Тени что ведут за собой.

В темном школьном коридоре, все еще прижимая к себе перепуганную, как и он сам, Лидию, Стайлз смотрел как его точная копия рассыпается в пыль. Они справились. Тысячелетний злой дух был повержен. Можно было вздохнуть спокойно, но от чего-то легче на душе не становилось. Наоборот грудь сдавило, дышать стало сложнее, а в душе поселилась тяжелая, холодная грусть. Внезапно все вокруг стихло. Шум, крики и прочие посторонние звуки — как будто схлопнулся внутрь, словно кто-то выключил не звук, а саму реальность. Стайлз пошатнулся, и вдруг темнота. Он провалился в глубину собственного сознания. — Стайлз, мой юный друг, — Донесся голос, искаженный, но такой знакомый, — я сохранил немного сил, чтобы попрощаться с тобой. Парень оглянулся. Пустота. Ни Лидии, ни Скотта, ни Киры. Только белое, ослепительно безмолвное пространство. На месте пня от Неметона, где он буквально недавно играл в «Го» с Лисом, теперь стояло зеркало. И только подойдя ближе, Стайлз понял — у него не было рамы. Оно как будто росло из земли. Из отражения на него смотрел… Он сам. — Умный мальчик, — усмехнулся его двойник, — я был таким же в твои годы. Парень молчал. Мысли вихрем проносились в голове, не давая зацепиться за какую-либо конкретную. — Твои друзья… — он сделал паузу, словно пробуя слово на вкус, — …интересный выбор понятия. — продолжил дух, протягивая руку, но упираясь в гладкую стеклянную преграду, — они не поймут. Они будут винить тебя за все, что произошло за эти несколько недель. Стайлз дрожащей рукой коснулся стекла, повторяя движение Ногицуне. — Ты ошибаешься — прошептал он, — Мы справимся со всем что произошло, вместе, так же как справились с тобой. Лис рассмеялся, глядя в глаза человеку. — Как скажешь, ребенок. Но помни: не все твои “друзья” — Лицо в зеркале исказилось, словно само слово причиняло ему боль, — обладают достаточной гибкостью ума чтобы справиться с этим. Я оставлю тебе… нечто… что ты не сможешь выбросить. Считай это… продолжением нашей партии. Прощай Стайлз, береги себя. Отражение вырвалось из зеркала прошло сквозь тело подростка, оставив за собой мягкое обволакивающее тепло — и холод, который последовал сразу за ним. Стайлз резко обернулся — пусто. Ни духа, ни зеркала. Он вынырнул из своего сознания криком, полным боли и отчаянья. Таким что окружавшие его люди, что уж говорить об оборотнях, закрыли уши руками. — Стайлз, сынок! Все в порядке, ты в безопасности! — Джон Стилински подскочил к своему сыну, хватая за плечи. — Я здесь. Я рядом. Дыши, все будет хорошо. Все еще не понимая, что происходит, подросток хватается за рукава форменной рубашки отца, как за спасательный круг. Его тело содрогалось от рыданий — судорожных, рвущих горло. Воздух в комнате наполнился тяжелым запахом отчаяния — густым, почти вязким, от которого старшие оборотни — Питер и Дерек — прикрыли носы, а младшие — Айзек, Скотт и Итан — поморщились. — Нам нужно отвезти его к Дитону, — проговорил Дерек, когда истерика Стайлза немного поутихла. — он проверит, не осталось ли следа Ногицуне. — Лучше к миссис Юкимуре, — возразил Скотт, — у нее больше опыта с подобным. — Если считать, что «призвала злого духа» — это опыт, без обид, лисичка, — Питер посмотрел на Киру и продолжил после того как она пожала плечами, — то конечно, давайте отвезем Стайлза к ней, но я бы скорее доверился Дитону. — Не то чтобы твоего мнения кто-то спрашивал, Питер. — Скотт сверкнул на мужчину красными глазами, и на долю секунды перевёл взгляд на Стайлза. — Я помог вам. Уже не один раз. А ты все еще не доверяешь мне? — с наигранной обидой произнес Питер, — В любом случае давайте предоставим выбор самому Стайлзу. Все перевели взгляд на подростка. Но он не слушал, слова доходили до него… с задержкой, словно проходили сквозь воду. Все еще прижимаясь к отцу, беззвучно рыдая. И только шериф уловил суть. — Завтра. — произнес шериф, и на мгновение крепче сжал плечи сына, как будто удерживая его здесь. — Разберемся с этим завтра. На сегодня с нас хватит потрясений. Никто не посмел возразить. Спорить сейчас со Стилински старшим никто бы не решился, поэтому все поспешили покинуть дом шерифа, перед уходом многие оборотни прикоснулись к плечу Стайлза, показывая, что они рядом. Кроме Скотта, он остановился у двери, обернувшись. Его взгляд скользнул по Стайлзу, холодный, тяжёлый. Когда дверь хлопнула, оповещая об уходе стаи, Итан, до этого стоявший у стены, сделал шаг вперед. — Шериф Стилински… могу я немного поговорить со Стайлзом Стайлз вздрогнул и медленно поднял заплаканные глаза на одноклассника. Его взгляд был мутным, будто он оставался где-то между этим миром и тем, где разговаривал с духом. Джон неуверенно перевел взгляд с сына на бывшего члена стаи альф, но под уверенным взглядом сына, кивнул. — Я буду на кухне, — сказал он тихо, прежде чем выйти, оставив их наедине. — Стайлз, — начал полушепотом Итан, голос дрожал, — Эйден…он умер. Я потерял частичку себя. Грудь Итана сдавило. Он сжал руки в кулаки, уставившись в пол. — Но я должен сказать тебе одно, — он замолчал, будто это давалось ему через силу, — ты не виноват. Стайлз сжал губы, будто хотел что-то возразить, но не смог. Только посмотрел на Итана — так, как смотрят люди, потерявшие что-то невосполнимое. Итан протянул руку, положив ее на плечо Стайлза. — Это был Ногицуне. Не ты. Он использовал тебя, как куклу. Я злюсь и мне больно. Очень. Но я вижу тебя. Ты — не он. Стайлз всхлипнул, плечи под крепкой оборотнической рукой задрожали, но он не оттолкнул Итана. Просто опустил голову и прошептал: — Я чувствую, как будто он все еще внутри. Смотрит. Смеется. Шепчет мне. Может я и правда стал таким же как он… Может теперь это часть меня? — Тогда не позволяй этому решать, кто ты. Мы можем помнить, что было… но не обязаны этим становиться. Они сидели в тишине. Долгой, тяжелой, но в этой тишине уже не было одиночества.