Жизнь после

— Ты всё ещё пьёшь этот свой чёртов зелёный чай? — пробурчал Бакуго, когда они спрыгнули с последней крыши и пошли вдоль спящей улицы. — А что не так с зелёным чаем? Он полезный, — усмехнулся Мидория, опуская капюшон и поправляя воротник костюма. — Полезный? Он как трава, которую забыли заварить нормально. Надо тебе показать, как выглядит настоящий кофе, чтоб ты перестал мучить себя. — Звучит как угроза, — рассмеялся Изуку. — Или как приглашение? — Считай, второе. Закончим — идём, выпьем чего-нибудь. Чая, кофе… ты хоть раз в жизни пил нормальное пиво? Мидория на секунду задумался. — Не уверен… На выпускной все больше сок пили. Ну, кроме тебя и Киришимы. — Ха! Киришима тогда трижды упал со ступенек и всё равно докричался «я в порядке» до конца вечера, — хмыкнул Бакуго. — Ладно. Пошли. Магазинчик рядом ещё работает, там продают сидр. Тебе понравится. Не чай, конечно… но не сдохнешь. — Великолепный аргумент, — покачал головой Мидория, улыбаясь. — Пошли. Они свернули за угол и минут через десять уже сидели на крыше маленькой пекарни, у которой Бакуго, как оказалось, был свой «тайный» проход. Перед ними стояли два пластиковых стакана — сидр оказался сладким, с мягким шипением, холодным и свежим. — Знаешь, — сказал Бакуго, глядя на уличные огни внизу, — ты иногда бесишь. Такой весь… добрый. Мягкий. Но я ведь вижу — внутри ты другой. — Ты тоже, — просто сказал Изуку, глядя в его бок. — Ты всегда был больше, чем злился. Бакуго тихо хмыкнул. — Так и будем? Ты — учитель с глазами спасателя, а я — раздражённый друг, который всё равно ходит за тобой, как телохранитель? — По-моему, звучит как хорошая команда. — По-моему, звучит как дурдом, — фыркнул Бакуго. — Но, чёрт возьми, хоть кто-то должен тебе пинки раздавать. А то начнёшь на каждом углу спасать котят. — Один раз спас, и ты это будешь вспоминать до конца жизни? — Да потому что ты чуть не улетел с балкона, кретин! — вспыхнул Бакуго и тут же усмехнулся. — Ладно… был смешной момент. Они замолчали. Тишина была уютной, не гнетущей. Просто вечер, просто город под ногами, просто стаканы с сидром и двое, кто слишком многое видел, чтобы оставаться обычными. — Спасибо, что пришёл, — тихо сказал Мидория. — Молчи, а то подумаю, что ты меня ценишь, — отмахнулся Бакуго. — Иди уже домой, герой. Завтра тебе снова этих отморозков учить. — Ага… и знаешь, что странно? — Что? — Я жду этого. Бакуго ничего не ответил. Просто посмотрел в бок и усмехнулся. И где-то там, среди тусклых окон и проезжающих машин, ночь тихо приняла их — н е как героев, а как тех, кто просто не может уйти. Утро было прохладным, но ясным. Солнце только-только поднималось над горизонтом, окрашивая стеклянные панели зданий в мягкое золото. Мидория шёл по знакомому маршруту, привычно придерживая ремешок сумки, в которой лежали методички, документы и несколько папок с заметками по поведению учеников. Перед поворотом к трамвайной остановке он свернул в маленькую кофейню. Здесь всегда пахло корицей и обжаренными зёрнами. Продавец — молодой парень с розовыми наушниками и заспанным видом — узнал его. — Как обычно, сенсей? — Ага, спасибо. Только без сахара. Минуту спустя он уже шёл дальше, держа в руке тёплый стакан с чёрным кофе. Один глоток — и утро стало чуть терпимее. К восьми он уже сидел за своим столом в учительской. Бумаги, как всегда, лежали стопками: отчёты, расписания, индивидуальные планы, характеристики. Он подвинул к себе досье, на обложке которого значилось «1-Б». — Так… Такасу Рен… низкий контроль над энергией, возможно, вспышки при стрессах… — пробормотал он, делая пометку на листке. — Ты опять с собой разговариваешь, — заметила проходящая мимо учительница с хвостом на макушке. — Помогает запоминать, — извинился Мидория с лёгкой улыбкой. Звонок возвестил о начале занятий. Мидория поднялся, захватил планшет и направился в класс. — Доброе утро, — поприветствовал он учеников, распахивая дверь. — Доброе… — протянули они хором, кто-то зевнул, кто-то уже ковырялся в телефоне. — Сегодня у нас особый урок. Одевайтесь потеплее — мы идём на улицу. Сразу поднялся шум. Кто-то застонал, кто-то обрадовался, но в целом класс повиновался. Через десять минут они уже стояли на спортивной площадке за зданием. Мидория стал в центре, держа планшет в руке. — Сегодня я бы хотел узнать вас ближе. Не просто как учеников, а как будущих героев. Мы поговорим о ваших причудах. Не бойтесь — я не буду вас оценивать. Просто расскажите. Что умеете, как это работает и… что чувствуете, когда используете свою силу. Начнём. Он повернулся к первой ученице — высокой девушке с короткими синими волосами. — Ито Юна. Твоя очередь. — Моя причуда называется «Кристаллизация». Я могу покрывать кожу кристаллами, создавая броню. Но если перенапрячься — начинается зуд и кожа трескается. — М-м… реакция дермы нестабильна… нужна постепенная адаптация… — пробормотал Мидория, строча на планшете. Юна озадаченно посмотрела на него. — Он всегда так? — Всегда, — кивнул кто-то сзади. — Следующий. Саки Нобору? — «Воздушный импульс». Я могу выдыхать сжатый воздух, как пушечный выстрел. Работает, только если дышу глубоко… и, ну… иногда сдувает волосы. — Интересно… гипервентиляция как активация… возможно, стоит поработать с ритмом дыхания… — продолжал Мидория, записывая. — Он точно не псих? — прошептал какой-то ученик в заднем ряду. — А я слышал, он разговаривает с собой даже во сне, — поддакнул другой. — Я всё слышу, — весело сказал Мидория, не поднимая глаз от планшета. — Но продолжим. Один за другим ученики выходили вперёд и рассказывали о себе. — «Желеобразный корпус». Могу смягчать удары, тело становится как студень, — говорил коренастый мальчик, качаясь с пятки на носок. — «Тепловая сеть». Могу плести нити из жара, как паутину… — рассказывала другая. Мидория не комментировал — он делал пометки, кивая, иногда улыбаясь, но почти всегда бормоча под нос технические детали и стратегии. В какой-то момент один из учеников попытался снова пошутить: — Сенсей, а у вас какая причуда? Разговор с тетрадкой? Мидория поднял взгляд — тёплый, почти безобидный. — Раньше была. Теперь её нет. Но мне хватило, чтобы понять: всё, что у вас есть, — важно. Даже если кажется, что это ерунда. И если вы готовы — я помогу раскрыть ваш потенциал. Наступила тишина. Даже ветер бу дто утих. — Следующий, — мягко сказал он. Солнце уже высоко поднялось, мягкий ветерок игрался с листьями на деревьях, и голос Мидории спокойно продолжал перекликаться с ответами учеников. Он не спешил, каждому давал слово, внимательно слушая, что именно говорят дети. Его лицо было сосредоточенным, взгляд — добрым, но проницательным. Он отмечал всё — жесты, интонации, даже мелкие колебания уверенности. — Такэда Ами, — позвал он. Вперёд вышла невысокая девушка с волнистыми волосами цвета какао. Она теребила подол куртки и слегка опустила глаза. — Я… моя причуда называется «Сброс давления». Я могу резко высвобождать жидкость… ну, любую, в том числе воду. Типа, как взрыв пара или резкий выброс… ну… вот… — Интересно. Управление внутренним давлением через жидкостные каналы, потенциально полезно при тушении пожаров… — бормотал Мидория, водя пальцем по планшету. — Только… я ещё не умею контролировать до конца… — Всё в порядке. Покажи хотя бы чуть-чуть, если не боишься. Ами кивнула, сделала вдох и сосредоточилась, сжав кулаки. В следующее мгновение с глухим хлопком из её ладоней вырвался мощный поток воды — и попал прямиком в Мидорию. Его моментально окатило, с головы до пояса, кофейное пятно на рубашке исчезло под хлынувшей струёй. На секунду всё застыло. А потом — взрыв смеха. Кто-то хлопнул ладонью по колену, кто-то закашлялся от неожиданности. Мидория промолчал. Вода стекала по его волосам, стекала по скулам, капала с подбородка. Он просто моргнул, выдохнул, посмотрел на Ами и… улыбнулся. — Пожалуйста, на следующий раз — предупреждай заранее, — сказал он с добродушием в голосе. Он потянулся к вороту и снял мокрую куртку. Под ней осталась белая, немного прилипшая к телу рубашка. Некоторые из учеников замерли. Улыбки с лиц сползли, сменившись выражением удивления. Под лёгкой тканью угадывались очерченные мышцы — руки, плечи, грудь. Он был сухим, выносливым, будто сам был символом упорства и тренировок. — Кто бы мог подумать… — прошептал кто-то. — Наш учитель… прям как из плаката агентства! Мидория не подал виду, только усмехнулся краем губ. — Так получилось, что в юности меня тренировал один из лучших героев. Вы все знаете его. Всемогущий. Теперь уже никто не смеялся. Воздух стал плотнее, как будто с поля исчез даже ветер. — Он дал мне не только силу, но и веру в себя. Каждое утро — бег. Каждый вечер — бой. Тренировки были адом, я падал, меня сносили с ног. Но он всегда говорил: «Ты сможешь, если будешь идти вперёд». Я и шёл. Сломанные пальцы, разбитые колени, страх и боль — всё это было. Но именно через это я стал героем. Мидория оглядел класс. Все смотрели на него. Кто-то широко раскрытыми глазами, кто-то с лёгким румянцем, кто-то с искренним восхищением. — Так что, если вы думаете, что я здесь просто преподавать… нет. Я здесь, чтобы помочь вам стать сильнее. Чтобы однажды, когда вы будете стоять перед чем-то страшным… вы не дрогнули. Как не дрогнул я. На площадке снова повисла тишина. Даже Ами опустила голову, словно извиняясь. — Ничего страшного, — добавил он, уже мягче. — Я всё равно собирался постирать куртку. И с этой же лёгкой улыбкой он продолжил: — Следующий. Кто готов? И никто больше не шутил. Урок продолжался ещё минут пятнадцать. Мидория выслушивал учеников одного за другим, порой подбадривал, иногда что-то подсказывал. В его планшете стремительно рос список — короткие записи, быстрые выводы, аккуратные схемы. — Итак, — он обвёл взглядом класс, — это всё? Кто-то кивнул, кто-то пробормотал «да». Мидория кивнул и на минуту замер, задумавшись. Его губы едва шевелились, но слова были отчётливы. — Угу… «Стабильные» — прямые, контролируемые, малый риск побочных эффектов. «Нестабильные» — зависимые от эмоций, или с неконтролируемыми выбросами. Ами, Ханэ, Куро — нестабильные. Так… «Механические» и «биологические» тоже стоит отметить… Он всё продолжал бормотать, пока ученики, переглянувшись, начали потихоньку перешёптываться. Мидория никак не отреагировал. Он продолжал водить пальцем по экрану планшета, углублённый в свои мысли. — Всё на сегодня. Вы — свободны, — наконец сказал он, и ученики поспешили разбежаться на следующий урок. Мидория остался на месте на несколько секунд. Потом выпрямился, выдохнул, отключил планшет и направился к зданию. Мокрая рубашка уже слегка подсохла, но всё ещё прилипала к коже. Когда ученики ушли, Мидория вернулся в учительскую, и, не обращая внимания на удивлённые взгляды коллег, прошёл к своему столу. Мокрая рубашка прилипала к спине, но он будто не замечал. Его мысли всё ещё витали вокруг услышанных причуд. — Мидория-сенсей… — негромко заметила одна из учительниц, — вы опять мокрый? — Всё хорошо, — коротко ответил он, опускаясь в кресло. Кто-то тихо фыркнул, другой пожал плечами. Он уже не слышал. Пальцы стремительно забарабанили по клавишам, открывая документы, создавая таблицы, заполняя ячейки. Он вписывал имена учеников, их причуды, краткие описания, слабые стороны и потенциал. У Ами была нестабильная водяная сила — сильная, но зависящая от эмоций. У Ханэ — ультразвуковой выброс, отличный для атаки, но с риском навредить союзникам. У Куро — теневая маскировка, эффективная, но нестабильная при испуге. У каждого — плюсы и минусы. У каждого — история, которую нужно понять. Один из учителей подошёл, глядя через плечо. — Ты всё это сам записал? Ты даже структуру составил… — Ага, — буркнул другой, — усерден до невозможности. — Не думаю, что это плохо, — отозвалась учительница, поправляя очки. — Эти дети не из простых. Им нужен кто-то, кто вглядится в них глубже. Мидория не отвлекался. Он закончил, выделил все файлы, сгруппировал и добавил к ним пометку — «Оценка на старте. Класс 1-А». После этого вставил носимую флешку в планшет, скинул материалы и встал. Надев пиджак поверх влажной рубашки, он взял планшет и направился к следующему кабинету. Сегодня нужно было собрать ту же информацию по классу 1-B. Новые лица. Новые причуды. И новые надежды, за которые он будет держаться с такой же силой, с какой когда-то держался за мечту быть героем. Солнце едва поднялось над горизонтом, когда Мидория, неся в руке планшет и чашку кофе, вошёл в школьный двор. . Перед ним выстроился новый класс — 1-B. Он сразу заметил разницу: взгляды, осанки, манера держаться. Здесь царила грубая уверенность, перемешанная с тревогой. — Сегодня, — начал он спокойно, — мы познакомимся. Я хочу узнать вас лучше — кто вы, и что умеете. Без страха. Без сравнений. Первые вышли тихони. Парень с мягким, но слабым телекинезом, способным только поднимать мелкие предметы. Девочка, у которой руки могли становиться прозрачными, но только при волнении. Ещё один — парень с голосом, способным притягивать животных, но совершенно не поддающийся контролю. Мидория кивал, записывал, подбадривал короткими фразами. Ни слова насмешки. Но дальше настал черёд других. Один из них, высокий, с короткими волосами и самодовольной ухмылкой, вышел, лениво закатив глаза. — Ну и что ты о нас узнаешь, «герой»? Думаешь, если один раз Шигараки остановил — можешь тут нас строить? Некоторые тихо прыснули. Другой подбросил: — Ага, покажи, чего ты там записывать собрался. Может, и правда просто играться пришёл с нами, раз костюм снял. Парень выставил вперёд руку, ладонь начала светиться неоновым огнём. — А если я, допустим, вот так? Он резко махнул рукой, выпуская вспышку яркого пламени прямо в сторону Мидории. Тот не шелохнулся. В последний момент, когда пламя уже почти достигло его, он сделал полшага в сторону, и энергия, пройдя мимо, рассыпалась в воздухе. Мидория даже не вздрогнул. Он улыбался. — Интенсивность средняя. Горячее только с центра, по краям тепло рассеивается. Слабая дальность, но мощный выброс в ближнем бою. Не из-за агрессии. Это защита. Ты бьёшь первым, потому что боишься, что ударят тебя. Но ты не злой. Просто хочешь, чтобы заметили. Парень замер, лицо его побледнело. В глазах отразилось непонимание — как, за считанные секунды, этот учитель смог прочитать его? Он отступил и молча встал обратно в строй. — Здесь, — мягко продолжил Мидория, — вас никто не унизит за слабость. Но я не позволю и вам унижать других. Мы вместе. Герои не рождаются сильными. Они становятся такими. Через боль. Через провалы. Через честность. Он обвёл всех взглядом. — Продолжаем. Кто следующий? Урок продолжился. И хоть в воздухе всё ещё висело напряжение, теперь в глазах детей читался интерес. Некоторые начали тянуть руки. Кто-то переглядывался, впервые с уважением. Мидория продолжал — записывая, анализируя , не упуская ни одного движения. Поздним вечером, когда в школе уже давно стихли голоса, а коридоры погрузились в тишину, в одном из кабинетов всё ещё горел свет. За столом, окружённым кипой бумаг и тетрадей, сидел Мидория. Рядом догорал холодный кофе. Его пальцы быстро бегали по клавиатуре, глаза — красные от усталости, но сосредоточенные. Он печатал, не останавливаясь. На каждый лист попадала информация — имя, причуда, её особенности, слабости, риски, психологические реакции, а в конце — рекомендации по развитию и направлениям: штурмовой герой, спасатель, поддержка, тактическая работа или защита. Он писал для каждого. Подмечал даже мельчайшие нюансы, даже у тех, кто попытался его унизить. Работал почти до рассвета. Лишь к утру, с последним распечатанным листом в руке, он откинулся на стуле и устало выдохнул. Глаза слепались, но внутри — спокойствие. На следующий день он пришёл в школу чуть позже обычного, с огромной папкой под мышкой. К кофе в учительской не притронулся. Направился прямо в класс. Пока ученики переговаривались, он молча разложил на парты белые листы. Каждый был персональным. — Это для вас. Результаты наблюдений, анализ ваших причуд. Прочтите внимательно. Наступила тишина. Кто-то осторожно развернул бумагу, кто-то сразу жадно вчитался. Раздавались удивлённые возгласы: — Он узнал, что я могу удлинять кости пальцев, даже не спрашивая! — Он пишет, что мою воду можно стабилизировать с помощью дыхания! — Мне написано, что я могла бы стать отличной спасательницей при стихийных бедствиях… — Он что, за ночь это всё сделал? Один из учеников поднял глаза: — У него что, сенсор или что? Откуда он всё знает? В классах начался шепот, оживление. Кто-то подошёл к другим, чтобы сравнить свои листы. Другие впервые начали обсуждать свои способности спокойно, с интересом. Взгляд Мидории скользил по классу. Он всё ещё был усталым, но в глазах загорелся огонёк. — Сегодня я проведу ту же работу с другими классами, — сказал он, — а вы… изучите себя. Это важно. Это — основа всего, чем вы станете. Позже, когда урок закончился, он направился в столовую. Шёл, прижимая ко лбу бумажный стаканчик горячего кофе, будто тот мог разогнать усталость. Под глазами темнели круги. Учителя, заметив его, один за другим подошли — кто-то похлопал по плечу, кто-то протянул бутерброд. — Молодчина, Мидория. Первый раз вижу, чтобы дети после урока не неслись по коридорам, а сидели в кружке и спорили о механике своей причуды. — У нас тишина! Даже наш хулиган сам читал свой лист минут десять. — Ты, кажется, в них искру зажёг. И это после всего одной недели работы. Мидория усмехнулся и покачал головой, отхлёбывая кофе. — Значит, не зря не спал. Он опустился на скамью, облокотился на стол, позволив себе короткий выдох. Но внутри него всё ещё горело чувство — чувство, что он делает что-то важное. Что он не просто учит. Он ведёт. После обеда, когда школа наполнилась вялой послеобеденной тишиной, Мидория сидел в своём кабинете, чуть привалившись к спинке кресла. Он просматривал новые списки учеников из параллельных классов, время от времени делая пометки в блокноте. На столе стоял уже третий стаканчик с кофе, но он так и не был допит. Свет от окна заливал бумаги мягким светом. Дверь тихо скрипнула. В проёме стоял парень — худощавый, с тёмными лохматыми волосами и слегка опущенными плечами. В руках он сжимал тот самый лист, который утром выдал Мидория. — Извините… можно? Мидория поднял взгляд и сразу кивнул, приветливо улыбаясь. — Конечно. Заходи. Парень подошёл ближе, смущённо сел напротив за край стола, развернув листок. — Я… пришёл поблагодарить вас. — Его голос дрожал. — Я думал, что с моей причудой я вообще никому не нужен. Что меня даже не возьмут в агентство… А вы… вы написали, что есть потенциал. Мидория выпрямился, его взгляд стал мягче. — Расскажешь подробнее? О твоей причуде. — Она называется «Мимикрия плотности». Я могу изменять плотность своего тела — делать его плотнее или наоборот почти воздушным. Но… — он сжал кулаки, — она нестабильная. Когда я нервничаю, могу стать слишком лёгким и теряю равновесие. А если злюсь — тело становится тяжёлым, и я буквально вжимаюсь в землю. Иногда я застревал в полу. Или, наоборот, улетал вверх, даже на крыше однажды оказался. Это не помогает… это мешает. Мидория замолчал, внимательно слушая. Его взгляд словно сканировал каждое слово, каждое движение. — Пойдём. Покажешь? Они вышли во двор, где солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в медово-розовые оттенки. Мидория встал напротив, а парень неуверенно поднял руки. — Я… попробую стать легче. Он сосредоточился, и в следующую секунду его тело будто дрогнуло — ступни оторвались от земли, он поплыл в воздухе, словно бумажный лист. Но стоило ветру слегка подуть, и он потерял баланс, закувыркался в воздухе и с глухим хлопком упал на бок. Мидория подбежал, помогая ему подняться. Тот стыдливо отвёл глаза. — Всё именно так… я даже не могу нормально ходить в школу, если вдруг разозлюсь — рюкзак рвётся, ступеньки проваливаются… — Стоп, — прошептал Мидория и застыл, глядя куда-то вбок. — Это… не просто нестабильность. Это реакция на эмоции. Твоя причуда не выходит из-под контроля. Она — чувствует тебя. Парень удивлённо посмотрел на него. — Ты говоришь, что становишься лёгким, когда боишься или нервничаешь. Твоё тело хочет сбежать. А когда злишься — становится тяжёлым, чтобы остаться и защищаться. Это не слабость. Это защитный механизм. Просто ты не научился управлять им. Мидория провёл рукой по подбородку, думая. — Попробуем. Вдохни. Подумай о чём-то хорошем. Спокойном. Сделай лёгким одно плечо, а второе оставь обычным. Только одно. Парень закрыл глаза. Сделал вдох. И через несколько секунд правое плечо будто приподнялось — тело слегка скосилось, но он остался на месте. Мидория вскинул руку с радостной улыбкой. — Есть! Ты чувствуешь? Ты можешь управлять этим. Просто тебе нужно научиться контролировать эмоции. Дыхание. Состояние. И использовать это как инструмент. Парень, казалось, не верил себе. Он снова сосредоточился, и теперь попробовал сделать плотнее левую ногу. Она будто вжалась в землю, но он не упал. Он стоял. Уверенно. Сам. — Я… я смог. Получилось… Мидория подошёл ближе и положил руку ему на плечо. — Ты не бесполезен. Просто твоя причуда тонко чувствует мир. А теперь ты должен научиться чувствовать её. Я помогу, если хочешь. Сделаем из неё твою силу. Парень кивнул, слёзы стоя ли в его глазах, но он улыбался. — Спасибо, сэр… Спасибо. Вечерний воздух был прохладным, улицы освещались мягким жёлтым светом фонарей, создавая на асфальте длинные тени. Мидория шагал по тротуару в своём героическом костюме, рядом уверенно шагал Иида. Его шаги были чёткими, отмеренными, как будто он считал каждый метр. — Сегодня в одном из районов снова зафиксировали активность мелких нарушителей, — говорил Иида, глядя вперёд. — Думаю, нам стоит туда наведаться ближе к завершению маршрута. Мидория кивнул, но глаза его блуждали, постоянно сканируя улицу. — Как думаешь, Теня, если бы твоя причуда не была такой надёжной, ты бы стал героем? Иида чуть опешил, а потом усмехнулся. — Даже если бы не смог бежать — я бы всё равно нашёл, как служить обществу. Главное ведь — стремление. А ты? — Я бы всё равно пошёл вперёд. Даже без причуды. Думаю, я просто не умею сдаваться. Они свернули на другую улицу, когда впереди показалась знакомая фигура — Киришима, в красном жилете поверх герокостюма, с растрёпанными волосами и вечной, слегка озорной улыбкой. Рядом с ним шагал мальчик — лет четырнадцати, с прядью ярко-синих волос и слегка сутулой осанкой. — Эй, герои! — окликнул Киришима и поднял руку. — Патруль, как я погляжу? — Киришима! — радостно откликнулся Мидория. — Ты тоже дежуришь? — Ага. Сегодня мой стажёр пошёл со мной — знакомлю с улицей, как в старые времена. Мальчишка посмотрел на Мидорию, и тот в ту же секунду начал про себя анализ: рост, поза, движение зрачков, расположение рук. Оценка: лёгкая настороженность, стремление к защите, нестабильная уверенность. — Не бойся, — мягко сказал он, заметив, как тот чуть отпрянул. — Я не кусаю. Просто привык наблюдать. Киришима засмеялся. — Он у нас такой, не пугайся. У него в голове, наверное, вся база данных ЮА вместе взятая. Только глянет — и уже знает, с какой ноги ты встал сегодня. — Почти, — усмехнулся Мидория. — Приятно познакомиться. Мальчик слабо кивнул. — Пошли дальше, а то улицы сами себя не проверят, — сказал Иида, глянув на часы. Они обменялись короткими прощаниями, и троица продолжила свой патруль. Когда патруль закончился, Мидория вернулся домой. Он снял ботинки у порога, перекинул куртку на спинку стула и потянулся. В доме было тихо. Он включил свет на кухне, достал продукты и сварил себе простую лапшу с овощами. Пока еда готовилась, он стоял у окна, глядя на городские огни, его плечи немного опустились от усталости. Ужин оказался быстрым. Он убрал за собой, проверил пару уведомлений на телефоне, выключил свет в гостиной и направился в спальню. Лёг, не переодеваясь до конца, лишь сбросив верх костюма, и уже через несколько минут дыхание его выровнялось. Он уснул почти мгновенно.