Клинический интерес

Он заметил это не сразу. Сначала — случайные детали. Как он поправил очки, которых у него не было. Как на совещании взглянул на подчинённого, и тот съёжился — не от него, от Мори, которого он напомнил. Как рассёк соевый рулет ножом — слишком точно, слишком хладнокровно. Как он засмеялся. И этот смех… не был его. Он стоял у зеркала. Лицо было чужим. Тонкие губы. Узкий подбородок. Чёрные волосы, чуть небрежно падающие на глаза. И взгляд — тяжёлый, как у врача, что вот-вот сделает разрез. Не его. Не его. — Это не я, — выдохнул он, сдавленно. Его дыхание сбилось. Он отпрянул от зеркала, как от чего-то мерзкого. Будто увидел в отражении труп, которому должен сделать вскрытие. Он стал говорить иначе. Речь — длинная, тягучая, вязкая. В точности, как у Мори. Он ловил себя на этом и хотел кричать. Менял интонации. Старался говорить резче, короче. Потом — молчал. Долго. Из принципа. Из ужаса. Он пробовал писать по-другому. Сначала старался корябать буквы, потом — начал писать левой рукой. Почерк выходил кривой, детский, но это был не Мори. Этого было достаточно. Он ел по-другому. Потом перестал есть вовсе. Сидел на полу, обняв себя за плечи, как ребёнок в углу комнаты. Темнота казалась безопаснее света — ведь свет давал отражения. — Не я, не я, не я… — шептал он в тишине. Он начал царапать лицо. Острые ногти по коже, красные следы на скулах — как доказательство, что он другой. Что он живой, не камень, не калька. Выдирал волосы. По одному. Сначала незаметно. Потом — пряди. Ванна была забита чёрными обломками его самости. Иногда он смотрел в зеркало и не узнавал себя. Это приносило облегчение. Он лежал в постели, закутанный в тень. Темно. Тихо. В комнате пахло пылью и железом. Он не пил, не ел. И от этого становился только более похожим на того, от кого хотел убежать. Он понимал это. И ненавидел себя ещё сильнее. «Я не хочу быть им.» Но мысли шептали другое. «Ты уже им стал.» «Ты — его работа.» «Ты — его искусство.» Он захлёбывался этим. Тонул в собственных мыслях. Как в болоте — каждое движение вниз только глубже. Он хотел исчезнуть. Или стать другим. Или… просто перестать существовать.