War of Hearts

— Я не согласен! Нарушил спокойную и мирную обстановку резкий и довольно-таки громкий голос. Настолько внезапно это было, что все присутствующие подпрыгнули, а на пол упала парочка кисточек для нанесения макияжа. Как от землетрясения. Роскошное, практически алмазное платье растянулось по полу, со всех сторон корректируемое семенящим вокруг принцессы юношей... А потревоживший тишину человек - принц - всё не унимался: его лицо отчётливо побагровело от нахлынувшей злобы... Однако принцессе же не было до этого никакого дела. Она продолжила благородно сидеть на месте, создавая вокруг себя трепещущий сердце ареол, и радовать глаз своим великолепием. — От того, что ты скажешь это - ничего не изменится, — вздохнула девушка чуть приподнимая подбородок, когда светловолосый мальчишка намеревался подправить бархатку на её шее, и нанести лёгкий слой пудры на и без того бледные щёки. —... Ты ведь и так знал, что это будет. К чему сейчас это волнение и бессмысленный гнев? — Потому что... — всплеснул он руками вверх, словно бы собираясь высказать всё, что было на уме... Однако же неожиданно замолчал, задумавшись. Неужели все эти проклятия по поводу ситуации вылетели из головы? И ведь раздражение и обида переполняли парня настолько, что, казалось, тронешь его - лопнет. Бедняжка слуга переживал, как бы ненароком не задеть его, чтобы не разозлить ещё сильнее. — Я уже давно смирилась — кивнула принцесса, когда лакей, наконец, отошёл в сторону и открыл ей вид на разгневанного братца. — Да и не всё так плохо. Не понимаю, почему ты так раздражён. — Потому что он - худший вариант из всех! Какого чёрта отец выбрал... Почему именно он? — Вздыхал принц. Непонятно, откуда взялась эта ненависть к тому человеку, ведь они даже не встречались толком. Разве что так, издалека видели друг друга, да и сами к ним в страну приезжали четыре года назад... И то даже тогда не удалось им пообщаться достойно. Лини вечно намеревался как-либо оскорбить того беднягу. И ведь всё-таки зол принц был настолько, что ещё чуть-чуть и искусает себе все губы из-за своей нервозности. Возможно, на то повлияла помолвка, о которой Лини до поры до времени был не в курсе... А узнал о ней он только через четыре года после её заключения. И это выводило его из себя, мол, как это так?! Почему его не спросили? Словно бы его мнение на этот счёт что-то изменило. — Лини, — позвала принцесса, поднимая руку и тем самым останавливая вновь завозившегося у её платья лакея. — Ты его не знаешь. Ты не общался с ним, когда помолвка состоялась. — То-то ты его отлично знаешь! — бурчал Лини. Обычно принц всегда благородно держит и себя, и своё поведение в узде... не позволяет гневу выйти наружу, сохраняя образ достойного юноши. Но этот случай конкретно выводил его из себя. — Линетт, этот... bâtard, он... — М... Выше Высочество... — робко поднял голову, наконец, тот самый слуга, до этого покорно хранивший молчание. — Принц... Он совсем не так плох, как Вы думаете. Я знаю его. — А ты-то откуда его знаешь? — искренне удивился Лини, из-за чего даже озлобленная гримаса сошла на нет. К своему слуге и, по совместительству, гувернёру он всегда относился с трепетом даже тогда, когда готов был порубить каждого на своём пути от гнева. Как сейчас, например. Да и с их любимым слугой грубое отношение никакой пользы не даст, ибо тот слишком пуглив... Чуть что случится: всё доверие, выстроенное по кирпичикам, растворится в небытие. — Хмф... Не спрашивай даже, — посмеялась в ладонь принцесса. — История долгая... и забавная. —... То-то отец забрал меня на встречу в те дни! — припомнил Лини, щёлкнув пальцами. — Это всё было для того, чтобы посватать тебя с тем червём! Как знал, что дело неладно... Надо было дома сидеть, а не по странам гастролировать в качестве "наследника". Тьфу! — Ты в лицо только ему это не говори. По просьбе слуги, Линетт поднялась со стула, повернувшись спиной и передавая шнуры от корсета ему в руки - самый ненавистный этап её подготовки. Сколько бы в корсетах она не ходила - никак не привыкнет к боли, когда приходит время затянуть эти проклятые шнуры. — Фремине, — неожиданно обратился Лини к слуге, заставляя того вздрогнуть и сразу повернуться на голос: — ты только не сильно затягивай! Она в прошлый раз чуть в обморок не упала! — О-ой! Мне жаль, я... — Всё в порядке, — прервала его извинения Линетт. — Он преувеличивает: ничего подобного не было. Просто тогда свезло мне подхватить лихорадку. — И всё равно! — обеспокоенно твердил Лини, — Фремине, дорогуша, чуть послабее затяни шнуры на корсете! И Фремине быстро закивал, ослабляя свою хватку. Линетт же ничего не оставалось, кроме как обречённо вздохнуть в ответ на беспокойство её царственного брата... Вот и не дети вроде, а волнуется так, словно бы Линетт только вчера стукнуло шестнадцать. — Ты слишком волнуешься, — смягчила тон Линетт, наконец, представая в полном образе перед братом. — Я же не за гремлина замуж выхожу. — Да нет... По ощущениям как раз за него! — пробурчал Лини, из-за чего насмешил и вечно спокойную Линетт, и в той же степени скромного Фремине. — А ну-ка! Живо прекратили шушукаться за спиной принца! Это некрасиво! Неожиданно для всех, а особенно для Лини - в голову его прилетел слабый удар по макушке сложенным веером. Никто и не заметил, как в комнате появилась Её Величество - госпожа Фурина. Дама в свои тридцать семь выглядела краше спелой вишни в саду, и душистей степных цветов. Все только и удивлялись, как это так получилось! Бледная кожа, алые губы... Она словно ведьма - колдовала себе молодость. Королева расставила руки в бока, вздёрнув подбородок с показным возмущением. Но стоило глянуть на удивлённого сына: не могла она долго злиться. Не прошло и секунды, как она принялась нежно гладить ударенное веером место, ласково приговаривая: — Ах, ну как могу я злиться на такое чудо-дитятко? Ну всё-всё, не злись на матушку! Линетт сдержанно посмеялась, боясь нарушить марафет на ней, что был кропотливо сделан Фремине... Только когда она всё же обратила внимание на него: увидела грустную улыбку. Настолько печальную, что та распространилась и на неё тоже. Это было, на самом деле, трудно заметить, ибо лицо Фремине никогда ничего не выражало, и всегда сохраняло спокойствие и скромность. Но Линетт знала этого юношу практически с детства, и, ко всему прочему, его мать их обучала... Ей не составило труда распознать истинные чувства Фремине в этом взгляде. Вдруг парень чуть дёрнулся, почувствовав прикосновение - это была Линетт. Она смотрела на него нежно, с лёгкой улыбкой. Она всё понимала, но не знала, как помочь... Да и вряд-ли она смогла бы это сделать. Всё, что ей было под силу - быть рядом. И она пользовалась этой возможностью в полной мере. — А! Фремине, душка, какой ты у меня умница! Ну сокровище, а не ребёнок! — Фурина оторвалась от материнских сюсюканий с Лини, перекинувшись на бедняжку Фремине, который ещё не до конца свыкся со своей ролью приближённого к королевской семье слуги... Он всегда смотрел на своих правителей снизу вверх, пока его сердце трепетало от восхищения и, конечно, понятного страха. Он никогда бы не подумал, что Её Величество будет... щипать его за щёки. Словно дальняя родственница, что вышла замуж за короля другой страны, пришла навестить своих племянников. — Вон как нарядил мою принцессу! А какой макияж... Ну куколка! Я и не думала, что ты и такому от неё научился! Оказывается, что талант работы с мелкими деталями тебе и в макияже подсобил! — Не стоит, Ваше Величество... — смущённо опустил голову Фремине, пока королева гладила его пшеничного цвета макушку, улыбаясь. — Ну каков скромняжка, — хихикнула Фурина. — Правду говорят: яблоко от яблони недалеко падает.... Ах, милая, ну не могу перестать любоваться тобой! Принц как увидит - к ногам твоим молниеносно припадёт! — Спасибо, матушка. — Линетт чуть поклонилась, складывая руки перед собой на живот. — Ой, а декольте-то какое! — махнула веером Фурина, скрывая нижнюю часть лица. — Тиори, умница, позаботилась. Ну загляденье! — Ваше Величество, — три коротких стука в дверь комнаты принцессы нарушили мирную семейную обстановку, и лицо королевы сразу же приобрело более благородный и сдержанный вид. Закрытый веер перекочевал в правую руку, и тут же кончиком коснулся её губ. Принц, принцесса и их лакей, закономерно, замолчали, опасливо бросив подозревающие взгляды на дверь. — Да? Я слушаю. — Его Величество ждёт Вас в тронном зале, — донёсся из-за двери холодный, как лезвие топора, голос. —... Просил поторопиться. На секунду королева задумалась, ударяя себя веером по губам. Она, разумеется, знала, кто был за дверью. И, к великому её удивлению - это была не Клоринда. Гостья за дверью уже была готова удалиться, однако её остановил другой, только уже куда более высокомерный голос. Без той нежности и игривости, что была секунду назад: — Ваша Светлость. Арлекино. Шаги затихли. Как по команде. — Вам же был дан запрет на посещение замка, — сжимала в руках веер Фурина, хмуря белоснежные, как и её волосы, брови. — Вы нарушили приказ. —... Мне жаль, Ваше... М? — голос герцогини смолк, стоило двери со скрипом открыться. За ней же, с городой осанкой и высоко поднятой головой, стояла королева. ... Даже если в этом не было смысла, ибо Арлекино всё равно будет её выше. — Потом принесёшь извинения - сегодня я могу понять причину твоего визита. Дети! — окликнула Фурина, чуть повернув голову в бок. В данный момент её голос сохранял лёгкий тон надменности и пренебрежения. — За мной. И ты, Фреми, тоже. Близнецы понимали, что это высокомерие наиграно, и Фурина никогда бы не стала обращаться в таком тоне к своим слугам. Просто Арлекино в этом случае - исключение. Королева не терпит видеть именно эту свою подчинённую так близко... Но проблема в том, что Фремине в своей новой роли совсем недавно, и не до конца привык к игре королевы, из-за чего моментами его едва ли не схватывает мандраж, боясь даже сделать лишний вдох. Мало ли... вдруг тоже попадёт под удар? Хотя именно Фурина была с ним рядом в отсутствие матери, когда та обучала её детей. Как бы королева не просила его относиться к ней как к родной - Фремине не может позволить себе такой роскоши, и Фурине пришлось смириться с "Ваше Величество" из уст ребёнка, которого она помогала воспитывать. Стоило близнецам и их слуге выйти из комнаты, то они, как цепочка утят, все вместе посеменили следом за королевой, минуя герцогиню Арлекино. Она осмотрела каждого вышедшего с явным безразличием и незаинтересованностью... однако на близнецах она, всё-таки, взгляд чуть задержала. Ей в самом деле запрещалось посещать дворец. Но сколько раз ей запрещали - столько раз она эти запреты нарушала. Предлоги были разные: то срочный доклад во время их семейного обеда, то её, якобы, как сегодня, послал король... Однажды даже пыталась затесаться в драбанты для королевских детей, на что получила резкий отказ королевы. Цель её выходок всегда была одна - встретиться с близнецами любыми способами. Просто "понаблюдать" за ними. ... Словно бы пыталась в чём-то убедиться. Она не делала ничего возмутительного - просто наблюдала. И Фурину эта заинтересованность напрягала, из-за чего и старалась всеми силами оградить детей от неё. Мраморный пол под каблуками отражал звуки шагов Фурины, и они явно с каждым таким шагом становились всё быстрее. Будто она пытается сбежать от несуществующего преследователя... Веер покоился в её руках, плотно сложенный и зажатый между ладонями. В одно мгновение атмосфера поменялась, стоило им встретить Арлекино во дворце. Необъяснимый для детей страх наполнил каждую жилку в теле самой Фурины, причину которого никто не мог понять. Фремине оглянулся: позади уже никого не было. Странно, ведь герцогиня сама заявляла, что её послал король. В таком случае она должна была следовать за ними... Но этого не приозошло. Женщина испарилась, словно бы и не было её вовсе. Только вот эта гнетущая аура никуда не делась. Уходящее в закат солнце пробивалось сквозь полупрозрачный тюль, освещая пол и стены размытым тёплым светом, бьющим в глаза. Фремине зажмурился, однако же это тёплое солнце немного поумерило его волнение. По доставленному письму три дня назад - принц должен уже приехать с минуты на минуту, учитывая, что на всю доставку письма от отправителя требовалось в районе недели, за которую можно было пройти треть всего пути с перерывами. Сегодня все были беспокойными: Лини нервничал и злился; Линетт с безразличием и скукой осматривала родные коридоры замка, поражающие своим широким пространством и богаством; Фремине... переживал, казалось, больше всех. А всё из-за того, что королева выбрала именно его в качестве личного слуги для принца. Мол, они знакомы с детства! Если Фремине его знает - обеспечит Его Высочеству тёплый приём. Её Величество знала, что в детстве те были довольно близки, и именно поэтому приставила Фремине к принцу. ... Однако она даже не подозревала об отношении самого Фремине к этому. А вот Фремине, как раз таки, данная перспектива сильно уж беспокоила. Он, несомненно, знаком с принцем ещё с десяти лет, когда те приезжали обговорить детали помолвки с Линетт... Но кто знает, как за это время тот изменился? Хотя врать Фремине не станет: в детстве принц был очень приятным и добрым человеком. Фремине помнил его как довольно шебутного ребёнка, говорящего всё, что думает, в лицо. Знал его как прямолинейного в любых отношениях человека, да с характером дворового мальчишки, а не императорского сына. Именно такого он его знал и помнил. И Фремине переживал, что это его представление может повлиять на их отношения уже сейчас. Двери в тронный зал тяжело открылись с помощью стоящих по разные стороны жандармов, и только королева вместе со своими "утятами" ступила за порог - сразу услышала знакомый и, даже в какой-то степени, счастливый голос: — Ваше Величество, Вы... — Ты же знаешь, что тебе не нужно так меня называть! — смеялась Фурина, скрыв половину лица за веером. Наконец былая спокойная семейная атмосфера вернулась, и на лице королевы вновь засияла улыбка. Близнецы выдохнули с облегчением, а Лини даже встряхнул плечи Фремине, помогая тому прийти в себя. ... Он был взволнован с самого утра, и ещё несколько дней до этого самого дня. Стоило ему узнать, какую роль придётся сыграть - беспокойство не отпускало. Он даже спать нормально не мог! — Погляди на свою дочь! Ну в самом деле: писаная красавица! — королева слегка подтолкнула принцессу на пару шагов вперёд, и взгляд короля сразу смягчился. Даже губы растянулись в нежной улыбке. — Несомненно, — кивнул Нёвиллет, неспешно шагая вперёд. Линетт отвесила небольшой поклон подошедшему отцу, на что тот сдержанно посмеялся, останавливая её от этого: — тебе не нужно этого делать. Негоже отцу от дочери принимать поклоны... О, и ты здесь. Поначалу Фремине не понял, что обращаются к нему, и из-за этого он стоял в ступоре около десяти секунд... пока Лини любезно не толкнул того локтём в бок, из-за чего его как молнией ударило. И в отличие от Линетт - Фремине поклонился ниже, боясь, что своим молчанием выказал неуважение к королевской персоне. — П-прошу прощения! Я не хотел... Не хотел оскорблять Вас! Я... Однако ласковое касание к его голове вынудило Фремине сразу замолчать, точно в один момент он воды в рот набрал. — И что это сегодня вас всех тянет кланяться мне? Что за повод? — беззлобно спросил Нёвиллет, видя, как бедняжку уже тремор от страха охватил. Казалось бы, прошёл год с того момента, как Фремине в новой роли. Он - важная единица королевской семьи... И ведь всё равно боится их как зверь огня. — Прошу за мной. Меня оповестили, что во врата столицы вошёл императорский экипаж со своим сопровождением. — Отец, — неуверенно позвал Лини, на что получил слегка повёрнутую вполоборота голову короля: — ... Почему на этот раз с Императором такое сопровождение? Свадьба... — Лини осёкся, стоило только подумать о том, что его сестра выходит за невесть "что". — Кхм. Свадьба ведь будет проходить в Ли Юэ. Зачем так много людей здесь? — Это не просто "встреча" перед свадьбой, — ответил Нёвиллет, улыбаясь — последний раз Линетт видела принца в день помолвки восемь лет назад, и в день нашего к ним визита четыре года назад. Сейчас принц проведёт пару месяцев в нашей стране, чтобы молодожёны смогли привыкнуть друг к другу. Обычно так не делают... особенно в Ли Юэ. Однако с императором было довольно-таки просто договориться по этому поводу. Ко всему прочему, сегодня приедет не весь императорский экипаж, а только принц и его семья с сопровождением. Остальные прибудут не раньше недели. — Приятный человек, оказывается, этот император... — пробурчал Лини себе под нос, и тут же почувствовал, как кто-то дёрнул его за ухо: — Mon chaton, я тебя, конечно, очень люблю, но не вздумай язвить принцу — пригрозила Фурина, слегка ударив раскрытым веером по макушке Лини. — А уж тем более - императору. Он не понимает шуток. — Я и не думал даже! — Эм... Ваше Высочество, — откликнул до этого скромно плетущийся рядом Фремине. — В прошлый раз... В прошлый раз Вы напали на него. — Это... Это был единичный случай. Я был ребёнком! — стыдливо отвёл взгляд Лини, когда королева ошарашенно уставилась на него. — Ну... Вообще-то, когда принц хотел представиться перед госпожой Линетт - Вы ударили его под колено, чтобы... А? — Фремине обратил внимание на принца, который всеми силами маячил ему молчать, в то время как рядом идущая Линетт тихонько хихикала в свой полураскрытый веер. Фремине тут же закрыл рот обеими ладонями, ойкая и отстраняясь на пару шагов назад. — Лини! Почему я этого не знала?! — охнула Фурина, хмурясь от возмущения. — И я, к слову, хотел бы знать подробности, — не менее строго продолжил Нёвиллет, даже на мгновение замедлив шаг и задерживая взгляд на провинившемся. — Я... Я думал, что Вы говорили им... — шептал Фремине Лини, замечая все эти взгляды, направленные на бедного наследничка... Лини лишь почесал макушку, метаясь взглядом по коридору замка: — Это дела давно минувших дней! Такого больше не повторится! — Конечно не повторится! Если я узнаю - под домашний арест сразу сядешь! Где это видано, чтобы шурин на жениха кулаками махал! — Ай, матушка! Ухо... Ухо! ═━─────━۞━─────━═ Вход во дворец поражал своей роскошью. Оно понятно: именно эту сторону видит их народ. Всё точно из золота отлито, а каменная кладь у входа была как из белого агата... Поистине великолепно. Аж глаза режет. Даже когда этот чудесный фасад заслоняли высокие стены - это богатство всё равно, казалось, ничем не скрыть. То, что источали стены этого замка и всё к нему прилежащие - уже вселяло трепет в любого, кто на него даже секундный взгляд бросит. Богатые смотрели с благоговением и восторгом, а бедняки - с нескрываемой завистью, осознавая своё положение и место в социальной иерархии. Экипаж не стал себя долго ждать: в дружелюбно раскрытые дворцовые ворота въехала колесница. Она выглядела не совсем так, как привыкли видеть люди Фонтейна: два колеса, поддерживающие причудливо выглядющую бамбуковую "коробку" с заострёнными у крыши углами, а по бокам общитую, не скрывая своего богатства, шёлком. Тянули её две белоснежные лошади, что были будто ухожаннее самого кучера. Фремине за свою жизнь во двореце видел много изяществ, к которым не мог прикоснуться, но такое - впервые. Поначалу он "учитво" прятался за спинами старших и королевских особ, чтобы схватить взгляды приезжих на себе в самый последний момент... Однако замысловатая "коробка с лошадьми" так его заинтересовала, что он даже выглянул поглазеть на это чудо света. Ранее ему никогда не выпадала честь встретить гостей во дворце вместе со всей королевской семьёй. Этим занималась его мать. ... Неудивительно, что для Фремине сие мероприятие - стресс. Колесница, остановившись, даже жалобного скрипа не издала - видать, очень ответственно подошли к этому походу, чтобы произвести впечатление. Рядом стоящий король - Нёвиллет - выпрямился, слегка приподнимая подбородок в лёгкой и приветственной улыбке. Кучер времени не терял, и быстро сполз с колесницы, подбегая к её закрытым дверям. Фремине напрягся всем телом, вновь прячась за спиной старшего "брата", который, в свою очередь, любезно приподнял руку, словно бы снова "защишая" его от монстров, как это было в далёком детстве. Стоило дверям приоткрыться, как из колесницы вышел мужчина. Он гордо, но без высокомерия, выпрямился в спине. Его взгляд прошёлся по всем собравшимся, и остановился на Фремине, прячущимся за спиной принца: — Это ваш новый слуга? Надо же. Какой пугливый. — Приветствуем Ваше Императорское Величество в столице, — отвесив поясной поклон, приветствовал король, игнорируя первый вопрос императора. Следом за ним поклонились и остальные члены королевской семьи. — Надеюсь, вы не в обиде, что мы встречаем вас без надлежаших церемоний? — Ну что вы. Мы ведь уже, можно сказать, родня, — донёсся до ушей короля второй - женский голос. Императрица, придерживаемая за руку императорской рукой, осторожно спустилась с колесницы, не теряя грации в своих движениях. Подобно журавлю. — Кому нужны эти церемонии? Слишком уж долгая выдалась поездка для торжества. Весь кортеж выдохся, а Его Высочество... не переносит долгих поездок. —... Неужели помер? — прошептал Лини на ухо сестре, и та, не сдержавшись, тихонько хихикнула, скрывая это кашлем. Разумеется это заметил сам император, устремив на девушку удивлённый взгляд: — Принцесса неважно себя чувствует? — Кхм. Нет, Ваше Императорское Величество. Я... — Вам следует бережно относиться к своему здоровью. В конце концов Вы - будущее империи, — перебил её император, улыбаясь. — Ко всему прочему, я, Моракс, хочу добавить, что... — Матушка, мы приехали? Я скоро всевышнего увижу, сидя в этой будке! Этот голос для присутствующих был как снег на голову. Посреди всех этих благородных манер, красноречивых слов и слащавой вежливости резкий юношеский голос был подобен фальшивой ноте в игре живого оркестра. Фремине услышал эту "знакомую ноту" и выглянул, всматриваясь в темноту открытой колесницы. — Да лучше бы продолжил сидеть там, раз уж скоро увидишь, — вновь прошептал Лини на ухо сестре, но на этот раз почувствовал хороший такой подзатыльник от стоящей рядом. Это была Фурина. — А ну цыц! — Пригрозила королева, и Лини тут же замолчал, отводя взгляд. Словно секунду назад это не он говорил. Хотя чего греха таить: на лице самой королевы мельком засветилась сдержанная улыбка. — Тут та-а-ак жарко, что мы с учителем скоро распла-а-а-а-а-?! Из колесницы показалось каштановая макушка. То, насколько ошарашенным было лицо выглянувшего можно было на портреты в музеи искусства разбирать: его, казалось бы, дорогой костюм выглядел настолько мято, что можно было подумать, что это и не принц вовсе, а бродяжка, как-то залезший в императорскую колесницу. Он молчал, тупо глядя на собравшихся и пристально смотрящих на него людей. Неясно, было ли ему неловко... но широко раскрытые глаза явно кричали о том, что тот был "слегка" удивлён. От неожиданности такой встречи принц даже зашатался, едва ли не падая на землю лицом в камни... Благо мгновенно появившаяся из темноты колесницы рука удержала того за пояс, затягивая обратно в мрачную глубину их транспорта. — Ка Мин... — мгновенно растеряв былую императорскую невозмутимость чуть ли не звериным рыком говорил император, стиснув зубы и сжимая в руках бамбуковый расписной веер: — Я сказал тебе: сидеть в колеснице и молчать, пока не позовут. Что из сказанного мной тебе было неясно?! Императрица же, видя картину, вздохнула. Она явно не первый раз проходит через такое со своей семьёй, так что для неё подобные казусы между императором и её сыном уже стали чем-то обыденным. Конечно ей было стыдно за поведение, казалось бы, императорской семьи... Но вспыльчивость и перфекционизм её мужа вызывает конфликты с принцем уже на постоянной основе. А вот разнять их можно разве что... удавкой, если повезёт. — Кхм. Прошу, не обращайте внимания, — пыталась выкрутиться женщина, краем глаза взглянув на супруга и своё горе-дитя. — Поездка заняла у нас около месяца. Мы очень устали, поэтому, прошу, не серчайте. — Всё в порядке, Ваше Величество. Мы всё понимаем, и, раз на то пошло... Однако очередной крик из колесницы прервал уже речь самого короля, что не могло не возмутить и императрицу: — Учитель! Отец веером ударить хочет! Веером! Учитель, помогите! — Лжец. Я тебя даже пальцем не тронул! — Кхм. Прошу меня простить... — императрица развернулась спиной к королевской семье, и в одну секунду из возвышенной и непреклонной девы она превратилась в суровую мать, которая не то, что хорошую трёпку может задать, но и высказать своё доброе материнское слово: — Вы из ума выжили? Ты, на старости лет, совсем растерял всё своё благородие, о котором во все уста голосишь?! Ну-ка вышли! Все трое! Фремине смотрел на эту картину с широко раскрытыми глазами, пока Лини, не скрываясь, хихикал. Даже сами король и королева не могли сдержать улыбок... Но если Фурине удавалось это делать с помощью веера, то Нёвиллет старательно отводил взгляд, чтобы лишний раз не выказать неуважение. Ситуация действительно выглядела забавно, и Фремине в этой суматохе, на удивление, смог расслабиться, понимая, что не он сейчас центр всеобщего внимания. — Так... На чём мы остановились? Из колесницы вывалелись трое: за уши императрица держала и сына, и самого императора. Благо того самого учителя сия участь обошла стороной... В конце концов тот ничего не сделал! Зелёноволосый красавец стоял поодаль, пытаясь своим широким рукавом скрыть принца от позора. — Ай-яй! Матушк...а? — предполагаемый Ка Мин - принц, которого вся королевская семья ждала с таким нетерпением - замер. — М-матушка! Отпусти! — А что такое? Стыдно стало? — отцепилась императрица, при этом раздражённо взамхнув длинным рукавом, скрещивая на груди руки. — Обсуждали уже это, и ведь нет! Вам так необходимо сцепиться друг с другом, как кот с собакой. Ей-богу! Недовольные сын и отец, поглядывая друг на друга, успокоились. Император скрыл лицо за веером, демонстративно кашлянув. Королевская семья же выбрала весьма верное решение: не вмешиваться, пока пожар дождь не потушит. Однако этот пожар не то, что дождь потушил, а целый ливень, созданный императрицей: оба члена императорской семьи, после нагоняя, стояли как миленькие, скромно глядя в разные стороны друг от друга. — Не могли бы... Не могли бы Вы, или кто-то из Ваших слуг... показать личную комнату моему сыну? — выпрямился Моракс, пытаясь сохранить те остатки гордости, что у него были. — Я и Её Величество Гуан... готовы обсудить все детали свадьбы. — Детали мы, несомненно, обсудим. Но, полагаю, сделать это лучше завтра, — улыбнулся король, видя, как император усиленно пытается держать себя уверенно. — Фремине. Покажи принцу комнату — кивнул Нёвиллет, поворачивая голову к прячущемуся Фремине. Того в ту же секунду как морозом прошибло, и он робко выглянул из-за спины близнецов, то и дело поправляя мешающую чёлку. —... Прошу за мной. — Фремине указал ладонью на вход в замок, вставая в полоборота. Ка Мин быстро закивал, и, казалось, был даже смущён от одного только взгляда на слугу. ... За всё это время он ни разу не посмотрел на принцессу. ═━─────━۞━─────━═ Всю дорогу до комнаты они шли молча, даже не глядя друг на друга. Ка Мин словно был рассеян, и слышал просьбы Фремине лишь со второго, а то и с третьего раза. Глаза его бегали, и он ясно был чем-то очень взволнован. Фремине думал, что это из-за ситуации у ворот, и даже хотел было подбодрить принца, чтобы тот не волновался. ... Хотя кто бы его самого успокоил и подбодрил, честное слово. — Вот, пожалуйста, — Фремине открыл дверь перед принцем, собираясь, было, поклониться, однако Ка Мин отчего-то быстро замахал руками, останавливая его от этого: — Ну-ну! Не нужно кланяться... да и двери открывать тоже не нужно! Негоже Вам двери мне открывать... Это я должен делать! Дверь, недавно открытая Фремине, закрылась. Ка Мин принципиально перехватил на себя такой, казалось бы, мелкий момент вежливости, открывая дверь уже перед Фремине. — Вот! Теперь входите! — Но... — замешкался Фремине, не решаясь войти, — это же Ваша... — Всё в порядке! Заходите! И Фремине, хоть и не по своей инициативе, оказался в комнате первым. Он, конечно, и так бы сюда зашёл... Но его не покидало чувство, будто что-то не так. Ка Мин ведёт себя уж слишком учитво по отношению к прислуге. Неужели знать в Ли Юэ настолько вежлива к своим подчинённым? Когда оба оказались внутри, Ка Мин начал нервно топтаться на месте, чего не заметить было трудно. Фремине одновременно с ним и сам начал чувствовать себя неуютно, позабыв обо всём, что должен был делать при встрече с принцем. Все дежурные слова и задачи вылетели из головы, точно его кувалдой ударили по виску. — М... Если... Если Вы чувствуете себя неудобно, я могу вый-... — Нет-нет! Всё в порядке! — быстро завертел головой Ка Мин, отрицая. — Я просто... Ну... Понимаете, я так давно не был здесь! Так непривычно... вот... Фремине понимающе кивнул, тактично складывая руки за спину. Наконец, он заметил весящее на ширме плечико с одеждой, что и позволило ему вспомнить о смысле его здесь присутствия. — Кхм. Ваша одежда... — Фремине хотел было сам подойти к ширме, чтобы передать подготовленный Тиори костюм Ка Мину. Однако тот метнулся за ним самостоятельно... Причём так быстро, будто это было соревнование на скорость: — Ага, вижу! Я сейчас переоденусь... Я быстро! — затараторил Ка Мин. Чувство, словно произошло какое-то недопонимание, усиливалось. Фремине не мог понять, почему Ка Мин так неловок и смущён перед ним... Да и на лице этого юноши буквально каждая эмоция отражалась в ту же секунду, когда он её испытывал. Фремине хотел поинтересоваться, в чём же причина такого поведения, однако подумал, что это будет слишком уж нетактично, из-за чего вновь промолчал. — Если Вам нужна моя помощь, Вы можете... — Ну что Вы! Не нужно! я справлюсь, — заверил своего слугу принц, и, не теряя времени, принялся снимать свою мятую, едва ли походящую на императорскую, одежду. Дабы не смущать принца - Фремине любезно отвернулся... Однако не прошло и минуты, как позади послышалась ругань. Она была тихой, однако Фремине отчётливо услышал каждое сказанное Ка Мином слово: — Какого... Как оно застёгивается? А это что такое? — Ваше Высочество, может, позволите мне... — Фремине хотел было повернуться, однако голос принца мгновенно его притормозил: — Нет, я почти понял, как это надеть! Почти... О боже! А это что такое?! И Фремине, всё-таки, развернулся. То, что он увидел, нельзя было объяснить: рубашка была застёгнута так, что последняя пуговка была на самой первой дырке, а бант вместе с красноватым камнем на нём забавно опоясывал талию принца... Благо брюки выглядели более менее прилично, вроде как. Ну... разве что гамаши были застёгнуты так же криво, как и рубашка. — Ваше Высочество, — вздохнул Фремине, глядя на принца. — Прошу, позвольте мне Вам помочь. Ка Мин понурил плечи, тяжело вздыхая и убирая руки от рубашки, тем самым позволяя Фремине подойти к нему. Принц выглядил так, словно совершил какую-то ужасно позорную вещь, из-за которой стоит перед Фремине как шут, над которым только потешаться можно. Фремине даже подумал, что тот готов провалиться под землю, лишь бы не встретиться взглядом с ним... Вот настолько скованным и неловким он казался. Фремине начал с гамаш, застёгивая те в правильном порядке. Когда он это делал - чувствовал, как Его Высочество нервничает. Фремине думал, что снова делает что-то не так, и даже пытался не прикосаться к принцу совсем, чтобы не заставлять того чувствовать себя "убогим" в данной ситуации. Фремине понимал причину такого поведения, и она даже показалось ему... умилительной, что ли? —... Ваше Высочество, — робко начал слуга, когда дело дошло до рубашки и банта. Фремине приступил медленно и осторожно растёгивать криво застёгнутые пуговки рубашки, опасаясь коснуться его кожи... а на торс смотреть он боялся так, словно бы от этого мог в камень превратиться. Вскоре он снял и причудливый "пояс" из банта, каким его решил изобразить в своём образе Ка Мин. — Нет ничего постыдного в том, что Вы не знаете, как носить одежду нашей страны... Даже не все в королевской семье способны понять, как её надевать. Одной портной это известно. — Да если бы дело было только в одежде... — хмыкнул Ка Мин, чуть вжимая голову в плечи. — Я с детства клялся матери, что не позволю своему любимому человеку обхаживать меня. Говорил, что буду делать всё самостоятельно, чтобы не делать из него личную прислугу... Фремине, выслушивая такое подобие исповеди от принца, практически застегнул все пуговицы рубашки, доходя до горлышка и жабо... Но неожиданно его руки перехватили другие - это был Ка Мин. Он... взял его ладони в свои? Фремине опешил, но не отранился, думая, что это будет неуважительно... Однако он почувствовал отчётливо: что-то здесь явно не так. Сомнений быть уже не может. — А в итоге заставляю Вас, Ваше Высочество, помогать мне выполнять такую простую работу, — осторожно обхватив ладони Фремине, принц оставил на их тыльной стороне быстрый и нежный поцелуй. Как будто бабочка приземлилась на палец, и столь же быстро с него улетела. «... Что?» Глаза Фремине раскрылись так широко, что, казалось, он перед собой ктулху увидел, а не миловидное и, в какой-то степени даже смазливое личико принца. Он не мог пошевелиться, оцепенев. Он даже не представлял, как на это стоит реагировать. «"Ваше Высочество"?» — думал Фремине, озадаченно глядя в одну точку: на свои руки. — «Это он про... меня?» — П-п-погодите! — Фремине резко отстранился, убирая руку из руки Ка Мина. С каждой секундой он то краснел, то бледнел от произошедшего только что... Тело же сразу прошибла дрожь и от страха, и от смущения одновременно. Принц остался стоять в замешательстве, а рука его осталась в том же положении, что и была... Да и взгляд его стал ещё более удивлённым. — Вы... Вы д-должно быть... Вы... Вы всё не так поняли... Я... Я... — Может, я... поспешил? — встрепенулся Ка Мин, отойдя от секундного обдумывания произошедшего. К шоку Фремине, Ка Мин резко ударил себя по лбу, чем нехило так напугал слугу. — Ох, прошу прощения! Я не хотел смущать Вас такими действиями... Вы правильно поступили, что отстранились! Так и надо! Если Вы ещё не готовы, то я пойму! — Д-да нет же! Я... Я не это... Я... — заплетался в словах Фремине, нервничая сильнее и заикаясь чаще. Слова путались как в одном большом клубке пряжи, с которым игрался котёнок. В голове завибрировало. Кончики пальцев ощутимо похолодели. — А! Может, у Вас так не принято? Тогда я не буду так делать! А что можно? Как здесь любовь показывают? — заулыбался Ка Мин, словно бы в самом деле не видел никакой особой проблемы, и искренне хотел сблизиться с Фремине. — Лю... ?! Любо... — Фремине пятился, хотя Ка Мин и шагу в его сторону не сделал. Нет, он, конечно, знал, что принц Ли Юэ странноват, но не думал, что настолько! Неужели с возрастом он совсем мозгами двинулся? — Я... В-вы перепутали... Я не Её Высочество, я... — М? Не принцесса? Хорошо. Значит, принц, — пожал плечами Ка Мин. Он не переставал улыбаться, и смотрел на Фремине глазами полными нежности и нескрываемого обожания. Даже этот факт его не смутил? — Прошу простить меня за такую грубую ошибку... Просто в детстве у Вас были довольно длинные волосы, вот я и подумал, что... —... Чего? — Имею в виду, что в детстве Вы выглядели очень миловидно: светлые волосы ниже плеч, большие глаза, розовые губ-... — Н-нет, я не про это! — замахал руками Фремине, перебивая принца, чего раньше никогда себе не позволял. — Не только Вы... путали меня с девушкой. П-просто... как? Почему Вы думали, что я... эм... ч-что я должен был стать вашим... — Ах, Вы об этом! Ну, Вы по всем параметрам были похожи на принцессу... То есть, принца, — загинал пальцы Ка Мин. — К тому же, я с Вами проводил так много времени в детстве, что, очевидно, и считается помолвкой, я полагаю? Я всегда думал, что Вы тот, кто... эм... будет со мной, — размышлял Ка Мин, хмуря брови и, видимо, о чём-то догадываясь. — Но, судя по Вашей реакции, это не так? Интересно тогда мне, кто должен был быть на Вашем месте. —... Разве Ваш отец не говорил Вам...? — осторожно поинтересовался Фремине. Однако, видя на лице Ка Мина непонимание, продолжил: — Вы... должны взять в жёны Её Высочество... Линетт. — А? Кого-кого там говорил брать мой папаня? Это та девушка, которая на Его Высочество похожа? Та, что в голубом платье рядом с ним стояла? — Улыбнулся Ка Мин, словно бы в эту же секунду расхохочется. — О, и угрюмая такая! Словно она и её брат хотят прирезать меня. — Ну... да? — неуверенно подтвердил Фремине, словно уже сам не был уверен в этом факте. — Только прирезать... вас не хотят. В ответ на это Ка Мин озадаченно хлопал глазами и, на удивление, на его лице даже не отразилось ни капли сомнений в своих ранее сказанных словах. Его реакция была похожа скорее на ту, какую испытал Фремине пару минут назад. — Ну... я не хочу. Услышав это, Фремине только и оставалось, что замереть от шока, и с тупым взглядом сверлить абсолютно уверенное в себе лицо принца. Да он даже не прикидывался! Не шутил! Фремине много шуток за жизнь от брата слышал, и даже проводил параллель между ним и Ка Мином в детстве... Однако сейчас Ка Мин совсем не выглядел как тот, кто шутит: его брови были нахмурены, а взгляд направлен только в одну точку. И этой точкой был Фремине. —... Не хотите? — единственное, что мог выдавить из себя Фремине на данный момент. Он предполагал, что может услышать в ответ... Однако искренне надеялся, что в первый раз ему просто послышалось. — Не хочу, — твёрдо заявил Ка Мин, скрещивая на груди руки. — Я, так-то, ради Вас сюда ехал. Мне нет дела до принцессы. Для Фремине такое заявление даже показалось немного жестоким... Однако больше всего его волновало то, что Ка Мин на полном серьёзе восемь лет думал, что Фремине... станет его супругом? Что? Это даже звучит глупо! Фремине никогда не говорил, что он, как минимум, принц! Он не давал намёков, и всегда вёл себя сдержанно... Как вообще до такого могло дойти? — Н-но... Я... Я ведь не принц даже! — придя в себя от шока, пытался контратаковать Фремине. — Не проблема. Станете императором. — ... Я был рождён слугой, и всегда им был! — не отступал Фремине. — Во мне... Во мне нет королевской крови! — Да я, на самом деле, сам бы стал Вашим слугой. — Ка Мин снова улыбнулся, но на этот раз сделал шаг навстречу Фремине. Совсем крошечный, чтобы не спугнуть. — А я... А я не умею убираться! Не умею готовить, ухаживать, и... У меня сложный характер! Настолько сложный, что... эм... Ну, просто сложный, в общем... — И что? Я и не хочу, чтобы Вы ухаживали за мной и послушно прислуживали, — рассмеялся Ка Мин, делая ещё шаг вперёд. — Я себе спутника жизни ищу, а не прислугу. Таких у меня в резиденции и так много... А про характер Вы сейчас лжёте! У Вас уши покраснели! — Хихикнул Ка Мин, указав пальцем себе на уши. — К тому же Вы совсем не похожи на человека со сложным характером... Да и я Вас достаточно долго знаю, и Вы, как по мне, совсем не изменились за эти восемь лет... Даже стали застенчивее, чем раньше. — Тогда... Я... Я никогда... Я же никогда не рожу Вам наследника! — Фремине, зажмурившись от стыда и волнения, отступил назад... Только вот там была тумба, вынудившая его остановиться. — Усыновим, — пожал плечами Ка Мин. — У нас практикуют такое, если у императорских особ есть братья или сёстры. Если супруга императора по каким-то причинам не сможет родить - родственники могут отдать малыша на опекунство, чтобы тот в дальнейшем занял престол. Кровь в жилах Фремине едва ли не застыла от волнения и страха. Ка Мин никак не хотел идти на уступки! Вот совсем! Причём на всё он находил оправдания и выход. Неужели ему вот настолько необходимо внимание обычного простачка с королевского двора?! —... Да я же мужчина! — последний аргумент, который смог найти Фремине. Только вот и это принца не смутило. Более того: он лишь шире улбынулся, гордо поднимая подбородок. — И что? Я же говорил, что это для меня не проблема. — Я-я... — копался в мыслях Фремине, дабы найти хотя-бы малую причину для того, чтобы вынудить принца отступить... Но неожиданно почувствовал, как его руки снова оказались в чужой "власти". Фремине даже не успел заметить, как Ка Мин к нему подошёл... довольно-таки близко. Но, благо, не наглел. Что удивительно, честно говоря. — Что бы Вы ни сказали - для меня это не причина отказаться от моего решения. Я как увидел Вас в тот день - так с того дня Вы все мысли мои и заняли. А имя принцессы я вспомнил только из Ваших уст. — неожиданно красноречиво заговорил принц, из-за чего Фремине вновь потерял способность говорить. — Не нужна она мне. Я даже её не рассматривал в качестве супруги. Даже не задумывался об этом. —... Это неправильно. Так... Так нельзя... — Фремине хотел было снова отстраниться, однако чёртова тумба позади ему сделать этого не дала. Да и сам Ка Мин, по сути, не позволял себе лишнего, останавливаясь только на руках своего уже, можно сказать, бывшего "слуги", которым его изначально даже не считал. Ка Мин не хотел слишком давить, но и отстраниться, казалось, не мог, получая истинное удовольствие просто держа Фремине за руки. ... Это было видно по его сияющим медовым глазам. — Нельзя меня женить с кем попало, — уже нахмурился Ка Мин. Фремине даже через руки почувствовал, насколько тот был раздражён. Уж больно выразительное было у него лицо. — Я не соглашался на свадьбу с принцессой. Я об этом вообще впервые слышу! Да я даже не знаком с ней толком! Только имя, разве что, теперь помню, благодаря Вам. Фремине уже не знал, что и говорить. Все аргументы он высказал, и не один из них не заставил Ка Мина задуматься даже на секунду. Есть ли что-то, что для этого человека может быть табу?! Или ему и горы по колено? Или он пойдёт против всех, лишь бы жалкий слуга-гувернёр, как Фремине, обратил на него внимание? Фремине чувствовал, что ещё немного и задохнётся. Он никак не мог понять, с чего всё началось, и почему Ка Мин был так к нему привязан всё это время до этого самого момента. Все воспоминания о детстве для него были кошмаром, где матушка и близнецы - единственный его источник света. Ка Мин в этих воспоминаниях был лишь крошечным светлячком, о котором иногда Фремине вспоминал с теплотой, когда был совсем один... Даже будучи прислугой королевского замка жизнь давала ему не самые приятные сюрпризы. Эти два источника света были единственным для него в тот момент счастьем. Он не понимал, что он мог сделать, чтобы заслужить такое отношение от самого принца... ведь даже снисходительность близнецов и королевы в то время он воспринимал как дар божий, а Ка Мина - подарком судьбы. Первым за всю жизнь другом. Но Фремине не думал, что у этого "подарка" свои планы на него. — Вам... — Фремине оттолкнул Ка Мина за плечи от себя. Тот не противился этому, и покорно отстранился на приемлемое расстояние. — В-вам... Вам нужно направляться в обеденный зал. На семейный ужин. —... А я могу пойти с Вами? Фремине глянул на него удивлённо и непонимающе, ибо он ведь буквально только что сказал, что принц должен там появиться. Разве это не одно и тоже? — Я имею в виду именно с Вами. Вот прямо от комнаты до зала. С Вами. Как бы... не отдельно друг от друга, понимаете? — тараторил Ка Мин немного отступив назад, заведя руки за спину. Было ли это из-за неловкости от просьбы, или он думал, что так Фремине охотнее согласится - неясно. Однако он очень уж пытался выглядеть в чужих глаза более... миловидно? Удивительно. Для такого принца, как он. —... Всё Ваше пребывание здесь я буду сопровождать Вас, — заверил Фремине, хотя уже строил план, как бы сделать так, чтобы Ка Мин передумал... брать его в качестве своего супруга. — Замечательно! — счастливо улыбнулся Ка Мин, едва ли не прыгая на месте. Чуть погодя, Фремине нервно сжал руки в замок перед собой, а щёки его заметно порозовели, что вызвало у принца интерес и тот чуть наклонил голову в бок. — М-может... Ка Мин чуть подался вперёд, желая услышать Фремине лучше. Фремине же, казалось, от этого занервничал ещё больше, и заговорил куда тише и скромнее. — Может, Вы всё-таки... присмотритесь к Её Высоче... — Нет, — перебил Ка Мин твёрдо и уверенно. — Мне она не нужна. Я уже это говорил, и менять своё мнение не планирую. Тем более это, я уверен, выбор моего отца. Я не хочу ему подчиняться... особенно если это касается любви. — Но... — вновь пытался воспротивиться воле принца Фремине, однако тот выставил ладонь вперёд, уверенно приподнимая свой подбородок вверх: — Я соглашусь только тогда, когда Вы скажете мне "нет" перед тем, как я уеду... — констатировал Ка Мин, —... А! если Вы сейчас скажете "нет", то... эм... Это не считается! Вот так вот! Просто... Просто дайте мне шанс, хорошо? Я буду очень стараться Вам понравиться! Правда-правда! Фремине хотел что-то на это ответить, однако, к сожалению, их небольшую беседу прервал голос за дверью: —... Ваше Высочество, — постучали в дверь комнаты снаружи. Это напугало Фремине настолько, что он буквально отскочил от Ка Мина подальше, чтобы никто, не дай Боже, ничего не подумал. — Вас и Вашего слугу ожидают в обеденном зале. Желательно, чтобы вы поторопились. — Не бойтесь. Это мой учитель, — улыбнулся Ка Мин напуганному Фремине. — Он даже если и увидит что-то - отцу не расскажет. Он очень хороший!... Учитель, мы уже выходим! И Ка Мин ринулся к двери, ожидая, когда за ним последует и Фремине. — Надеюсь, что Вы полюбите меня так же, как и я Вас. Фремине промолчал, вжимая голову в плечи. Одна только мысль о таком пугала, а Ка Мин говорит об этом так... непринуждённо. Это действительно поражало в нём. Всегда поражало. — Потому что я-то в Вас уже души не чаю, ха-ха!