Клинический интерес

Спина болела несколько дней. Сначала Мори не подавал виду — терпел, как обычно. Он сидел за столом с идеально ровной осанкой, и только чуть медленнее вставал, лишь на мгновение замирал, прежде чем повернуть голову. Дазай наблюдал за этим молча, почти с насмешкой, как кошка, лениво следящая за мучениями хозяина. — Спина? — спросил он однажды, когда Мори прикоснулся к пояснице слишком резко. — Старые травмы, — отмахнулся тот. — Или возраст. Хотя скорее — всё сразу. — Неужели мы довели вас до грыжи? — До необходимости вас использовать с новой пользой. Дазай хмыкнул. Не придал значения. Тогда ещё нет.

***

Поздний вечер. Тишина в штабе, только часы в кабинете Мори тикали особенно отчётливо. Дазай вошёл, как всегда, не стучась. В руке — тонкая папка с отчётами. В глазах — скука. — Вам стоило бы чаще отдыхать, если вы разваливаетесь на части, — начал он вместо приветствия. Мори сидел в мягком кресле, откинувшись назад, с рукой на затылке и прикрытыми глазами. Он действительно выглядел уставшим, и не в деловом смысле. Его тело, всегда собранное, казалось как будто чуть просевшим. Шея напряжена, плечи сжаты. Спина подрагивала — в судорогах или в раздражении. — Мне стоило бы иметь помощника, который умеет что-то, кроме язвительности. — Вы ведь не намекаете на... массаж? Мори не ответил сразу. Он открыл глаза и посмотрел прямо. Долго. Медленно. Как будто оценивая товар. — А почему бы и нет? — Потому что я не массажист, а заместитель главы криминальной организации. — Всё взаимосвязано. Расслабленный босс — эффективный босс. Эффективный босс — меньше крови на твоих руках. Разве не логично? — Вы манипулируете мной из чистого удовольствия. — Ты начинаешь понимать. Значит, я раздеваюсь. Руки помой. Масло в верхнем ящике.

***

Комната, в которой всё происходило, была отделана в тёплых тонах. У Мори, конечно, был диван. И плед. И дорогой ароматизированный воск на полке. В какой-то момент всё перестало выглядеть как кабинет и стало напоминать спальню сангвинического маньяка. Дазай стоял над раздетым до пояса Мори, держа в руках флакончик масла. Тот пах лавандой и чем-то тёплым, терпким. — Это какое-то французское, — заметил он, наливая на ладони густую жидкость. — Оно пахнет слишком... не по-мужски. — А тебе идёт. Начинай с лопаток. — Так вы этим действительно пользовались? Или просто ждали, пока я стану отчаявшимся? — Второе, конечно. Дазай положил ладони на спину. Мори был тёплым — не как больной, а как раскалённый металл. Его кожа под пальцами жила — реагировала. Он резко вдохнул, когда Дазай нажал на мышцу у шеи, и выдохнул с хрипом: — Чёрт... ты точно не тем занимаешься в жизни. — Что, вам так нравится? — Дазай склонился ниже, надавливая сильнее. — Мне нравится, что ты умеешь быть полезным, когда перестаёшь говорить. Тот не ответил. Его движения были неспешны, уверены, с той странной смесью заботы и раздражения, которой обладали только те, кто не хотел помогать, но всё равно делал это лучше всех. Пальцы скользили по рельефу. Спина у Мори была как карта местности — высокая плотность мышц, следы старых напряжений. Дазай чувствовал каждое сопротивление, каждую судорожную реакцию. Он давил сильнее — Мори выдыхал. Где-то на уровне нижней части лопатки тот тихо застонал. Почти беззвучно. Почти не по себе. — Осторожнее, — сказал он тихо. — Или я начну подозревать тебя в других мотивах. — Только не в сексуальных, умоляю, — устало отозвался Дазай. — Я не хочу видеть, как вы начинаете мурлыкать. — Зато мне интересно, как ты будешь выглядеть, если я назначу тебе сеансы ежедневно. — …Вы больны. — Ты знал это. Он замолчал. Просто дышал — глубоко, тяжело. И позволял Дазаю двигаться по его спине. Молчаливое доверие в этом было почти интимным. Но не романтическим — оно было властным. Пугающе открытым. Дазай касался его как куклы, которую научился читать — по миллиметру, по каждой дрожи. Иногда он задерживался дольше, чем нужно. Иногда слишком резко нажимал — как будто мстил за пробежки, за контроль, за годы служения. И каждый раз Мори вздрагивал. Но не жаловался. Лишь произносил: — Глубже. Сильнее. Не жалей меня. И Дазай не жалел. Когда всё было кончено, он вытер ладони и бросил полотенце в кресло. Мори лежал с закрытыми глазами, будто заснув. Дышал ровно. Губы тронула тонкая ухмылка. — Завтра повторим? — Попробуйте — и я вылью масло на ваш ноутбук, — отрезал Дазай. — Ты станешь отличной женой. Занудной, но с тёплыми руками. — Вы станете одиноким трупом, если продолжите. Мори усмехнулся. Он приподнялся, повернувшись на бок. Его спина блестела в мягком свете лампы — гладкая, сильная, с остатками масла на коже. — Ты должен делать это чаще. — Мучить вас? — Напоминать себе, что власть — не всегда насилие. Иногда она просто лежит, расслабленно, под твоими руками. Дазай посмотрел на него. Долго. Без тени улыбки. — Вы пугаете меня, босс. — Значит, всё в порядке.