Дневник неизвестного солиста

Сегодня… кажется, четверг. Или все же пятница? Не помню. Дни сливались в однообразную тягучую массу. Как обычно, перекинулся парой слов с группой – ничего нового, лишь эхо старых разговоров. Мы ютились в покосившемся домике, затерянном в чаще леса. До ближайшего магазина – добрая сотня километров по ухабистой дороге. Зачем так далеко? Чтобы нас никто не трогал. Чтобы не мешали гнить в тишине. Моя обитель – комната на втором этаже. Обшарпанные деревянные стены источали затхлый запах древесины, перемешанный с запахом плесени. Куски краски осыпались, словно воспоминания. Вместо кровати – грязный матрас, усыпанный пятнами неопределённого происхождения. Подушка без наволочки, с бурыми разводами засохшей крови – результат очередного носового кровотечения. К чему вся эта чистота? Все равно утонем в грязи. Рядом – письменный стол, заваленный бумагами, и тумбочка, на которой в хаотичном беспорядке громоздились фотографии родных, ключи, мелочь, фантики и прочий хлам. В углу – одинокая гитара с оборванными струнами. Пока не до них, когда все горит. Я умирал. Гнил заживо в этой комнате. Писал бессвязные тексты, раздирал себя изнутри, срывался на крик. И вот – первая попытка оборвать этот кошмар. Я стоял на стуле, смотрел в мутный потолок. Парни из группы где-то там, в своем мире, бесконечно далекие. Накинул петлю, затягиваю… и вдруг, как черт из табакерки, появляется он – наш фронтмен. – И нахуя ты туда залез? – Захотел. Естественно, никакой трагедии не случилось. Я слез, получив в награду оплеуху от этого странного человека. Парадокс. Я избегал его взгляда, а он ворвался в мою комнату, влепил мне пощечину… и что дальше? – Хочешь сдохнуть – сдохни уже, и не мучай всю группу. Слова, словно плевок в лицо. Я продолжал стоять, оцепеневший, пока второй удар не привёл меня в чувство. Лицо горело. Я машинально коснулся носа и взглянул на руку. Кровь. Мерзкая субстанция обильно текла, вызвав тошноту. Меня вырвало прямо на пол. Он ушёл. Брезгливо скривился и ушел. Я кое-как вытер кровь с лица, сорвал с себя рубашку и принялся оттирать рвоту. Я понял – мы с ним никогда не поладим. Никогда. Группа часто упрекала меня за то, что я связался с таким типом. – А что насчет меня? – хотелось кричать в ответ. Они твердили, что со мной все в порядке, что мы просто разные, и это хорошо. Нет. Вы закрывали глаза на мое состояние. Видели, как мне плохо, как я глушил тоску алкоголем. Неделями не выходил из комнаты. О моей тяге к затворничеству, ненависти к людям, социальной изоляции и прочем – я расскажу позже.