От ненависти до любви

День. Разбор улик.   Женя сидел на самом краешке своей кровати, словно боясь ее сломать, и с хмурым видом изучал обрывок ткани, выуженный из щели в изувеченной кровати Ильи. Тонкая черная хлопковая нить – чужая, словно змея, заползшая в их берлогу.   — Смотри, – он протянул находку Илье, – Это не твое?   Илья, все еще хранящий на лице бледный отблеск болезни, взял нитку и медленно покрутил ее между пальцами. В глазах плескалась тревога. — Нет. У меня нет ничего черного.   Женя вскочил и начал мерять комнату широкими шагами, словно пантера, мечущаяся в тесной клетке. Его движения были полны напряжения. — Значит, кто-то здесь был. И не просто так заглянул.   — Но кто? – Илья сжал кулаки, вены на руках вздулись. — Кто-то, кто точно знал, что нас не будет в комнате. Кто-то, кто следил за нами.   Они встретились взглядами. В воздухе повисло невысказанное обвинение, в голове у каждого пульсировало одно и то же имя.   — Сорокин.   Коридор. 22:30.   — Ты уверен, что это он? – Илья вжался спиной в холодную стену, словно пытаясь слиться с ней, пока Женя осторожно, стараясь не шуметь, заглядывал в глазок двери Сорокина.   — А у кого еще может быть причина? Он же тогда в спортзале грозился, помнишь? Прямо искры из глаз летели.   — Но резать одежду… Ломать кровать… Это уже чересчур, какая-то мелочная злоба.   Женя резко развернулся и схватил Илью за плечи, впиваясь пальцами.   — Слушай, если тебе страшно – не иди. Я сам с ним разберусь. Не маленький.   Илья вздрогнул, глаза вспыхнули негодованием. — Ты что, совсем дурак? Это и мое дело тоже! Он и на меня напал!   Женя усмехнулся, довольный произведенным эффектом. — Ну вот, наконец-то проснулся. А то как кисель.   План.   Они сидели на Жениной кровати (единственной, уцелевшей в этой войне), плечом к плечу, словно заговорщики, склонившись над планом мести.   — Значит, ждем, пока он выйдет в туалет, и подменим его конспекты на исписанные каракулями тетрадки, – Илья сосредоточенно чертил пальцем в воздухе какие-то невидимые схемы.   — Нет, слишком скучно и предсказуемо. Не наш метод.   — Тогда что? Может, подсыпать ему слабительное в компот?   Женя ухмыльнулся, предвкушая зрелище. — Подождем, пока он уснет… И нарисуем ему фломастером роскошные усы а-ля Сальвадор Дали.   Илья фыркнул, но в уголках губ промелькнула улыбка. — Гениально. Совсем как в детском саду.   — А что? Зато весь универ потом будет обсуждать его "художества". Славу на всю общагу обеспечим!   Они сидели так близко, что Женя чувствовал, как мелко дрожит плечо Ильи – то ли от волнения перед предстоящей авантюрой, то ли от все еще не отступившей до конца болезни.   — Ты как? Все в порядке? – неожиданно для себя тихо спросил Женя, словно боясь спугнуть что-то хрупкое.   Илья отвернулся, пряча взгляд.   — Да просто… злюсь. На него. И на себя, что позволил ему это сделать.   Женя неожиданно потянулся и неловко, но бережно поправил спутавшиеся рыжие кудри, выбившиеся на его лоб. В этом жесте было что-то трогательное и заботливое. — Мы с ним разберемся. Не волнуйся. Вместе.   Засада.   Они затаились в темной нише у пожарного щита, словно два хищника, поджидающих добычу. Дверь Сорокина наконец скрипнула, нарушая тишину ночного коридора.   — Пошел, – прошептал Женя, чувствуя, как адреналин начинает бурлить в крови.   Но не успели они сделать и шага, как из другого конца коридора раздались громкие голоса. Кто-то приближался.   — Черт, это дежурный! Вот не вовремя!   Женя, не раздумывая, схватил Илью за руку и рывком потащил его к ближайшей двери – старой подсобке, заваленной всяким хламом.   Темнота. Теснота.   Дверь с глухим стуком захлопнулась, отрезая их от света и звуков коридора. Вокруг царила непроглядная тьма.   — Где мы вообще? – прошептал Илья, чувствуя себя дезориентированным.   — В шкафу с хозинвентарем. Добро пожаловать в кладовку уборщицы.   — Прекрасно. Лучше места не найти.   Женя почувствовал, как Илья неуверенно шарит руками в темноте, пытаясь найти опору, и потянул его к себе, направляя.   — Тут я. Не бойся.   Илья, потеряв равновесие, внезапно оказался… у него на коленях.   — Эээ… Извини.   — Тише ты, конспиратор, – Женя автоматически прикрыл ему рот ладонью, чувствуя, как бешено колотится его собственное сердце, услышав шаги прямо за тонкой дверью.   Илья замер, притих, как мышонок.   Так близко. Невыносимо близко.   В густой темноте Женя ощущал каждое его дыхание, легкое и частое, как у испуганной птицы, каждый вздрагивающий мускул его тела.   — Не шевелись. Иначе нас услышат, – прошептал он прямо в самое ухо Илье, чувствуя, как тот невольно вздрагивает от его горячего дыхания.   00:34. Подсобка — Ты вообще соображаешь?! — Илья прошипел, упираясь ладонями в грудь Жени, словно пытаясь оттолкнуть его не только физически. Рыжие кудри его плясали в полумраке, а глаза метали молнии. — Мы могли просто… Женя не дал договорить. Он подался вперед, испепеляя его поцелуем. Грубым. Неистовым. В нем не было и намека на нежность, лишь вызов, лишь ярость. Илья застыл, как пораженный громом. Затем его тело пробила дрожь, и он ответил. С той же злостью, с тем же отчаянием, вгрызаясь в Женину губу, пока тот не застонал от боли и неожиданного удовольствия. Шаги за дверью смолкли, словно прислушиваясь к разворачивающейся драме. — Тихо… — Женя разорвал поцелуй, прижал дрожащего Илью к себе, чувствуя, как ярость в его теле постепенно сменяется ознобом. Илья попытался вырваться, но Женина рука уже властно легла на его затылок, притягивая к плечу. — Не двигайся. Тепло разливалось по телу, отнимая остатки сопротивления. Тишина обволакивала, заглушая все посторонние звуки. Илья затих. Сначала напряженно, словно сдерживая бурю внутри, но постепенно расслабляясь, отпуская контроль. Его дыхание выровнялось, сливаясь с Жениным. Женя не отпускал, словно боялся, что хрупкий момент ускользнет. 03:17. Полусон Илья обмяк, лоб его уткнулся в Женину шею, волосы щекотали кожу. — Ты… дурак… — пробормотал он сквозь пелену сна, слова звучали приглушенно и беспомощно. Женя не ответил, лишь крепче сжал его в объятиях. Он провел ладонью по его спине, ощущая каждый изгиб, каждую дрожь, чуть притягивая ближе, словно желая навсегда запечатлеть этот момент. 06:02. Возвращение Когда дверь с противным скрипом распахнулась, яркий свет полоснул по глазам, вырывая из полузабытья. Илья моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, отстранился, словно очнувшись от наваждения. Но Женя не позволил ему уйти, удержал сильной рукой. — Тихо. Они выскользнули в тускло освещенный коридор, руки сплетены в неразрывное целое, шаги быстрые и бесшумные, словно крадутся от опасности. В комнате Женя толкнул Илью на кровать – единственное место, сохранившее подобие порядка. — Спи. Илья хотел запротестовать, хотел выплеснуть накопившиеся вопросы, но Женя уже лег рядом, властно притягивая его к матрасу рукой, лежащей на его поясе. — Ни слова. Илья подчинился, закрывая глаза и проваливаясь в темноту. Они спали. Вместе. 14:03. Пробуждение   Жгучий солнечный луч пронзил веки, вырывая Женю из плена сна. Рука по-прежнему покоилась на талии Ильи, словно якорь, не желая отпускать. Рыжие, непокорные кудри раскинулись по подушке, создавая вокруг головы рыжий ореол. Женя, словно обжегшись, отдернул руку и резко сел на кровати. — Давно не спишь? — Голос прозвучал хрипло, неся на себе отпечаток сна. Илья, раскинувшись на спине, пристально смотрел в потолок, словно искал там ответы. — Около часа. Тишина, густая и напряженная, повисла между ними. Женя потянулся за валявшейся на стуле футболкой, импульсивно желая бежать — исчезнуть, как он всегда и делал. — Нам нужно поговорить. Но сегодня Илья был полон решимости, и отступать не собирался. 14:17. Разговор Женя, стоя у окна, нервно затянулся сигаретой, отворачиваясь, избегая зрительного контакта. Дым горькой пеленой обволакивал его мысли. — О чем? — О вчерашнем. — Ничего не было. — Жень. Женя резко обернулся, словно от удара. Илья сидел на краю кровати, взгляд горел решимостью, а руки, словно готовые к бою, сжаты в кулаки. — Ты меня поцеловал. — Чтобы ты заткнулся. — А потом я ответил… Женя замер, словно пораженный током. Илья медленно поднялся и подошел вплотную, сокращая и без того крошечное расстояние между ними. — Почему ты всегда делаешь вид, что тебе наплевать? Челюсти Жени напряглись, желваки заходили под кожей. — Потому что так проще. — Для кого? Тишина, давящая, обжигающая. Илья, не выдержав напряжения, первым нарушил молчание: — Я ненавидел тебя. Каждый проклятый день. А теперь… Женя, словно завороженный, перехватил его взгляд, впиваясь в глубину синих глаз. — А теперь? Илья сделал еще один шаг вперед, почти касаясь его. — А теперь я не могу перестать думать о том, как ты прижимал меня к себе в темноте. 14:42. Признание Женя, с досадой швырнув сигарету на пол, злобно растер ее каблуком. — Ты сводишь меня с ума, — выдохнул он, словно признаваясь в страшном грехе. — Взаимно, — прошептал Илья в ответ, и в этом коротком слове звучала целая буря эмоций. Они стояли так близко, что их дыхание смешивалось в единый клубок, а сердца бились в унисон, отсчитывая секунды до неминуемого. Женя, сломленный внутренним сопротивлением, первым поддался искушению. — Черт тебя дери… — прорычал он, и, не давая себе времени на раздумья, грубо схватил Илью за лицо, притягивая к себе. Этот поцелуй был другим. Медленным. Уверенным. Без привкуса прежней злости. Илья, выдохнув прямо в его губы, судорожно вцепился пальцами в Женины плечи, словно боясь, что тот исчезнет. Когда они, наконец, разорвали поцелуй, Женя не отпустил его, удерживая в своем плену. — Это… плохая идея, — пробормотал он, пытаясь убедить самого себя, но руки упрямо отказывались повиноваться разуму. Илья, с хитрой ухмылкой, коснулся кончиком пальца его губы. — Самая плохая. И они снова поцеловались, погружаясь в пучину запретных чувств.