощутив себя в безопасности. Она залезла на кровать прямо в одежде, пытаясь согреться в теплом одеяле, свернувшись комочком под ним. Слезы стекали на кровать, а бессилие от стресса и бессонной ночи брали своё. Болящие глаза слипались, но слезы продолжали катиться по ним. — Ты бросишь меня? — Нет. И где ты теперь? Почему я снова одна здесь?