Победителей не судят

      Тэхен бежал на беговой дорожке уже целый час. Сердце бешено билось от безостановочной нагрузки, руки дрожали от слабости, в горле всё пересохло, но он продолжал бежать, при этом физически оставаясь на месте.       Нет! Как такое вообще было возможно?! Чон же видел его, но даже бровью не повёл, словно они никогда в этой жизни не были знакомы. И все, кто был на кастинге, к нему обращались по другому имени, но… Это был он! Не мог быть не он. Невозможно, чтобы человек был настолько похож. Невозможно иметь одни и те же жесты, мимику, взгляд. Только вот прошлый Чонгук всегда внезапно заливался смехом и довольно лыбился, наслаждаясь этой жизнью, даже если всё шло наперекосяк. Эта же версия парня была полностью беспристрастна, словно не заинтересована в этой жизни. Он не улыбался, не шутил и не заигрывал с окружающими. Обособленно сидел на диване, погруженный в свои мысли, снисходительно посматривая на посторонних, и лишь стоило включиться камере и хлопнуть нумератору, как он абсолютно менялся и Тэ узнавал прежнего говорливого Чона. Но теперь это была лишь игра. Тэхён запорол первые три дубля, так как все заученные реплики вылетали из головы, и он беспомощно смотрел на такое знакомое лицо, не в силах выдавить из себя и слова. Ён Чик лишь снисходительно усмехался одними глазами, когда Чимин прерывал съемку из-за того, что Тэ всё никак не мог взять себя в руки.       — Прекрати срывать свои же пробы! Там в коридорах и гримерках десятки человек жаждут получить эту роль. Так что даю тебе последний дубль. Последний шанс. Поехали!       Тэхен понимая, что возможно это реально его последний шанс остаться в проекте, наконец-то собрался и откинул все мысли прочь, но теперь в зале они атаковали его с утроенной силой. Что с ним случилось? Почему так себя ведёт? Или же всё-таки это обман сознания, и он хочет поверить в то, чего нет?       Ким соскочил с дорожки, от долгого бега ноги повело и хождение по обычной плоскости ощущалось теперь как полёт, как какое-то невесомое скольжение. Он отошёл к дальнейшему углу зала с диваном и сел аккуратно с краю. Ему определённо не нравилось это состояние полностью выбитого из колеи. Из рук всё валилось, и в голову ничего не лезло, потому что она снова была забита им.       — Ён Чик… — Вслух произнес он имя нового знакомого, словно проверяя его подлинность.       В зале в первой половине дня было довольно пусто, и Тэхена не беспокоили любопытные взгляды незнакомых людей. Он приходил сюда всегда за очищением головы от лишних мыслей, но сегодня у него ничего не получалось. Этот Ён Чик будто поселился в его мозгу и сменил замок, чтобы Ким не мог выбросить его оттуда.       Пять лет! Целых пят лет растворились во временной шкале. Рассыпались в реальности сотнями незначимых событий. И стоило кому-то очень похожему появиться на горизонте, как Ким почувствовал, как эта серая пресная реальность начинает проявлять краски.       — Бред! — Сквозь зубы процедил парень, вспоминая первую встречу с новым коллегой и его циничный выпад: «Слюни подотри». — Самый настоящий бред. — Словно уговаривая самого себя, повторил он вывод вслух.

***

      Ён Чик зашёл в светлую приёмную и выключил надоевшую музыку, которую он довольно долго слушал, снял наушники. Бан Чан сидел в гостиной, как часть интерьера. Он не мешал и не разговаривал, просто был здесь, наблюдая за Ён Чиком, как живая камера слежения. Ён знал, что все его действия передают Хёнджину. Злится не было ни желания, ни какой-либо внутренней энергии на это бесполезное занятие. Кастинг, что прошёл два дня назад, высосал из него буквально всю её до конца. Потенциальных партнёров было столько, что съёмки длились непрерывно аж целых четырнадцать часов.       Он хорошо помнил, как буквально выполз без сил из здания, в котором был кастинг, и упал на заднее сидение машины Бан Чана. Но, не смотря на смертельную усталость, уснуть в дороге ему так и не удалось. Были на то причины. Одна из — мозг был слишком возбуждён от такого количества событий. Особенно если учитывать то, что всё время до этого он жил в изоляции. А вторая…       Ёну было абсолютно всё равно, кто станет его партнёром по съёмкам. Их было много на кастинге, и все они были красивые молодые люди с хорошими вводными данными. Наверное, единственный, кого бы он действительно не хотел видеть на съёмках, это был Ли Феликс, но этот белый лис уже получил заочное одобрение Чимина. Так что, грубо говоря, тут уже всё было предрешено.       Хван Хёнджин не появлялся в своём же доме все эти дни, и Ён Чика это более чем устраивало, но не тогда, когда он просыпался в поту от кошмаров.       — Сколько тебе платят за работу? — решил поинтересоваться он у охранника.       Бан Чан сначала удивился тому, что неконтактный паренёк его начальника первый заговорил с ним, но постарался скрыть свою реакцию и спокойно ответил:       — Достаточно. На жизнь хватает.       — Тебе нравится твоя работа?       — Более чем, — сухо ответил Чан.       Диалог не клеился. Оно и понятно. Охранник знал, что играть игрушками хозяина — чревато последствиями. В условиях его контракта были прописаны даже такие мелочи, как «не заводить доверительных отношениях с охраняемым объектом».        «Игрушки» Хенджина были раскиданы по миру, по Корее, по Сеулу, как самая настоящие игрушки в детской комнате. Иногда он вспоминал о какой-либо из них, брал в руки и играл, как в старые добрые времена, когда только её завёл. Но это быстро наскучивало, и он также бросал её на место, опять надолго забывая о её существовании. Любимые же игрушки сидели на красивых полках. За ними лучше ухаживали и ими чаще играли. Ён был из их числа. Точнее, даже самой первой и важной игрушкой, сместив когда-то с этого места Феликса.       Бан Чан отлично знал свой рабочий контракт. Вылетать с хорошо оплачиваемой, но не пыльной работы в его планы не входило, поэтому он даже не пытался понять одного из… Для него они все были чужими вещами, которые трогать было категорически нельзя. Уже не люди — игрушки. Он много лет работал на Хвана и никогда его не подводил. Сейчас тоже не собирался.       Ён, видя, что разговор не идёт, не стал гнуть свою линию и направился обратно в спальню, где он проводил больше всего времени. Один. В большой пустой кровати, где его всё чаще и чаще мучали ночные кошмары. Время близилось ко сну, и сама мысль — лечь, закрыть глаза — по-настоящему пугала парня, и липкий, неприятный страх подкрадывался со спины. Он боялся засыпать. И недосып с каждым днём всё сильнее и сильнее отражался на красивом, но помятом лице.       Ён Чик прошёл прямой наводкой к мини-бару и вынул уже почти закончившуюся бутылку дорогого виски. Оно несомненно помогало ему мягко погрузиться в сон без лишних загонов и переживаний, но от кошмаров не избавляло.       Вылив остатки дорогого напитка в изящную рюмку из хрусталя, парень не спешил ее убирать. Он смотрел как последние капли медленно срываются с горлышка, летят в ёмкость и тревожат ровную поверхность спиртного напитка. Приятный аромат окружил его, настраивая на ещё один спокойный одинокий вечер в компании себя же. Поставив пустую бутылку на пол, Ён наконец разом выпил содержимое рюмки. Приятная жидкость стала греть изнутри, как только попала внутрь. Ён Чик прошёл к мягкому большому креслу и опустился в него. С одной рюмки его давно уже не брало, но и открывать новую бутылку не хотелось и хотелось одновременно. Поборовшись с самим собой, парень всё-таки встал, и вернулся к мини-бару, продолжая истреблять коллекцию редких напитков его хозяина. Не партнёра даже, а именно хозяина.       Теперь это был коньяк. Откуда он родом и какой выдержки — интересовало Ён Чика в последнюю очередь. Главное, что мысли о ночных кошмарах, хоть и на время, отступали в хмельном сознании.       Была ли это четвертая или пятая рюмка, когда на пороге спальни показался Хванджин, — Ён не помнил. Но упрямо опустошил её и поставил на маленький резной столик круглой формы, который стоял под рукой. Ножка звякнула об поверхность, нарушая немую тишину помещения. Ни слова приветствия с обеих сторон.       Хван рассматривал Ёнчика пристально. На застывшем строгом лице не было никаких эмоций, но во взгляде проскальзывало осуждение. И вызывало его не сам факт того, что его коллекция поубавилась, а именно тот, кто её поубавил.       — Пойдем, поужинаем вместе. Стол уже накрыт, — без особой прелюдии начал свою речь Хван.       — Я уже поужинал, — беспристрастно ответил Ён, наблюдая за тем, как Хёнджин проходит в спальню, стягивает с себя галстук, расстёгивает верхние пуговицы рубашки. Он врал. Ужин в нём если и был, то вчера.       Хван подошёл совсем близко, но не для того, чтобы обнять или поцеловать. Он закрыл початую бутылку и пошёл относить её на место.       — Я буду ждать тебя внизу, — сообщил партнёр Ёна о своих намерениях и снова двинулся к выходу.       Ёна же окутала хмельная лень. Да и недосып давал о себе сейчас знать как никогда. И можно было бы проигнорировать это «просьбу», но ничего хорошего за таким поступком не последовало бы. Ён Чик чувствовал эту незримую цепь на своей ноге, которая связывала его с партнёром. Цепь, которую он почти не ощущал, за исключением редких моментов, как сейчас.       Он спустился не сразу, но всё же спустился. Стол действительно был накрыт на две персоны, сервировка — как в ресторане. Значит, кухарка Джун снова была тут в пентхаусе, а Бан Чану дали выходной.       — И на долго ты здесь? — без наезда поинтересовался Ён, усаживаясь рядом за стул, перед которым накрыли ещё одну порцию.       — Я останусь на ночь.       — Хм.       Ён хмыкнул не специально, само как-то так вышло. Ночёвка Хвана означали лишь одно: час расплаты пробил.       — У меня для тебя есть подарок, но я хочу надеть на тебя его сам. Примем джакузи вместе после ужина?       Предложение, от которого невозможно отказаться.       — Да, почему бы и нет? — пожал плечами Ён Чик.       Водные процедуры в компании партнёра отдаляли его от ночных кошмаров, хоть и совсем ненадолго.       — Ты выглядишь уставшим. Бан Чан сказал мне, что ты плохо спишь. Это так?       Ён даже не удивился выложенной информации. Конечно, каждый его шаг в этом доме рассматривали под лупой, а частые походы по тёмным ночным коридорам по-любому не остались незамеченными.       — Это пройдет, я ещё не привык к смене часовых поясов, — нашел что сказать Ён.       Ему не хотелось, чтобы Хёнджин вмешивался в его личные дела. И особенно не хотелось, чтобы он заподозрил неладное, что некие проблески в памяти через сны, но всё же есть. Интуитивно чувствовал, что этому человеку доверять нельзя, так что держал всё при себе.       — Я могу отвезти тебя к хорошему врачу, он подберёт лекарство.       — Нет, не стоит таких усилий. Я скоро привыкну, правда. Думаю, мне надо меньше смотреть по ночам дорамы.       Ён расслабленно, немного «смущенно» улыбнулся своему партнёру и наконец поднес ко рту вилку с листьями салата и кусочком темного вкусно пахнущего мяса. Лишь при виде и запахе еды он вспомнил, что только и завтракал сегодня. Возможно, его отсутствие аппетита тоже повлияло на то, что Хван теперь был рядом. Сидел за столом напротив и ел ужин. Как всегда, аккуратно и по-аристократически, но палочками, как рядовой Кореец и патриот. Ён же ел вилкой, как в Америке. Мясо было невероятным на вкус и буквально таяло во рту, пробуждая всё больший аппетит.       — М-м-м, что это?! Так вкусно…       Ён чуть не застонал от удовольствия и тут же отправил ещё одну порцию на вилке в рот.       — Говяжий язык. Решил тебя поздравить с дебютом. И спешу тебя сразу предупредить заранее, что как только весь материал будет отснят, ты улетишь обратно в Нью-Йорк.       Ён успел испугаться внутри, но внешне виду не подал, продолжая прожевывать пищу. И лишь когда разделался с ней, он беззаботно спросил:       — К чему такая спешка? А как же премьера? Кинопоказ? Дорожка? Зачем мне вообще тогда сниматься? Не лучше ли мне поехать обратно прямо сейчас?       — Не заводись. Будет закрытый кинопоказ в определенных кругах, но, когда картина выйдет в прокат, я хочу, чтобы ты был в безопасности и толпы фанатов не ринулись бы облеплять мой особняк, чтобы увидеть звезду вживую.       — Звезду! — усмехнулся Ён. — Скажешь тоже… О’кей. Без проблем. Улечу, когда скажешь, только вот…       — Что? — Напряжение в голосе Хвана не осталось незамеченным.       — Хочу в Калифорнию на ПМЖ. Надоели эти небоскрёбы и дожди. Море хочу и песок.       — Я подумаю об этом, хорошо?       — Ладно.       Оставшийся ужин прошел в довольно спокойной обстановке, за беседой о предстоящих съёмках. Ён не особо спешил выложить душу. Так, расписал лишь в общих чертах что к чему. Хван Хёнджин же вовсе не спешил говорить о себе и о своих делах. Лишь очень внимательно слушал своего парня и много наблюдал за ним. Не заметив ничего из ряда вон, он немного успокоился. Бан Чан, видимо, слишком ответственно подошёл к своей задаче наблюдателя и нафантазировал уже, что Ён Чик чуть ли не в петлю лезет. Но нет же. Всё весьма привычно.       В джакузи Хван и Ён опустились вместе. Джун уже заранее набрала в него воды. Густая пена местами разгонялась потоком пузырьков, идущих снизу, так и приглашая погрузиться в неё с головой.       Ён не был «стесняшкой». Он раздевался так, будто в помещении, кроме него самого, никого нет. Стягивая с себя удобные домашние вещи и откладывая их на полку. Его не смущало «рентгеновское» зрение наблюдателя.       — Скоро дырку проделаешь во мне, — бросил в сторону своего партнёра Ён и медленно опустился в джакузи, постепенно погрузив юное тело со светлой кожей в горячую бурлящую воду.       Теперь настал его черед смотреть на Хвана. Тот уже успел освободиться от рубашки и брюк, но ещё не снял белья, будто бы всё ещё раздумывал стоит ли игра свеч. Колкую реплику Ёна он проигнорировал. Во взгляде молодого мужчины не было ни возбуждения, ни похоти, ни желания. В трусах не было эрекции, даже когда он их всё-таки снял.       Оказавшись рядом, крепкие руки Хвана притянули к себе Ён Чика. Он не сопротивлялся. Ему не было противно, но и если бы его оставили сидеть, как он сидел, он был бы не против. Хёнджин, как всегда, не спешил. Он гладил Ёна по груди рукам, голове и не торопился спустить их на интимные зоны. И Ён Чик чувствовал этот прожигающий взгляд на себе, от которого было никуда не деться. Но всё же лучше так, чем тот взгляд неизвестного из его снов.       — Твоё тело на грани истощения как физического, так и психического. Что-то случилось? — вынес наконец вердикт своего анализа вслух Хван.       Ён напрягся, понимая, что, видимо, замять тему уже не получится. Ему не хотелось её мусолить, и на этот исход событий у него была уже заготовлена нужная реакция, чтобы направить Хвана по ложному пути       — Случилось. Держи своего любовника подальше от меня. Все его нападки на меня, поданные под соусом незатейливого общения, выводят меня из себя. Он меня раздражает!       Ён повёл плечом, по-настоящему раздражаясь и не скрывая этого, но дело было далеко не в Феликсе, как он это пытался преподнести.       — Ревнуешь? — мягкий шёпот коснулся уха, а крепкие руки перехватили поперёк живота и притянули парня к себе, заставляя почувствовать теперь бедром возбуждение своего партнёра.       — Если только немного… — как можно менее небезразлично и тихо шепнул Ён.       Хван Хёнджин развернул парня к себе, внимательно сканируя эмоции на лице своей игрушки. Ён был расслаблен, взгляд слегка уставший, приоткрытые губы так и перетягивали всё внимание молодого человека. Не заметив ничего подозрительно, он впился в них с особой чувственностью.       Покидал джакузи Ён на руках у Хвана. В спальне, на просторной заправленной кровати в стильной чёрной коробке с надписью из какого-то дорогущего бутика лежал подарок — чулки и цепочка из белого золота. Изящное ювелирное украшение.       Хёнджин аккуратно усадил на край постели совершенно обнажённого партнёра. Нацелованные губы которого, так и просили продолжения.       — Я хочу всё это надеть на тебя.       Ён кивнул в знак согласия, поправляя прилипшие к шее влажные волосы. Хван не медля взял в руки чулок, ловко подготовил его к тому, чтобы надеть на стройную длинную ногу, что уже аккуратно выставили вперед прямо для него. Тонкая нежная ткань облепила стройные ноги, как вторая кожа. Кружева на бедрах лишь раззадоривали аппетит Хвана. Не тот, что за ужином загасили едой. Другой — тот, что поднимался из недр и заставлял кровь приливать к паху.       На нём теперь были лишь чулки и золотая цепочка на тонкой изящной шее. Такую красоту было грех прятать.       Ён не до конца понимал, насколько сильно он вообще этого хочет. Все эти игры с переодеваниями и купаниями были чем-то чуждым. Но хозяин — барин. Отказаться можно. Только вот… кто знает, какую ответную реакцию это за собой повлечёт? Рисковать не хотелось. Только не сейчас, когда он ходил по тонкой поверхности лезвия ножа. Сейчас надо было откинуть все лишние мысли и отдаться этому человеку без остатка. Ложь Хван почувствует, в этом не стоило сомневаться… И он отдался.       Близость тел не пугала и не отталкивала Чика. Проникновение было тягуче-болезненным из-за отсутствия регулярного секса. Хвану это нравилось. Нравилось чувствовать, что он один единственный у этого тела. Что это тело вообще принадлежит только ему. Ён же слишком не хотел оставаться в данный момент один, и этот секс был ему так же не обходим, как и партнеру, чтобы наконец-то почувствовать разрядку, ведь заниматься онанизмом было ниже его достоинства.       Сбившиеся дыхания переплетались, как и тела, в этой комнате. Алкоголь не затуманил рассудок полностью, лишь выкинул из головы все ненужные мысли, позволяя насладиться моментом. Чужими губами. Чужими руками. Чужими касания, приносящими мимолётное удовольствие. Это было похоже на глоток свежей воды, который дали страннику. Но вот загвоздка: странник был в пустыне один. Всего лишь мираж. Не больше и не меньше.

Иллюзия или самообман?

      Ён стонал, выгибаясь навстречу крепким, но чутким рукам умелого любовника. «Игрушка» в руках Хвана была ценная, это сказывалось в бережном отношении к ней. Пока ценная. Но дело в том, что это «пока» как будто бы затянулось. Несмотря на это, интерес не гас, а местами лишь возгорался настолько, что он бросал всё в Сеуле и брал частный джет, чтобы просто увидеть это сокровище с кожей цвета слоновой кости. Его сокровище.       Теперь же Ён был под боком, и это бодрило Хёнджина. Впрочем как и не мешало ему держать между ним и собой искусственную дистанцию, в которой не было надобности. Ему на подсознательном уровне казалось, что быть вместе каждый день и засыпать в одной постели по ночам — слишком неправильно. Это создавало ощущение, что на его свободу посягают. Ему этого не хотелось. А ещё больше не хотелось, чтобы Ён Чик ему надоел.       Ён уснул первый, как только они вышли из душа. И во сне он был ещё более расслаблен и красив. Ровное дыхание, приоткрытый рот, но без мерзких слюней на подушке и храпа. Иногда он сильно морщился во сне и издавал глухие надрывные стоны. Хён какое-то время просто наблюдал за спящим парнем. Но чем глубже был сон Ёна, тем сильнее становились метания парня по подушке. «Игрушка» беспокойно ворочалась в постели, словно пыталась убежать от невидимого преследователя. Смятая в беспорядке простынь оголила часть матраса, одеяло сползло на пол, оголив желанное тело.       Лицо Ён Чика искажалось тревогой — брови были слегка нахмурены, губы сжаты. Из груди вырывались прерывистые вздохи, переходящие снова и снова в тихие стоны. Пот мелкими капельками выступал на лбу. Дыхание становилось всё более частым и поверхностным.       В какой-то момент Ён резко вздрогнул всем телом, будто от резкого звука, и подскочил на постели, замерев, будто пытаясь осознать происходящее. Взгляд его был совершенно потерянным. Он не сразу заметил, что в спальне находится не один. На другом крае кровати, глядя на него, лежал Хёнджин.       — Плохой сон? — спокойно поинтересовался он у проснувшегося.       Ён лишь кивнул головой и неожиданно для Хвана подполз по постели к нему, укладываясь совсем впритык, позволяя почувствовать, как остыло его тело без одеяла. Прохладная влажная от пота кожа не казалась Хёнджину чем-то противным, как это было с другими. Парень выдохнул с облегчением и уткнулся лицом куда-то в бок, прижимаясь телом к телу.       — Можно я ещё немного посплю? — полусонно спросил Ён. — Не хочу, чтобы ты уходил, а иначе… придёт… он… — едва ли внятно закончил свою фразу Чик и снова провалился в сон, но уже спокойный, без метаний до самого конца.       Утро наступило непростительно быстро. Ён Чик сел на постель и не сразу сообразил, что выспался. На дисплее телефона, который он тут же взял в руки, высветилось время: три часа дня.       Естественно, половина Хвана была давным-давно опустела и остыла. Чик поморщился от воспоминаний вчерашнего вечера. Он был слишком открыт с Хёнджином. Было ли это из-за выпитого алкоголя или одиночества — Ён не понимал. Единственное, что он понял сразу, — это то, что кошмар сменился на какой-то слишком странный смутно знакомый сон. Он будто уже его видел сотни раз до этого, но забыл.       Этот сон не был похож на его ночной кошмар, скорее напоминал полустёртые события из прошлого. Какое-то до боли знакомое место, с которого открывался прекрасный панорамный вид на знакомый — и в то же время будто и нет — город. Определённо, Ён где-то находился на возвышенности. Рядом протекала река. И ещё рядом с ним тёрся мужчина. Ён был готов поспорить, что не за что бы по собственной воле не стал целоваться с этим жирным боровом, что не выпускал его из своих рук, слюнявя его шею. Ему не были приятны действия этого мужика, но в то же время Ён сам ничего не предпринимал, чтобы это прекратить, и всё чего-то ждал… Чего-то… или кого-то?