Аленький цветочек

      Минхо почувствовал, как чья-то рука, сильная и ледяная, обвила его талию, притягивая к себе. Инстинктивно он попытался оттолкнуть незнакомца, но тело словно не слушалось его. Все попытки сопротивления были жалкими и бесполезными. Он оказался в ловушке, беспомощный, как птица в клетке.       Вампир, словно хищный зверь, осторожно водил носом по его шее, вдыхая его запах. Это было не просто исследование, а что-то большее, какое-то интимное, пугающее вторжение. Он относится к этому человеку не как к жертве после того взгляда, которым одарил этот человек в прошлый раз. Сейчас он хочет насладиться им подольше и узнать, что скрывается за этой хрупкой оболочкой человеческого тела. От каждого прикосновения вампира по коже разбегались толпы мурашек. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Нежность и угроза переплелись в одно целое, создавая мучительное, парализующее чувство. Ему казалось, что он тает в этих объятиях, словно воск под жарким солнцем. Вампир свободной рукой коснулся его подбородка, приподнимая голову вверх. После чего начал оставлять легкие, словно случайные, поцелуи от уха до того места, куда укусил этого человека прошлой ночью. Прикосновение мягких, холодных губ будоражило сознание, вызывая странный, почти болезненный восторг.       Дойдя до болезненного следа укуса, вампир нежно облизал его. Минхо вздрогнул, все его тело пронзила волна неясного желания. Этот жест был одновременно интимным и пугающим, словно признание в одержимости. После этого вампир повернул голову юноши вправо, позволяя себя увидеть. В полумраке комнаты стали различимы светлые кудрявые локоны, обрамлявшие бледное лицо, точеный подбородок и темные, полные скрытого желания глаза. Этот образ так сильно отличался от кошмара, преследовавшего его весь день. Кошмара, состоявшего из клыков, крови и боли. Сейчас же в этом лице, в этих глазах, была какая-то странная, необъяснимая красота. Он поддался ему, не раздумывая, и нежно, трепетно поцеловал человека. Это был поцелуй, в котором не было насилия, только жажда и какая-то болезненная тоска. Минхо чувствовал холод этих губ, но вместе с тем – странное, притягивающее тепло. В этот момент страх немного отступил, уступая место неясному, тревожному ожиданию.       Вампир смотрел в темные глаза Минхо, и словно тонул в их глубине. В них плескалось что-то, помимо страха - что-то скрытое, почти неразличимое, но от этого еще более манящее. Именно это заставило его забыть о предосторожности, о тщательно выстраиваемой дистанции между охотником и добычей. Он словно потерял контроль. Непреодолимое желание узнать, понять, раскрыть эту тайну, идущее из самой глубины его существа, захлестнуло разум, становясь невыносимым.       И он поцеловал человека.       Это было не нападение, не укус, а робкое, почти неуверенное прикосновение. Губы вампира, холодные, как лед, коснулись уст Минхо, заставляя его вздрогнуть. Поцелуй начался как невесомое касание, словно бабочка присела на цветок. Он чувствовал легкое покалывание от холода, но почему-то не отталкивал, не кричал. Не ощущая сопротивления, вампир углубил поцелуй. Мягко, нежно, он приоткрыл губы человека своими, и в это мгновение все чувства обострились до предела. Слабый привкус металла, смешанный с запахом кожи, заполнил его рот. Это был странный, завораживающий коктейль, одновременно отталкивающий и притягательный.       Движения вампира были медленными, словно он боялся спугнуть этот хрупкий момент. Он нежно касался губами губ Минхо, словно пробуя их на вкус, исследуя каждый изгиб, каждую трещинку. В этом не было хищности, только тихая, почти болезненная нежность. Поцелуй был словно танец – медленный, чувственный, где каждый жест имел значение. Вампир не торопился, он наслаждался моментом, словно пытался запомнить его навсегда. В его поцелуе чувствовалась жажда – не физическая, а скорее эмоциональная. Он жаждал прикоснуться к душе человека, понять, что скрывается за маской страха и отчаяния.       Юноша почувствовал, как дрожь проходит по всему его телу, от кончиков пальцев до корней волос. Он был парализован этим странным, завораживающим прикосновением. Вокруг больше не существовало ничего – только холодные губы вампира и собственное бешено колотящееся сердце, что эхом отдавалось в ушах. Постепенно, поцелуй становился более требовательным. Вампир слегка усилил нажим, прижимая губы Минхо к своим. Теперь он чувствовал не только холод, но и странное, обжигающее тепло, словно лед растаял под лучами солнца. В этом поцелуе была боль, но она была сладостной, желанной. Человек почти перестал дышать. Он не понимал, что происходит, почему не сопротивляется, почему ему так трудно оттолкнуть этого монстра. Парень словно зачарованный, тонул в этом странном, опасном поцелуе. Вампир отстранился, оставив на губах Минхо легкое покалывание. Чувствуя, что человек расслабился в его руках, облокачиваясь на твердую грудь, нашёл место укуса и вонзил в него свои острые клыки. С уст юноши сорвался хриплый стон. Плечо пульсировало, передавая ощущение потери крови. Но, как и прошлой ночью, вампир не имел желания убить человека, потому выпил необходимое количество крови, утоляя жажду.       Минхо вело, он ощущал себя опьяненным, но только чем? Комната начала кружиться, а ноги стали совсем ватными и он бы упал, если бы не крепкая хватка вампира. Чувствуя, как слабеет человеческое тело, существо бережно подхватило его на руки, словно пушинку. Боль немного отступила, а тьма перед глазами рассеялась, открывая обзор на его личный кошмар. Очень привлекательный кошмар, если быть честным. Светлые кудри, едва доходящие до плеч, бледная сияющая кожа, будто живая скульптура и эти пронзительные темные глаза, смотрящие на него с нескрываемым интересом. Юноша не сопротивлялся, лишь бессильно повис на руках вампира. Страх, смешанный с какой-то странной, болезненной зависимостью, парализовал его волю. Вампир понес его к кровати. Человек не знал, чего ожидать, и это непонимание будущего не осталось незамеченным. Вампир бережно опустил его на кровать, укрывая теплым одеялом. Минхо смотрел на него, пытаясь понять, что происходит в голове у этого существа. Вампир сел с краю, наклоняясь к нему.       — Отдохни, — прошептал он, и голос его звучал мягко, почти ласково. — Завтра будет новый день.       Минхо хотел что-то сказать, спросить, но слова застревали в горле. Он чувствовал себя опустошенным, словно из него выкачали не только кровь, но и все силы. Вампир коснулся его лба прохладными губами.       — Феликс, — тихо произнес он, словно открывая тайну. — Меня зовут Феликс.