Ночной кошмар

Вместе с кепкой летит и последняя капля в хрупкую, еле склеенную чашу. Она разлетается внутри. Осколки втыкаются в сердце, живот, легкие. Феликсу сейчас хотелось бы, чтобы осколки были реальными. Лучше умереть от внутреннего кровотечения, чем стоять перед ним. – Чего молчишь? Думаешь, я твоя галлюцинация? — он подходит ближе и наклоняется, заглядывая в стеклянные глаза Феликса, тот теряется и как зачарованный смотрит в ответ. Не в силах отвернуться. – Да, — отвечает, не задумываясь. В ответ парень получает лишь смешок и ухмылку на губах. Доволен своей работой. Так и планировал, иначе быть не может. Пока Феликс втыкает, находясь в какой-то прострации, гость не теряет времени и действует. Хватает за ворот футболки и с силой впечатывает в стену. Боль разносится по спине, приводя в чувства, но он не успевает опомниться, как чувствует чужие губы на своих. Поцелуй с привкусом безнадежности и отвращения к самому себе, ведь отказать не может. Их языки сплетаются в бешеном танце, а Феликс только плавится сильнее. Ненавидит себя. Ненавидит его. Но все равно цепляется пальцами за чужую косуху. Поцелуй как будто длится целую вечность, но вероятнее всего это просто заторможенное мышление играется с парнем. Воздух кончается и только тогда Ликс перестает чувствовать тепло чужих губ. Глаза медленно открываются, он сталкивается взглядом с ним. Никак не изменился. Страх потихоньку накатывает, заставляя почувствовать внутреннюю дрожь. Время все еще течет слишком медленно, но Феликс не осмеливается прервать тишину первым. Вдруг все же галлюцинация или продолжение сна? Он хочет остаться в этом моменте, пока имеет такую возможность, но у человека напротив другие планы. – С дозировкой все же переборщил, — его голос разрезает тишину. – Значит не показалось, — единственное, что получается сказать, — зачем это все? – Знаешь, — он наконец-то отпускает Феликса и отворачивается спиной, медленно разгуливая по коридору квартиры, — я тоже очень скучаю. Парень продолжает исследовать коридор. Здесь темно и единственный источник света идет из ванной. Феликс забыл выключить. Он осматривает комод, на котором много всякой мелочи, флакончики от духов, бумажки. Ничего примечательного, кроме фотографии в рамочке. Хван берет ее и с наигранным интересом рассматривает. На изображении Феликс с широкоплечим парнем, а на фоне ночное море. На губах появляется ухмылка, а рамка случайно падает на пол и также случайно на нее наступают. – Ой, как жаль, — звучит совершенно неискренне, потому что по факту ему плевать. Феликс наблюдает за всем и пытается понять, что он сейчас чувствует. На самом деле – ничего. Разбитая фотография не вызвала никаких эмоций, ее подарил Чанбин и просто сказал, что она будет стоять здесь. Вот и стояла. – Хенджин, — голос дрогнул, произнося это имя вслух, он чувствует, как будто кто-то втыкает иглы в сердце, — зачем? – Давай дадим нам второй шанс, – он разворачивается на пятках и становится лицом к лицу. В полумраке его фигура выглядит еще более пугающей. Феликс хочет провалиться сквозь землю или слиться с этой стеной, он вжимается в нее всем телом. Дышит через раз, чувствует как немеют кончики пальцев на его руках. Взгляд напротив испепеляет душу. – Нет, между нами уже давно ничего не может быть, — руки сжимаются в кулаки, он отдаст все, чтобы снова не попасть в эту клетку или... – Пожалуйста, я все сделаю, — голос Хенджина звучит непривычно, способен ли такой как он измениться? Шестеренки в голове крутились медленно и нехотя, парень пытался понять, что делать и как поступить. Оттолкнуть? Не может. Без него ломает. Согласиться? Тогда зачем он так долго сбегал. Погрузившись в пучину своих размышлений, Феликс совершенно не заметил, как незваный гость снова сократил расстояние до минимума. Его дыхание обжигало губы, заставляя мурашки табуном пробежать по всему телу. Цепочка из мыслей обрывается, когда Хенджин снова целует. Без прежнего напора. Мягко и нежно, заставляя забыться. Попался. Поддавшись таким непривычным ощущениям, Феликс не замечает, как чужой язык проталкивает что-то в рот, а потом большая ладонь накрывает губы. – Глотай, — приказной тон заставляет беспрекословно проглотить таблетку вместе с вязкой слюной. Хенджин внимательно следит за движением кадыка и когда понимает, что его приказ был выполнен, улыбается. Знает, что имеет власть над этим парнем до сих пор. – Молодец, Ликси, — говорит значительно спокойнее, но руку с губ так и не убирает. В этот момент Феликс чувствует, как его накрывает новой волной. Мысли выветриваются быстрее, чем он успевает сделать новый вдох, хотя дышит достаточно часто. Картинка перед глазами стремительно мутнеет, не оставляя шансов сосредоточить взгляд на какой-нибудь детали. Смотрит не на него, смотрит сквозь. Хенджин замечает эти значительные изменения в состоянии и начинает медленно действовать. Подхватывает на руки почти обмякшее тело и прижимает всем своим весом к стене. От резкой смены местоположения, темноволосый парень слабо обнимает его одной рукой за шею, а голова падает на плечо. Чужой аромат чувствуется отчетливее всего и Феликс мог бы сейчас поддаться старым воспоминаниям, если бы его голова не была затянута туманом от дополнительной таблетки в организме. Слова не вяжутся, он хочет что-то сказать, но с губ слетает только одно мычание. Фокусировка возвращается к нему только в момент, когда в дверь раздается стук. С большим усилием он поворачивается на источник звука, но сильные пальцы хватают подбородок и поворачивают голову на себя. – Смотри только в мои глаза, сейчас есть только мы, — Хенджин говорит вкрадчиво и монотонно. Феликс только медленно кивает на это и чувствует, что холод от стены пропадает. От коридора до спальни он смотрит только в глаза напротив. Они словно два голубых огня, сжигающих все. После них остатется только пепел. Парень, как никто другой, знает это, но все равно подвергает себя этому горению. Спина касается мягкой кровати. Феликс чувствует горячие поцелуи на своей шее, крепкую хватку на талии. Туман медленно рассеивается, но осознание происходящего так и не приходит. Ему сейчас хорошо и плохо одновременно. Хочется еще, но где-то глубоко внутри мерцает красная лампочка, сообщающая о тревоге. На нее парень не обращает внимания. Жалеть будет потом, но сейчас... Сейчас он лишь откликается на чужие ласки, позволяя делать с собой все возможное. В этих руках он теряет себя. Одежда медленно пропадает с податливого тела. Чувствуется колющий холод комнаты, но он тут же перебивается теплом чужого тела, которое так и давит сверху. Феликс пытается держать глаза открытыми и не упустить ни одного момента. Но веки предательски опускаются каждый раз, не давая отпечатать в памяти такого нежного Хенджина. Тот совершенно никуда не спешит и с особой внимательностью исследует тело под собой, как будто впервые видит. Его касания мягкие, а поцелуи нежные. Не торопливо он опускается все ниже, останавливаясь на бедрах. Феликс чувствует крепкую хватку на них и мокрую дорожку от языка с внутренней стороны. Ноги мелко подрагивают от предвкушения, а с губ готов был сорваться первый тихий стон, ведь Хенджин касается возбужденного органа раскрытой ладонью, но... Резкое чувство, как будто летишь прямиком в бездну, а тело крупно вздрагивает, заставляя подорваться с места. Феликс глубоко дышит и вытирает рукой холодный пот со лба. Он пытается собрать себя по кусочкам и наконец-то вернуть способность видеть. Картинка проявляется не сразу, но первое что попадает под внимание – это полуденное солнце, которое просачивается через щелку между плотных штор. Медленно осматривается вокруг. Он один в своей квартире. Неприятный холодок пробегает по спине. Осознание сильно бьет необъяснимой тревогой. – Где одежда... — бормочет себе под нос севшим голосом. Осматривается еще раз. Вещи валяются около кровати. Медленно поднявшись с места и надев на себя одежду, он убирает мокрые волосы, которые неприятно липли ко лбу, назад. Странно. Но думать пока не может. В голове одни опилки. Перед глазами все кружится, как будто на какой-то карусели, но он все равно продолжает исследовать свою квартиру на наличие каких-нибудь следов вчерашней ночи. Феликс идет медленно, иногда придерживаясь стен, чтобы не потерять равновесие. Первым делом направляется в ванную комнату и принимает ледяной душ, который немного выравнивает мутное состояние. В зеркало на себя не смотрит. Боится. Немного освежившись, парень более ровно выходит из ванной. И первое что бросается во внимание – разбитая фотография на полу. Напрягается и думает о том, что с Чанбином он вряд ли поссорился и скорее всего просто зацепил случайно. В памяти всплывают какие-то моменты, но все очень мыльно. Как будто ему подчистили память. Направляется за своим телефоном и когда берет его в руки, тот не перестает разрываться вибрацией от уведомлений. Море непрочитанных сообщений и пропущенных звонков. Потихоньку начинает все разгребать и отвечать. Сначала Минхо. Потом Чанбин. А потом взгляд цепляется за одно сообщение. "Хван Хенджин" Спасибо за прекрасную ночь, малыш. Резким движением Феликс отворачивает телефон от себя и с силой бьет экраном об прикроватную тумбочку. Обломки ночи медленно накрывают его и душат паникой. Отчетливо всплывает поцелуй, таблетка на языке, стук в дверь, а дальше как будто ничего нет. Совершенно ничего. Он пытается вспомнить хотя бы какой-то кусочек, но все тщетно.