Победителей не судят

      Ён Чик редко покидал стены квартир и пентхаусов, в которых жил. И здесь, в Корее, в особняке Хёнджина всё осталось на своих местах. Тут было всё необходимое для того, чтобы наслаждаться этой жизнью. Хочешь в бассейн? Пожалуйста! Твоя цель — поддерживать своё тело в хорошей форме? Держи спортзал, где не надо занимать очередь на тренажёр. Нравится смотреть фильмы и сериалы? Вот тебе домашний кинотеатр. Ты — геймер? Выбирай сразу три компьютера в разных спальнях, все мощные и тянут самые последние игры.       Ёну определённо нравилось ничего не делать. Наверное, в прошлой жизни, которую он забыл, он тоже был профессиональным бездельником и тунеядцем. Почему-то парень это чувствовал чисто на интуитивном уровне.       Со своим парнем Ён Чик с момента прилёта из Америки жил как с соседом, хотя секс был. Регулярный, но любовью там и не пахло. Когда Ён впервые увидел пришедшего Хвана, лёжа на больничной койке, то не узнал его. Ничего не почувствовал. И с того момента его присутствие всегда раздражало. Хотелось, чтобы его вовсе не навещали. Но Хёнджин настойчиво был рядом. А когда пришло время выписываться из больницы, до Ёна вдруг дошло, что ему попросту некуда было идти. Сиротка, у которого никого и ничего не было. Что ему ещё оставалось?       Согласившись на то, что правда за Хёнджином, Чик принял правила своего парня и понял, что партнёр-то его не так уж и плох, с финансовой точки зрения, и именно в тот момент было принято решение остаться. А после того, как Ён полностью восстановился, Хван отправил его жить в Нью-Йорк, лишь изредка навещая его там.       Хван Хёнджин был человеком деловой репутации. Весь из себя вечно занятой. Постоянно вис на телефоне по работе и даже во время секса мог прерваться на звонок. Он был наследником огромного многомиллиардного агентства АТМ, где штамповали кей-поп звезд Кореи, моделей и актёров. Так что его занятость была вполне оправдана.       Когда Ён Чик только пришёл в себя, то спустя пару недель нахождения в частной клинике, получил свои документы и личные вещи. И все они подтверждали, что он действительно Ён Чик и ему семнадцать лет. Хван говорил уже об этом, и дата рождения в паспорте была тому подтверждением, но глубинное чувство самосознания твердило о том, что что-то было здесь не так. Ён чувствовал, что будто бы прожил уже целую жизнь и в конец от нее так устал, что решил свести счёты с жизнью. Неужели такое могло произойти с ним в семнадцать лет? Да, выглядел он очень юно, но внутри ощущалась огромная зияющая дыра. Было ли это от потери памяти или от его прошлого жизненного опыта — парень не знал. Просто это ощущение обманутости никак его не покидало.       В жизни Чика мало было радости. Вернее, её не было совсем. Порой он целый день мог пролежать на роскошном диване в не мнение роскошных апартаментах, бесцельно глядя в потолок, выискивая неведомые узоры на кристально-белой и ровной поверхности. Есть. Спать. Иногда что-то смотреть в интернете. Но чаще всего в такие дни, полные аппатии, он отчаянно пытался вспомнить свою жизнь до аварии. И чем больше он старался, тем сильнее к ночи болела голова.       Дом Хвана был огромный и роскошный. Слово «простота», видимо, совсем не было знакомо его владельцу. В общем-то, эта любовь ко всему красивому, модному и глянцевому лоску хозяина дома проглядывалась во всём. В людях, которыми он себя окружал, предметах мебели и интерьера, дорогих иномарках только класса люкс, в огромной ухоженной цветочной оранжерее, расположенной на участке позади дома. Всё кричало о его любви к ярким и привлекательным вещам. И что он готов был платить любые деньги, лишь бы то, что ему действительно интересно, принадлежало только ему.       И Ён Чик себя ощущал именно одной из его очень красивых и дорогих вещиц, настолько дорогих, что Хван как будто бы даже боялся, что его украдут. Вечно контролировал каждый шаг через своих прихвостней и охрану. Вот только это немного, но напрягало. Хёнджин определенно его от чего-то усиленно уберегал. И хоть человек он был не суеверный, но складывалось такое впечатление, что он очень боялся какого-то сглаза или же ещё чего-то такого, о чём Ён даже не догадывался.       Хван позволял видеть Ёна только слишком узкому кругу людей. Лучшему «другу» — Феликсу. Своему отцу, который буквально за все года появлялся в жизни Ён Чика раз пять и все эти пять раз игнорировал его существование, даже не разговаривая с ним. И ещё парочке своих близких коллег, которые иногда зависали в его рабочем кабинете, решая проблемные моменты из жизни компании. Но ни с кем из этих людей Ён не был близок, они были всего лишь фоном в его скучной жизни примерного домоседа. Они не интересовались им, за исключением Ли Феликса, а Ён Чик не интересовался ими. Ему все было до фени. Он даже для приличия никогда не интересовался делами своего партнёра. И у них было так мало общих тем для обсуждения. Если Ёну и Хвану и удавалось поужинать вместе, то чаще всего такой вечер проходил в неловком молчании и заканчивался скучным сексом, не вызывающих почти никаких эмоций.       Ён Чик не понимал, зачем он Хвану. Ведь по сути он был полностью бесполезен, и вся его роль в жизни этого человека, сводилась к живой секс-кукле, добровольно заточенной в его руках. И даже секс Хвану не всегда был нужен от него. Иногда он просто кормил его вкусным ужином в ресторане, внимательно наблюдая, как ест Ён, а потом отвозил до дома и так же исчезал ещё на какой-то неопределённый срок. Словно играл с дорогой игрушкой, внезапно вспоминая о её существовании, а потом клал обратно — пылиться на полку.

      Гладкая холодная металлическая ручка не поддавалась натиску. Мокрые кровавые ладони соскальзывали с её поверхности, оставляя отвратительные багровые следы. Пальцы слипались между собой от подсыхавшей телесной жидкости. В тесном пространстве с тусклым светом висел тяжелый металлический запах свежей крови. Дверь никак не хотела открываться. Сердце бешено билось в груди, готовое выскочить наружу. За спиной точно кто-то стоял. Он не желал добра. От этого «кто-то» веяло смертью. Он был здесь, чтобы подарить её своему пленнику. Кровь. Она снова была повсюду. Ею были забрызганы мягкие кожаные кресла в кожаной оббивке чёрно-красного цвета, близко стоящие друг к другу. Ею была забрызгана маленькая дверь, странная и низкая, в мягкой бархатной обшивке. Ён Чик ещё никогда таких дверей не видел. И когда ему почти удалось открыть её, на голову сзади обрушился сильный удар.       Ён подскочил в постели. Ему снова приснился кошмар — сон, который каждый раз при пробуждении вызывал фантомные боли. Шрам заныл так, будто всё приснившееся только что с ним произошло. На спине выступил холодный липкий пот. Ложиться обратно спать не хотелось. Но сегодня Хван спал рядом, зарывшись ухоженным лицом в подушку и тихо дыша, повёрнутый к нему спиной. Он так редко появлялся в этом огромном особняке, что сейчас Ён Чик был искренне рад, что находился в спальне не один. Он аккуратно поправил подушку, чтобы Хёнджин мог свободно дышать, и лёг обратно в постель, только теперь совсем близко, вплотную к Хвану, не оставляя между ними и сантиметра пространства. Парень прижался доверчиво мягкой щекой к спине своего бойфренда, закрыл глаза. Хёнджин не проснулся, даже не поменялся ритм его дыхания. И Ён утешал себя тем, что это был всего-навсего глупый сон. Но почему он каждый раз после пробуждения погружался в пучину этого ужаса с головой и проживал всё так, словно это происходило на самом деле?       Утром хозяина дома уже не оказалось. Ну, как утром, в двенадцатом часу дня. Из-за отсутствия какого-либо графика и обязанностей Ён спал, как хотел и сколько хотел. Парень поднялся с постели и прошёл в душевую. Он чувствовал себя невыспавшимся и ужасно уставшим, будто вместо сна у него был ночной марафон по забегу от убийцы на хвосте. Прохладная вода обволакивала тело и успокаивала расшатанные нервы, но тревожные мысли никуда не девались из головы. Что это за помещение было в его снах? Маленькое, тёмное, с тусклой красной подсветкой, виднеющейся из-под кресел. Потолки помещения были непривычно низкими, а двери будто бы были сделаны для карликов. Это странное место было всегда одно и тоже. И кровь разлитая всюду. Хлюпающая под ногами. Впитывающаяся в кожу рук и одежду. Свёртывающаяся прямо на глазах.       С приездом в Корею сны стали сниться чаще, стали чётче и ярче, как будто только что просмотренный пёстрый видеоряд в кровавых оттенках.       Уже сидя за обеденным столом, Ён посмотрел на свои руки невидящим, отсутствующим взглядом. Не было ни крови, ни старых шрамов, но это ощущение подсыхающей и стягивающей кожу рук липкой сукровицы было такое явное, что теперь никак не шло из головы. Конечно, при разбитой голове без крови было бы не обойтись. Он мог дотронуться до неё в любой момент, и она осталась бы на руках. И это смазанным мазком неправильно отпечаталось в затуманенном сознании. Но почему теперь? Почему именно сейчас всё так активно стало всплывать из глубин сознания? Может, ещё чуть-чуть и память начнёт возвращаться?       — О, какие люди! Ты, верно, новый сторожевой пёс для Ёсика? Хван так любит нахваливать его симпатичную мордашку. Уже влюбился или как? Держи своего дружка в штанах.       Этот хорошо поставленный звонкий голос принадлежал ему — Ли Феликсу. И нахождение его сейчас в доме Хвана означало лишь одно. Либо они пришли сюда вместе, либо его сюда послал Хёнджин, чтобы выполнить очередное его поручение.       — Да ладно тебе, лицо попроще — и люди потянутся.       Знакомый голос прозвучал ещё ближе, и в обеденную зону вошёл сам Феликс. Следом за ним поспешил Бан Чан, кидая на незваного гостя недружелюбные взгляды.       — Привет, Ён. Хван сказал отвезти тебя на парные пробы. Забегая вперёд, скажу тебе о том, что и со мной в том числе будешь пробоваться на совместимость в кадре. — Феликс показушно-радушно улыбнулся и присел за стол напротив. — Не думаю, что будет много кандидатов, но уверен, что это займёт довольно много времени. Так что поешь плотнее, а то… что это?!       Парень окинул брезгливым взглядом лежащий перед Чиком вчерашний онигири с тунцом, к которому Ён так и не притронулся из-за отсутствия аппетита и мечущихся в голове мыслей. Резко встав, Ли обошёл стол, наклонился над Ён Чиком, решительно потянул его пижаму вверх, оттопыривая ткань, неизвестно что пытаясь разглядеть.       — Тощий какой… — сделал заключение Ли. — Как тебя вообще на главную роль одобрили? Подумаешь, рожей вышел! — раздосадованно поделился своими мыслями незваный гость.       — Руки убрал!       Ён вырвал обратно свою пижаму и, встав из-за стола, оказался нос к носу с Феликсом. Ли был на полголовы выше его. На губах парня играла лёгкая ухмылка, в глазах виднелось величие и уверенность в своём превосходстве. Фиолетовая атласная рубашка была расстёгнута на две верхних пуговицы, оголяя ровную белоснежную кожу груди. Лёгкая укладка на голове была небрежно взъерошена. Естественного цвета голубые глаза уставились прямо в его, но всё же, если приглядеться, можно было понять, что это качественные, но всё-таки линзы.       — К сожалению, мы будем с тобой играть в одном проекте. И нам часто придётся видеться. Так что имей в виду: не надоедай мне, выскочка!       Феликс смотрел на Ёна в упор, но ещё ближе не подходил. Хотя, возможно, давно от души хотел навалять сопернику, но знал, что руки распускать было нельзя. И Ён Чик чувствовал исходящую угрозу от этого парня. За слащавым накрашенным лицом скрывалось больше, чем просто шестёрка Хвана, больше, чем просто любовник, больше, чем всего лишь конкурент, хоть он таковым его до конца и не считал.       — Это же ты ко мне сейчас свои пакши тянешь. А впрочем… всё равно. Какой толк тут с тобой воздух сотрясать? Я пошёл переодеваться.       Ён обошёл Феликса стороной и двинулся в сторону лестницы, ведущей на второй этаж коттеджа, не обращая внимания на неприятные высказывания в свой адрес. Хоть и чувствовал, как по спине пробежали неприятные мурашки. За милой беззаботной улыбкой Ли скрывал свои скалящиеся в ярости клыки, которые он готов был запустить ему в глотку при любом удобном случае. И этот момент мог настать только тогда, когда сам Ён потеряет ценность в глазах вездесущего Хвана. Чёртового коллекционера чужих душ и тел.       Стеклянные ступени первые дни не внушали доверия. Теперь же Ён привык и совсем не обращал на материал, из которого была сделана лестница, внимания. До него доносились голоса охранника и переключившегося на него Феликса ровно до того момента, пока Чик не скрылся в общей с Хваном спальне.       Что, вообще, этот злобный красавчик забыл с ним в одном проекте? Его на это Хван надоумил? Ён знал, кто такой Феликс. Видел фильмы с его участием. Читал новостные сводки, которые без него редко обходились. Его было слишком много в общественном интернет-пространстве Кореи. Он действительно был популярен. Почти номер один. И ещё он был неповторимой тенью Хвана. Куда бы ни шёл первый, за ним всюду следовал второй. В поле зрения общества они представлялись как близкие друзья, но кому как не Ёну было знать, что Ли не просто друг и даже не подчинённый. Он был любовник номер один в жизни его парня, и оба даже не скрывали с самого начала эту информацию, как он оказался в той больничной койке, придя в себя. Такая вот своего рода шведская семья, где Ён был неприкасаемый. Только Хван мог иметь его, как в принципе и Феликса и ещё много кого, кто добровольно плыл в его лапы. Это были разные девушки, с которыми Хван появлялся на публике. Да и просто случайные развратные персонажи в клубах, в которых он тусил.       Если бы Ён мог, он давно бы уже ушёл из этих отношений. Но не было тех условий, при которых бы он ничего не терял, потому до сих пор оставался рядом с Хёнджином. Это, в первую очередь, было удобно ему. Ён Чик ценил комфорт и удобство, которые ему предоставлял Хван.       Чимин сидел на съёмочном полигоне возле запылившейся стойки и сваленной в кучу рядом за ненадобностью старой техники. Зелёный хромакей на заднем фоне уже давно перестал резать глаза. На небольшом столике в открытом ноутбуке в очередной раз проигрывалась видеозапись с главным актёром — Ён Чиком. Чимин откровенно злился, когда видел это сладкое лицо на экране. И пусть парнишка отыгрывал весьма сносно, но сам факт того, что актёра выбрали на главную роль, не посоветовавшись с ним, бесил знатно.       Да, он вполне вписывался в рамки нужного типажа, но одной внешности было недостаточно. Игру его Пак считал средней паршивости, хоть и плакал тот красиво. Сцен со слезами в сценарии было не счесть, хоть какой-то был плюс. Уолтер этот хоть и назначил его режиссером, всё равно внёс свою непрошенную лепту в подборку актёров. И этот «неоценимый» вклад в проект Чимин, действительно, не оценил.       — Как знал, что найду тебя именно здесь. — Голос принадлежал ему. Тому, кто всегда был на первых местах — Хвану Хёнджину.       — Да ты никак экстрасенс… — лениво кивнул головой Чимин, подняв взгляд на подошедшего молодого мужчину. — Всем, кто в теме, известно, где находится моя первая в жизни студия и по совместительству мой офис. Так что, не удивил.       — Говорят, ты против главного действующего актёра?       Хван подошёл совсем вплотную, заставляя сидящего напротив мужчину напрячься всем телом.       — Кто говорит? — Чимин поставил на паузу проигрывающуюся на экране видеозапись. — Так чего ты хотел, Хван? Мало тебе того, что большинство актёров в проекте входят в состав твоего агентства? Мало того, что ты лично курируешь проект и распределяешь бюджет? Мало всего. Даже Феликса впихнул в кастинг, хотя, как по мне, так это совсем не похоже на то, как ты действуешь. Обычно это происходит так же, как с Ён Чиком.       — Феликс был на кастинге? — переспросил услышанное Хван и едва ухмыльнулся. — Понятно. Другого от него и не следовало ждать, это же Феликс. И что ты думаешь по поводу его кандидатуры?       Хван уставился прямым взглядом, заставляя поддерживать зрительный контакт и не оставляя возможности Чимину отвести взгляд.       — Он хорош. Да и рейтинги сами себя не поднимут. Одна лишь статья на любительском сайте о том, что Ли пробивался на роль как обычный кандидат с всратыми фотками с кастинга хренового качества, сделанными на тапочек, подняла просмотры проекта на официальных площадках раза в полтора, если не больше. Цифры сами за себя говорят… Его определённо надо брать в состав…       — Я не хотел бы, чтобы Ён снимался. — Перевёл тему Хван — Вижу, ты тоже не в восторге от кандидата. Так может, есть какой-то предлог с твоей стороны, чтобы слить Чика?       — Куча. Он — не актёр. Опыта в съёмках ноль. Безусловно, потенциал огромный, но времени, чтобы его натаскать, слишком мало. Если ты не хочешь этого, почему он в главной роли?!       — Уолтер так захотел.       — Уолтер… Заноза в заднице. И с ним не поспоришь ведь! Я постараюсь что-нибудь придумать, но ничего не обещаю. Странно, что мы вообще сошлись во мнении… — раздражённо заметил Чимин. — Сегодня будут парные пробы. Скотт по-любому не пропустит их, но последнее слово за мной, обещаю. Либо я сразу уйду с проекта, если он мне свои условия продолжит навязывать.       — Хорошо. Рассчитываю на тебя. Я в долгу не останусь. — Хван скользнул быстрым взглядом по видеозаписи на паузе и добавил: — Феликса оставь, раз он тебе подходит. Где он, там деньги и удача. Факт.       После Хёнджин развернулся и пошёл в ту сторону, откуда недавно пришёл.       Чимин снова задумался о Ён Чике. Что это был за парень такой, что даже сам Хван прибежал просить за него?! Странно всё это было. Но всё зависело, в первую очередь, от химии на экране между актёрами. Если она будет, то он оставит парнишку в кадре. Теперь всё зависело только от игры артистов и их совместимости.       Тэхён приехал на кастинг как всегда вовремя. Всё то же здание, уже даже привычное. Двадцатый этаж. Летний зной оставлял удушливый след на потеющем лице. Кондиционеры не справлялись с этой жарой. К тому же, сказывалась накопившаяся усталость.       После того, как Тэ стало известно, что он прошел первый отборочный этап, парень не выдохнул, лишь загрузился ещё сильнее. Днём никуда не делись разъезды с документацией фирмы и решением накопившихся проблем. А оставшееся время занимало чтение сценария и отыгрыш нескольких ролей одновременно дома перед зеркалом. И в перерывах между этими делами его глодали воспоминания. Они окунали его в те дни, когда они вместе с бывшим репетировали в общем зале. Ставили этюды. Хохотали над шутками преподавателя, старого мужчины с добрыми глазами н высохшем лице. Это был дед Намджуна. Народный артист в прошлом, который переквалифицировался и тогда делился своим опытом и знаниями с молодняком, стараясь преподнести старую школу актёрского мастерства как классику. Ему внимали все, даже Чон с его синдромом дефицита внимания, которому вечно хотелось куда-то бежать без оглядки и мутить свои мутные делишки. Это были хорошие дни. Беззаботные. До того, как они перешли рубеж от просто друзей к возлюбленным. До первого настоящего поцелуя. И за долго до истощающих обоих истерик Чонгука. Нет. Он никогда не кричал и не плакал. Это были другого рода истерики, когда мозг выносят одним лишь молчанием. Сухим взглядом карих глаз, в которых море претензий. И безбашенными проступками. Необдуманными и импульсивными, последствия которых разгребал сам Тэхён. Будь то драки или же связи Гука с целью раскрутить кого-то на чувства. Доказать собственную значимость в своих же глазах через призму другого человека. Чаще всего незнакомого и маловажного.       Тэхен прошёл вглубь коридора. В этот раз народу почти не было, и все лица уже казались довольно знакомыми. Один из сотрудников поклонился ему и попросил пройти следом за ним. В этот раз его завели в абсолютно другое помещение, напоминающее собой большую гримёрку. Вдоль стены стояли туалетные столики с подсветкой. На них тоннами лежала косметика, кисти и куча ещё разной приблуды визажистов. Милые юные девушки наносили макияж нескольким участникам кастинга. Среди них Тэ заметил Чон Чхе с прошлой прослушки. Всё-таки прошёл отбор. Для отдыха здесь разместили несколько довольно громоздких диванов, которые стояли друг к другу спинками прямо посреди помещения. И, несмотря на день, был включен свет, что делало обстановку в помещении просто невыносимой. Все болтали, сновали туда-сюда. В воздухе витало волнение актёров.       И среди всего этого хаоса один участник лениво лежал на одном из диванов, в белой футболке, вытянув стройные ноги в тёмных джинсах, закрыв лицо от яркого света своим раскрытым сценарием. Он совсем не вписывался в эту картину ажиотажа перед очевидным последним выбором актёров на главные роли. От него веяло безразличием ко всему происходящему. И, несмотря на расстояние между ними, Тэ почувствовал некое любопытство к парню, лежащему на диване. Но его внимание быстро переключила на себя визажистка, позвав Кима к освободившемуся столику, чтобы нанести макияж. А когда с ним закончили, отдыхающего актёра и след простыл.       Тэхёна позвали предпоследним. Он так долго ждал своей очереди, что в конец утомился. Устал не только он, но и макияж, нанесённый пару часов назад визажисткой. Чёрная рубашка на теле была расстёгнута полностью, но от жары это не спасало. Волосы на висках были влажными от проступающего пота. Ким уже ничего не хотел, когда дошла очередь до него. Белые брюки плотно облегали стройные ноги, цепочка болтающаяся сбоку раздражала влажную кожу. Услышав своё имя, парень встрепенулся и, встав с дивана, пошёл за позвавшим его сотрудником. Он медленно шагал к выходу, пытаясь прокрутить в уме все диалоги персонажей разом.       В студии, в которую его привели, было просторно. Высокие потолки под четыре метра впускали как можно больше света и воздуха в свои стены. Панорамные окна открывали вид на ручей Чхонгечхон, вдоль которого по каменной дорожке не спеша гуляли люди. Обочина его утопала в зелени и цветущих кустарниках. Бегущая вниз вода поблёскивала на солнце. Тэхен поймал себя на мысли, что ему хочется просто прогуляться по городу пешком, не спеша, как все эти люди, оставив машину на парковке. Он уже не помнил, когда последний раз вообще гулял пешком, просто бесцельно бродя по Сеулу. Это было так давно, что сразу было и не припомнить. Может — год назад, а может — полтора. Чем старше он становился, тем больше забот появлялось в его жизни, но радости отнюдь всё меньше и меньше.       — Так, ты неплохо проявил себя на прошлом прослушивании, смазливый мальчик, но сегодня ты должен превзойти свои и мои ожидания, чтобы остаться в проекте! — Чимин лёгким шагом дошёл до него, окидывая оценивающим взглядом. — Я почти вижу тебя в кадре.       Его волосы нежно-розового цвета сегодня были небрежно растрёпаны, но на теле, наоборот, был полный дресс-код. Классический костюм чёрного цвета и такая же чёрная рубашка, выглядывающая из-под пиджака. И всё это он надел, несмотря на страшную жару и полудохлые кондиционеры.       Сегодня здесь уже полноценно работал оператор с камерой, готовый вести съёмку. Уолтер тоже был в студии, но пока отвлёкся на телефон, ничего не замечая вокруг.       — Сейчас подойдёт актер, утверждённый на главную роль, и начнём.       Чимин отошёл обратно к Уолтеру, перетягивая его фокус с телефона на себя и переходя на английский.       Тэ бросил беглый взгляд на часы. Прошло уже четыре часа, как он мариновался в ожидании. Ничего. Ещё пять минут нового ожидания ничего не меняли. Ким подошёл к зеркалу и окинул себя оценивающим взглядом. И, пока он думал застегнуть рубашку или нет, в помещение влетел Феликс, одетый, как всегда, во всё светлое, с собранным на затылке хвостом и выпущенными передними прядями. Он, найдя взглядом режиссера, двинулся прямиком к нему.       А в следующую секунду сердце Тэхёна сделало кульбит. Внутри будто бы всё оборвалось. Опало. Следом за Ли вошёл парень. Безумно красивый парень с до боли в сердце знакомыми чертами лица. Пухлые губы его были слегка приоткрыты. На голове непривычная стрижка «асимметрия», такая популярная на западе, но не здесь, в Корее. Чёлка скрывала часть лица, но когда незнакомец поправил тёмные пряди, чтобы они не лезли в глаза, Ким чуть не задохнулся. Все мысли застряли в голове. Он неосознанно сделал пару шагов в сторону вошедшего. Имя бывшего вертелось на языке, прожигая своей кислотой. «Чонгук». Тэ хотел было обратиться к вошедшему, как к нему уже подлетел Феликс, и закинул руку на плечо.       — Ёсик, ну какой же ты капризный! Все тебя уже полчаса ждут! Будешь так постоянно задерживается, съёмочная команда будет недовольна!       Парень раздражённо спихнул с себя руку Ли и отстранённым взглядом скользнул по его лицу.       — Ты закрыл меня в уборной, дебил, — таким же спокойным, безэмоциональным, но знакомым, как и лицо, тембром голоса ответил незнакомец.       Но этот незнакомец был так знаком. Сердце замерло на мгновение, словно птица, запутавшаяся в сетях собственных воспоминаний. Тёплая волна нежданной радости импульсом пробежалась по телу, вызвав лёгкое головокружение и глупую, но искреннюю улыбку, готовую сорваться с губ. Глупый орган в груди бешено стучал, готовый вырваться из тесной клетки рёбер. Пять лет прошло, но при взгляде на этого парня ощущалось так, будто бы их и не было, этих пяти лет. Стоящий перед ним актёр выглядел точь-в-точь, как Чонгук, но пятилетней давности. И это просто поражало воображение. Люди не могли быть настолько похожи. Это бред, но…       Заметив на себе пристальный взгляд, вошедший посмотрел в упор на Тэхёна, всё таким же безразличным взором.       — Слюни подотри, — резко бросил парнишка и прошёл мимо Кима.       Тэ остался пригвождённый к месту, лишь обернулся на прошедшего. Но мозг буквально взрывался от всплывающих ежесекундно новых вопросов: «Кто он? Почему? Почему он так безумно похож на Чона? Двойник или…?» Но если это он, то почему так реагирует, будто не знает? Будто впервые в жизни видит его? Почему выглядит не повзрослевшим ни на йоту, будто спал всё это время в крио-камере.       — Челюсть подбери, — вторил незнакомцу Ли. — То, что тебе нравятся красивые парни, я уже заметил. Но не кажется ли тебе, что так откровенно домогаться взглядом неприлично?       — А?       Тэхен посмотрел на Феликса. Он не мог ни о чем думать, кроме как о том, кто только что отошёл на тройку метров вперед и уже о чем-то заговорил с режиссером. Голос его был плавный и мелодичный, но при этом мужской и низкий.       — Бэ. Этот мальчик занят и советую тебе к нему не лезть, иначе тот, чьё имя нельзя называть, придёт и покусает тебя за жопу. Ну, или… заберёт тебя в свой гарем, если сильно понравишься. — Губы Ли едва заметно дрогнули, выдав еле уловимую ухмылочку, полную скрытого смысла и лёгкой издёвки.       — Иди туда, куда шёл, — наконец нашёл, что сказать Тэхен, и стал игнорировать блондинистую бестию.       Если внешне Ким и остался выглядеть спокойным, возможно, немного растерянным, то внутри него просто ураган пронёсся, смешивая мысли, воспоминания и восприятие происходящего в одну большую кашу. В этом месиве теперь терялась вполне конкретная задача, поставленная перед ним. Видимо, дружбы с ним было не видать, а уж о любовной ветке и подавно. Можно было даже и не начинать разговор. Но теперь глаз упал на «Ёсика», что-то активно обсуждающего с режиссером. Тэ вдруг отчётливо понял одно: у него точно есть весомый повод задержаться здесь на подольше. И этим поводом определённо был не Ли Феликс.