Аленький цветочек

      Внутренний зверь яростно рычал, требуя дать отпор, стереть с лица самодовольную ухмылку, но разум отчаянно сопротивлялся, пытаясь удержать ситуацию под контролем. Он понимал, что сейчас нельзя совершать ошибок, любое неверное движение может разрушить ту хрупкую связь, которую он так отчаянно пытался сохранить.       — Феликс? — тихо, почти шепотом произнес Минхо, словно боясь нарушить хрупкую тишину ночи, спугнуть невидимую хрупкую материю, соединяющую их в этот момент. — С тобой всё в порядке? Ты выглядишь… растерянным. Словно увидел призрака. Что-то случилось?       В этот момент Феликс, словно вынырнув из омута, осознал всю абсурдность и ироничность ситуации. Он, таинственный хищник, скрывающийся в тени, был застигнут врасплох самым обычным, смертным человеком. Он, охотник, сам превратился в добычу, запутавшуюся в паутине собственных мыслей. И эта уязвимость, это внезапное разоблачение, болезненно ударила по его самолюбию. Но сквозь пелену смятения и растерянности, пробивалась слабая, но настойчивая надежда. Возможно, именно это и было нужно? Возможно, чтобы построить что-то, нужно отбросить маски, снять броню и предстать перед Минхо таким, какой он есть на самом деле — со всеми своими противоречиями, страхами и желаниями.       Феликс медленно выдохнул, стараясь унять дрожь в голосе. Он поднял взгляд на Минхо, ища в его глазах ответ. Увидит ли он там презрение, отвращение, страх? Или же найдёт что-то другое… что-то, что позволит ему поверить в возможность создания чего-то большего между ними?       — Минхо… — начал Феликс, его голос звучал хрипло и неуверенно, совсем не так, как он привык говорить. — Я… Я просто задумался. У меня были… некоторые вещи на уме. Прости, что напугал тебя.       Это была лишь полуправда, уклончивый ответ, призванный скрыть истинную глубину его внутренних терзаний. Но сейчас он не мог рассказать ему всей правды. Не сейчас. Не когда их связь настолько хрупка, как стекло. Он боялся, что правда разрушит всё, что между ними возникло.       — Всё в порядке, — ответил Минхо, его голос звучал мягче, чем прежде. Он слегка сжал плечо Феликса, словно подбадривая его. — Просто… я волновался. Ты показался таким… далёким.       Это прикосновение, словно разряд тока, снова пронзило Феликса. Он почувствовал тепло, разливающееся по всему телу, успокаивающее его взбунтовавшиеся чувства. В этом жесте было столько искренней заботы, столько неподдельного участия, что вампир на мгновение забыл о своей животной сущности и той опасности, которую она представляла для Минхо.       — Хочешь сказать, что тебе привычнее, когда всё моё внимание сосредоточено на тебе и твой сладкой крови? — ухмыльнувшись, спросил Феликс.       Минхо от неожиданности слегка отшатнулся, словно обжегся. Ухмылка вампира показалась ему чужой и на мгновение в его глазах мелькнул страх. Но он быстро взял себя в руки, стараясь не выдать своего смятения.       — Не скажу, что мне это не нравится. Всё же внешность у тебя красивая, помнишь? — ответил Минхо, его голос звучал мягче, чем прежде. — Но мне не нравится тебя бояться, хотя я понимаю, что от твоего настроения зависит моя жизнь. А сегодня ты не был похож на себя, на то, каким я привык тебя видеть…       Он убрал руку с плеча Феликса и сделал шаг назад, словно стараясь увеличить между ними дистанцию. Человек не знал, какую ожидать реакцию на свое признание, но уставший мозг уже не был в состоянии фильтровать слова, фразы, которые будут слетать с его уст. Феликс нахмурился. Он почувствовал, что перегнул палку. Ему не следовало говорить этого. Он не должен был позволять своей вампирской природе брать верх над разумом.       — Прости, — пробормотал Феликс первое, что пришло на ум. — Я не хотел тебя обидеть.       Вампир был сбит с толку. Он ожидал гнева, отвращения, страха, но никак не этого… не этой спокойной откровенности. Слова Минхо словно обезоружили его, лишили возможности защищаться.       — Я… я не понимаю, — пробормотал Феликс, чувствуя, как в его голове нарастает смятение. — Тогда чего ты от меня хочешь?       — Хочу правды, — ответил человек, его взгляд стал серьезным и пронзительным. — Хочу, чтобы ты просто был со мной честен. Даже если эта правда будет пугать меня до смерти.       Феликс замолчал, не зная, что ответить. Он смотрел в глаза Минхо и видел в них такую искренность, такое непоколебимое желание узнать его настоящего, что его сердце дрогнуло. Вампир понял, что не может больше лгать, что должен рассказать ему всё.       — Я… я постараюсь, — ответил он, его голос звучал неуверенно, но искренне. — Но… я не знаю, с чего начать.       Человек слегка улыбнулся, словно одобряя его решение. Он сделал шаг вперед, снова сокращая расстояние между ними.       — Начни с того, почему ты сегодня был таким далёким, — предложил Минхо, его голос звучал мягко и ободряюще. — Что тебя так сильно беспокоило?       Феликс вздохнул. Он знал, что не сможет больше откладывать этот разговор. Он должен был рассказать человеку правду. Но как? С чего начать? Как объяснить ему, что он — вампир, питающийся кровью смертных и беспощадно убивающий их, начал испытывать непонятную привязанность к одному из них? Это было сравнимо с тем, чтобы открыть свою душу и признаться в том, чего априори быть не может.       — Хорошо, — сказал Феликс, сделав глубокий вдох. Решение было принято. Он наклонился ближе к Минхо, так, что его дыхание коснулось кожи на шее человека.       — Я расскажу тебе, — прошептал Феликс, его голос стал низким и бархатным. — Но… это будет непростая история. И, боюсь, не самая приятная.       Он слегка отстранился, наблюдая за реакцией Минхо. Затем, вновь сократив дистанцию, коснулся губами мочки его уха и добавил:       — Но, может, лучше это обсудить не здесь? — прошептал Феликс, стараясь говорить как можно более чувственно, будто делится самым сокровенным секретом. — На улице не самое подходящее место для откровений. Вдруг нас кто-то подслушает.       Он вновь отстранился, пристально глядя в глаза человеку. В его взгляде читалась смесь напряжения и легкой игривости.       — Может, пойдем к тебе? Там будет спокойнее и… безопаснее, — вновь прошептал вампир, коснувшись своим носом щеки человека. — Я просто не хочу, чтобы кто-то узнал о том, что я собираюсь тебе рассказать.       Минхо замер. От неожиданного прикосновения губ к мочке уха по телу пробежала дрожь. Сердце бешено заколотилось в груди, а в животе возникло странное, щекочущее чувство. Дыхание сбилось, и он едва мог контролировать свои эмоции. Близость Феликса, его горячее дыхание, его низкий голос, — всё это опьяняло и сбивало с толку. Ему было одновременно страшно и безумно приятно. Он чувствовал себя так, словно попал под гипноз. Человек знал, что Феликс — опасен, что он — вампир, но в то же время не мог устоять перед его притягательностью. Его слова, его прикосновения — всё это вызывало в нём бурю противоречивых чувств. Он хотел оттолкнуть его, убежать, но в то же время он жаждал его близости, жаждал узнать, что скрывается за его маской. Минхо с трудом сглотнул и попытался взять себя в руки. Он не мог позволить Феликсу себя очаровать. Ему нужно сохранять трезвость ума, чтобы не совершить ошибку. Внутри него бушевал ураган. Брюнет почувствовал, как его щеки невольно заливаются краской, и попытался скрыть это, опустив взгляд. Он не хотел, чтобы вампир заметил его смущение.       «Сосредоточься, Минхо, — мысленно повторял человек, — Не дай ему себя одурачить. Он — вампир. Он всего лишь играет с тобой.»       Но несмотря на все усилия, парень не мог полностью игнорировать то, что происходило внутри него. Что-то в Феликсе притягивало его, заставляя забыть о здравом смысле. И эта борьба между разумом и чувствами изматывала его, лишая остатвшихся сил.       Он поднял взгляд на вампира, стараясь скрыть дрожь в голосе.       — Хорошо, — ответил Минхо, его голос звучал чуть тише, чем обычно. Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Пойдем ко мне.       Решение было принято. Человек не знал, что его ждет впереди, но он был готов рискнуть. Ему хотелось узнать правду о Феликсе, даже если она окажется слишком страшной. И, возможно, где-то глубоко внутри него жила надежда, что между ними возможно что-то большее, чем просто игра в кошки-мышки.       «Слишком часто я рискую в последнее время» — пронеслось в его голове.       Минхо отвернулся и быстрым шагом направился в сторону автобусной остановки, стараясь не показывать Феликсу своего волнения. Он чувствовал его взгляд у себя на спине, словно тот мог видеть сквозь его одежду, проникая в самую душу.       Шагая по темным улицам, человек старался не думать о том, что произойдет, когда они окажутся наедине в его квартире. Он понимал, что в итоге его организм всё равно лишится какого-то количества крови, но хотя бы останется живым. И этот страх, смешанный с надеждой, делал его уязвимым, заставляя его сердце биться чаще. Но он продолжал идти вперед.       Феликс следовал за ним по пятам, запоминая как выглядит Минхо со спины, как ветер гуляет в его глазах, как мелкая дрожь пробегает по его спине, вероятно, из-за такого детального изучения. Но вампир ничего не мог с собой поделать. Теперь, кажется, из статуса жертвы он мог перенести этого человека в объект наблюдения. Конечно, немного в ином смысле, ведь не собирался тайно шпионить за ним, как это скорее всего делал Чонин.       Блондина совсем не радовала мысль о том, что за ним наблюдают и подслушивают разговоры. Если с Джисоном он может быть откровенным, будучи уверенным, что все их разговоры останутся конфиденциальными, то подосланные специально вампиры в каком-то смысле опасны. Они не дают покоя, загоняя в рамки и заставляя тщательно фильтровать свою речь. Поэтому Феликс и предложил квартиру Минхо, ведь там их точно никто не потревожит.       У автобусной остановки было немноголюдно. Лишь пара случайных прохожих, кутаясь в шарфы, ожидали свой транспорт. Минхо с облегчением заметил приближающийся автобус. Нужно было как можно скорее оказаться дома, в своем маленьком, уютном мире, где он мог хоть немного расслабиться и собраться с мыслями. Он сделал шаг к дверям, когда вдруг остановился, вспомнив, что Феликс все еще стоит рядом. Развернувшись к нему, человек задал вопрос, в котором, по правде говоря, уже сомневался:       — Слушай, а у тебя хоть деньги-то есть? На автобус, — спросил он, стараясь не смотреть в глаза вампиру.       Феликс молча, с едва заметной ухмылкой, отрицательно покачал головой. Минхо тяжело вздохнул. Ну конечно же, откуда у вампира деньги на проезд? Да и вообще, откуда у него хоть какое-то представление о современной жизни?       «Вот влип», — подумал парень. Теперь ему еще и за вампира платить. Он полез в карман, достал кошелек и, недолго думая, оплатил проезд за двоих.       — Пошли, — буркнул Минхо, проходя в автобус.       Он старался занять место у окна, чтобы не видеть Феликса. Но тот, словно приклеенный, последовал за ним и устроился напротив. В полумраке салона лицо вампира казалось еще бледнее, а глаза — еще темнее. Минхо старался не смотреть в его сторону, но краем глаза постоянно замечал его пристальный взгляд. Поездка казалась бесконечной. Каждая остановка, каждый поворот, каждое объявление водителя действовали ему на нервы. Он чувствовал себя как загнанный в угол зверь, ожидающий неизбежного. Наконец, автобус подъехал к его остановке. Минхо быстро выскочил на улицу, стараясь не задерживаться ни секунды. Он быстрым шагом направился в сторону своего дома, от чего-то надеясь, что Феликс не последует за ним. Обернувшись, он увидел, что вампир идет следом, сохраняя безопасную дистанцию.       «Что ж, — подумал Минхо, — кажется, у меня нет выбора».       Он остановился перед своим подъездом, достал из кармана ключи и открыл дверь, пропуская Феликса вперед и, заглянув ему в глаза, с легкой дрожью в голосе произнес:       — Проходи.