Вкус Яда

Коридоры Института были непривычно пустыми. Коллеги сторонились, кто-то отводил глаза. Она чувствовала это: она — персона под подозрением. Но это не останавливало. А злило. Марисса жила во втором крыле, на уровне наставников. Личный кабинет с окнами в висячий сад, вход с витражной аркой. Конечно. Там, где всё выглядит, будто ты принадлежишь чему-то элитному. Гермиона постучала. — Войдите, — лениво отозвался голос. Дверь отворилась. Их взгляды встретились. Марисса сидела в кресле у окна. В светлой мантии, перекинутой через плечо, с чашкой в руке. Волосы — волнами, губы накрашены, взгляд — снисходительный. — Что-то срочное, Грейнджер? Не записалась на допрос по графику? Гермиона закрыла за собой дверь. — Слив был инициирован тобой. Я это видела. Через зеркало. С твоим следом. С твоим голосом. Марисса поставила чашку. Медленно. — Ты очень уверенно обвиняешь. Особенно для человека, который вчера целовался с ключевым подозреваемым. — У тебя был мотив, доступ, и… — Гермиона наклонилась вперёд — …больное чувство собственничества. Марисса встала. Голос её стал холоднее. — Ах, да. Как я могла забыть. Грязнокровка, залезшая в мой проект и в мои…игрушки. Ты думаешь, он выбрал тебя? — Он уже выбрал. — Только пока не заметил, насколько ты слаба. И в этот момент Гермиона пошатнулась. Резко. В голове — вспышка. Сердце дернулось. Колени чуть подогнулись. — Что ты… — прошептала она, хватаясь за стол. Марисса прищурилась. — Что-то не так? Выглядишь… бледновато. И прежде чем Гермиона успела вытащить палочку — Марисса взмахнула своей. — Тебе стоило держаться подальше, Грейнджер. И пространство вспыхнуло — дуэль началась. Вспышка света ударила в потолок. Шторы загорелись по краям. Вазы вдоль стен разлетелись осколками. — Protego! — выдохнула Гермиона, блокируя второй залп. Заклятие с хрустом рассекло пол между ними, оставив след, как клыки по коже. Марисса шагнула вперёд. Хищная. Красивая. Вся в гневе, зависти и змеином яде, капающем с губ. — Ты всегда была переоценена, Грейнджер. «Мудрая». «Храбрая». «Героиня войны» — но ты просто вечно разочарованная выскочка. Девочка с грязной родословной, цепляющаяся за мужчин, которые выше её уровнем. — Stupefy! — бросила Гермиона, но луч ударил в боковую колонну. Рука дрожала. Сердце — как загнанный зверь. Пальцы не слушались. Яд. Он начал действовать ещё утром. Когда я открыла записку. Коснулась бумаги… — Твоя кровь не даст тебе выжить здесь, — Марисса хлестнула заклинанием. — В нашем мире. В моём проекте. В его сердце. Ты — ошибка. Гермиона обернулась, нанося контратаку. Ловко. Резко. Её чары были точны, как хирургические инструменты. Она блокировала, обходила, рвала пространство дуэли. Но тело… Тело слабело. Резкость ускользала. Лёгкие горели. — Ты слабеешь, — усмехнулась Марисса. — Как трещина в тщательно выстроенном фасаде. Может, он и трахал тебя, но ты никогда не будешь равной ему. — И ты никогда не будешь ему нужна, — прошептала Гермиона, бросая щит. — В этом твоя слабость. — Crucio! Взрыв. Щит треснул. Гермиону отбросило к стене. Спина ударилась о камень, воздух вырвался из лёгких. Она упала на колени. Пыль. Шум. Сердце в ушах. Сейчас. Сейчас я умру здесь? Марисса подняла палочку снова. — Finite vitae… — начала она. Смертельное проклятие? Или подавление магии? Но не договорила. — Не двигайся, сука, — раздался голос. Из дыма, как из ночного кошмара, вышел он. Драко. Одежда чёрная, взгляд — белый от ярости. В его голосе — не голос. Угроза. Магия. Чистый гнев. Он взмахнул палочкой. Сначала заклятие — защитное. Закрыл Гермиону. Потом — обезоруживающее. Мариссу отшвырнуло на другую сторону зала, её палочка — вдребезги о стену. — Не смей даже дышать в её сторону, — прошипел он, подходя. Гермиона с трудом подняла голову. Глаза стеклили. Руки — не слушались. — Драко… это был яд… в записке… Он опустился перед ней. И впервые — весь его ледяной фасад треснул. — Я здесь. Ты вытащила меня из моего личного ада — теперь моя очередь. Он прижал её к себе, закутав в свой щит. А по разбитому полу в кабинете растекалась кровь. Чья — ещё не было ясно.

***

Институт словно затаил дыхание, пока он нёс её в лазарет. Гермиона обмякла в его руках, веки дрожали, дыхание — неровное. Он шагал быстро, решительно, и ни одна живая душа не рискнула заговорить с ним по пути. — Освободить стол, немедленно! — рявкнул он, врываясь в лазарет. Медмаг — высокая женщина в зелёной мантии с сединой в косе — обернулась. — Сюда. Что произошло? — Яд, — бросил он. — Контактный. Возможно, с проклятием. Она держалась несколько часов, но… Он аккуратно уложил Гермиону на заколдованную кушетку, присел рядом, касаясь её пальцев, лица, проверяя дыхание. — Гермиона, — шепнул он. — Ты слышишь меня? — Слышу… — едва заметно, слабо. — Если бы ты не орал на всех, было бы легче. Он чуть выдохнул, сжал её ладонь. — Я больше не кричу. Только если нужно… тебя вернуть. Медмаг склонилась над ней, провела кристаллом. Магия — зелёная, с искрами — зашипела у неё над грудной клеткой. — Состав нестандартный, — пробормотала она. — Очень древний. Это не разрушительный яд. Он — подменяющий. — Что? — Драко поднял взгляд. — Это Salamandra Nigra, если не ошибаюсь. Очень редкий. Он не убивает. Он стирает… эмоциональную память. Сначала образы, потом чувства. Потом — личность. — Стирает… — Гермиона с трудом повернула голову. — Я не понимаю… я… с кем я была до… — Со мной, — ответил Драко. Голос сорвался. — Мы были вместе. Ты была собой. Ты боролась. — У вас есть сутки, может, полтора. Потом она начнёт забывать. Всё, что чувствовала. Всё, что связывало её с вами. Он сжал челюсть. Медмаг продолжила: — Противоядия не существует. Это забытая алхимия. Её запрещали ещё при Совете Трёх. Я не смогу помочь. Молчание. — Тогда я сделаю это сам, — сказал Драко. — Я найду способ. Или…изобрету. Он склонился к Гермионе. Она попыталась приоткрыть глаза. Голос у неё был тихий, едва слышный: — А если… я всё забуду? Драко замер. Его пальцы дрожали, но взгляд оставался твёрдым. — Тогда я буду напоминать тебе. Снова. И снова. Пока ты не поверишь мне так же, как прежде. Он склонился, осторожно коснувшись её лба губами. — И клянусь, Грейнджер…ты не исчезнешь. Не при мне.

***

— Где ты достала формулу? Голос Драко эхом ударил в высокие своды Зала Совета. Он стоял напротив Мариссы, вытянувшись в струну. Лицо — камень. Взгляд — прожигающий. Плечи — напряжены, будто держат удар, которого ещё не было. — Ты использовала запрещённую магию. Алхимию памяти. Это не из методичек — и не из архивов. Даже Медмаг сказала, что это невозможно вылечить. — Так кто тебе рассказал, как её наложить? Где ты взяла формулу? Где достала магический яд? Марисса молчала. Пыталась сохранить лицо, но кожа у висков натянулась. — У тебя нет ни допуска, ни образования, чтобы воспроизвести такие чары, — продолжал он. — И тем более — яд, который разрушает память. Кто стоял за тобой? Она отвела взгляд. Кто-то в зале закашлялся, кто-то сжался на стуле. Драко шагнул вперёд. Скулы напряглись, пальцы побелели на палочке. Его голос стал низким, хриплым, как грозовой раскат: — Отвечай. Сейчас же. Или клянусь, я вытащу это из тебя сам. Мне плевать, кто ты и кто здесь это слышит. Я на грани — и ты это видишь. Его глаза горели так, будто он готов был наложить проклятие прямо в зале. Тело — как сжатая пружина. Один шаг — и он бы сорвался. — Люциус, — выдохнула она наконец. — Люциус Малфой. Он сам дал мне формулу. Сказал, что между вами происходит нечто… неподконтрольное. Что она слишком глубоко влияет на тебя. Что это угрожает стабильности проекта. Он показал мне схему заклятия и передал зелье. Я… я просто… Она не успела закончить. Драко резко шагнул назад, будто его ударили. И тут в зале появилась она. Гермиона стояла у двери. Бледная, в медицинском халате, осунувшаяся, с зафиксированной рукой и следами усталости на лице. Шагнула в зал — медленно, тяжело. Но решительно. Все обернулись. — Грейнджер… — прошептали где-то в толпе. Она подошла ближе, и их взгляды с Драко встретились. Он бросился к ней. — Нет, — прошептала она, прикасаясь к его груди. — Не здесь… Но он уже обнял её крепко. Горячо. Сдержанно — но с отчаянной силой, будто держал ускользающую реальность. Потом — аккуратно, с благоговейной нежностью — взял её лицо в ладони. Горячие пальцы дрожали на её щеках. — Я не могу терять ни секунды, — прошептал он. — Вернусь, как только смогу. И поклялся взглядом, а не словами. Он едва коснулся её губ. Медленно. Почтительно. Как целуют не ради желания — а ради жизни. Затем развернулся к координатору и резко произнёс: — Если с неё хоть волос упадёт, вы будете отвечать передо мной. Я не посмотрю, кто вы, и что у вас в кармане за значки. Он посмотрел ещё раз на Гермиону. И ушёл. Без оглядки. Но с обещанием в шаге.