От ненависти до любви

Утро. Общий сбор.

Женя стоял в плотной толпе студентов, словно в коконе, отгородившись от ликующего гула, вызванного объявлением ректора о внезапной неделе каникул. Все вокруг ликовали, предвкушая свободу, а его мысли цеплялись за образ Ильи, оставшегося в комнате, спящего беспробудным сном, словно сражённого недугом. «Жалко его будить» — мысль проскользнула молнией, вызвав мгновенную вспышку раздражения. С каких это пор он способен на жалость к Виногорскому? Комната. Час спустя. Илья сидел на краю кровати, ссутулившись, словно под бременем невидимой ноши. Его взгляд был затуманен, словно сквозь пелену, а обычно непокорные рыжие кудри поникли, утратив былой задор. Щёки пылали лихорадочным, неестественным румянцем. — Выглядишь, как ходячий мертвец, — бесцеремонно бросил Женя, входя в комнату. — Спасибо за комплимент, — Илья выдавил хриплый смешок, который тут же оборвался приступом кашля. Он поднялся, покачнувшись, и начал бесцельно перебирать разбросанные вещи, словно игнорируя сковывающую слабость. — Ты куда собрался? — Женя нахмурился, невольно проявляя беспокойство. — Дела. — С такой температурой? Сомневаюсь. — Какая тебе разница? Илья потянулся к куртке, висевшей на спинке стула, но его рука предательски дрогнула, и он едва удержался на ногах. Женя, словно повинуясь инстинкту, успел подхватить его за плечо. Кожа под пальцами пылала огнём. — Да ты горишь, придурок! — Женя, не церемонясь, приложил ладонь ко лбу Ильи. — Отвали… — Илья попытался отстраниться, но силы покинули его. Женя не отпускал. — 38,5, как минимум. — Какое тебе до этого дело? — Илья бросил на него взгляд, в котором ещё мелькали искры былой дерзости, но сквозь них проглядывала лишь усталость и… смущение? Женя стиснул зубы, борясь с невесть откуда взявшимся желанием приласкать его. — Потому что если ты сейчас рухнешь, мне потом тебя отсюда выносить. Он грубо подтолкнул Илью обратно на кровать и накрыл его одеялом, стараясь скрыть проснувшуюся нежность. — Лежи. — Не командуй мной… — пробормотал Илья, но сопротивляться уже не мог. Женя налил в стакан воды и протянул ему вместе с таблеткой. — Пей. Илья послушно проглотил таблетку, запив её водой. Впервые за три дня он сделал то, что ему сказали. Вечер. Температура упорно не желала отступать. Илья метался в беспокойном полусне, то сбрасывая одеяло в жарком бреду, то судорожно кутаясь в него, пытаясь согреться. Женя сидел на своей кровати, погружённый в свои мысли, изредка бросая на него короткие, тревожные взгляды. — Зачем ты тогда полез в окно? — вдруг хрипло спросил Илья, словно продолжая прерванный разговор. Илья приоткрыл воспалённые глаза. — Не хотел… с тобой разговаривать. Женя усмехнулся, чувствуя горькую иронию ситуации. — А теперь вот. — Да… иронично. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием больного. — Спасибо, — тихо произнёс Илья, словно выдавливая слова из себя. Женя не ответил, боясь выдать обуревавшие его чувства. Но когда Илья снова погрузился в беспокойный сон, он осторожно поправил ему одеяло, стараясь не разбудить. Что-то между ними сломалось. Или… наоборот, только начало строиться, словно хрупкий мост над пропастью.