Жизнь после

Утро прокралось в комнату вместе с первыми лучами солнца. Свет мягко ложился на подушки, играя на волосах Изуку, и тишина была почти абсолютной. Только дыхание двоих, сливавшееся в один ритм, заполняло пространство. Бакуго проснулся первым. Он не пошевелился — просто открыл глаза и посмотрел вперёд, всё ещё держась за Изуку, чья спина была плотно прижата к его груди. Его ладонь лежала у того на груди, а пальцы едва уловимо сжимались, будто проверяли — здесь ли он, дышит ли. Прошло несколько минут. Потом Бакуго осторожно приподнялся, посмотрел на него сверху, и на лице его появилась едва заметная, но искренняя улыбка. Он выскользнул из-под одеяла, натянул домашнюю футболку и прошёл на кухню. Там он включил плиту, наполнил чайник, вытащил яйца, хлеб, овощи. Поставил сковородку и, не проронив ни слова, начал готовить. Его движения были чёткими и привычными. Когда всё было почти готово, он взглянул на поднос, вернулся к холодильнику и добавил туда йогурт и яблоко, нарезанное аккуратными дольками. — Он же у нас слабый, — пробормотал себе под нос, накладывая еду. — Даже ложку удержать не может, чёртов герой. Он зашёл в спальню, откинул краешек одеяла и сел рядом. Изуку открыл глаза, ещё не до конца проснувшись. Мягко улыбнулся. — Доброе утро... — Молчи, — перебил Бакуго, пододвигая поднос. — Я тебя покормлю. Будешь дергаться — вылью всё на голову. — Я могу сам... — Сомневаюсь. — Он взял ложку, зачерпнул кашу и подвёл ко рту Изуку. — Открывай. Деку послушно открыл рот, всё ещё улыбаясь. Он смотрел на него так, словно не видел никого прекраснее на свете. — Ты заботишься обо мне... как... как будто я хрустальный... — Ты просто неуклюжий, — буркнул Бакуго, и в его голосе не было и намёка на злость. — И если ты снова сорвёшь себе рану, я тебя пристрелю. Когда он докормил его, забрал пустую посуду и ушёл. Вернулся уже с ведром, перчатками и мусорными мешками. — Теперь ты лежишь. А я займусь вот этим сраным свинарником. — Он указал на беспорядок в углу. — Кто вообще хранит столько бесполезной фигни? Ты чё, коллекционер фантиков? — Прости... — виновато произнёс Изуку. Бакуго зыркнул на него, но ничего не ответил. Только засучил рукава и начал уборку с пугающей тщательностью. Он громко швырял старые бумаги, сортировал какие-то коробки, протирал полки. Иногда ворчал себе под нос. — Вот это на выброс... это куда вообще? Кто так складывает? Ты же герой, чёрт побери, а не хомяк... К обеду кухня сияла. Он приготовил рамен, накрыл на двоих и крикнул: — Есть будешь? — Я пытался помочь... — Помочь? Не мешайся под ногами, — огрызнулся он, но с усталой улыбкой на лице. Они сели за стол. Бакуго притянул свой стул ближе, а после наклонился, взял Изуку за подбородок и уставился на него в упор. — За такую работу меня вообще-то положено хвалить, ясно? Изуку не стал спорить. Он потянулся вперёд и поцеловал его — мягко, благодарно. Бакуго на секунду замер, потом хмыкнул и, опустив взгляд, принялся за еду. — Дурак, — только и пробормотал он, скрывая улыбку. После обеда в доме воцарилась тишина. Лишь тихое пощёлкивание посудомоечной машины да ленивое шуршание занавесок от сквозняка напоминали, что день ещё продолжается. Изуку откинулся на спинку дивана, прижав к себе плед. Он выглядел расслабленным, но в глазах всё ещё стояла лёгкая усталость. Бакуго собрал со стола, вытер столешницу и подошёл к нему. В руках у него была кружка с горячим чаем. Он молча поставил её на тумбочку рядом. — Пей, пока не остыл. Не хватало ещё, чтоб ты простыл. — Спасибо, Каччан. Бакуго промолчал, только устроился рядом. Не на самой середине дивана — чуть в стороне, но достаточно близко, чтобы плечи касались. Несколько секунд они молчали. Изуку пил чай, глядя в окно, а Бакуго наблюдал за ним исподтишка. — Ты сегодня не устаёшь ворчать, — вдруг сказал Деку с улыбкой, не оборачиваясь. — А ты — не устаёшь лезть на рожон, — буркнул Бакуго. Изуку рассмеялся. В этом смехе не было насмешки — только тепло. Он отставил кружку, откинулся на подушки и потянулся, чуть задевая Бакуго плечом. — Будешь смотреть фильм? — Только если ты не захрапишь в первой половине, — прищурился тот. — Обещаю держаться до титров. Хотя бы до середины. Бакуго поднялся и пошёл в ванную. На ходу спросил: — Есть что надеть? Твоё старьё всё в пыли, наверное. — В шкафу вторая полка. Там футболки и штаны. Возьми что-нибудь удобное. Пока он мылся, Изуку выбрал фильм и приготовил закуски. Попкорн рассыпался по миске пушистым облаком, снеки и напитки он аккуратно поставил на столик. В комнате стало уютно — свет приглушён, подушки наброшены на пол, плед развёрнут. Когда Бакуго вышел из душа, с его волос ещё капала вода, а на плечах висело полотенце. На нём была только пара домашних штанов, а в руках — футболка. — Ты мне детскую одежду дал? Я в неё не влезаю, — пробурчал он и, не дождавшись ответа, кинул футболку в лицо Изуку. — Сижу так. Изуку фыркнул, поймал ткань и едва не опрокинул миску. — Ты мокрый. — Сам вижу, — усмехнулся Бакуго, устраиваясь рядом и резко прижимая Изуку к себе грудью. Его кожа была горячей от душа, дыхание ещё немного сбивчивым. — Теперь и я мокрый, — тихо засмеялся Деку. — Жалуйся ещё — получишь награду, — пробормотал Бакуго и без предупреждения припал к его губам. Поцелуй был глубоким, сильным. Тело Мидории мягко поддалось, руки легли на грудь Бакуго, словно прося ещё. Его сердце колотилось, дыхание сбилось. Он отстранился, на секунду встретившись взглядом с красными, тёплыми глазами. — Каччан… — А то пропустим полфильма из-за поцелуев, — резко сказал Бакуго и, будто ничего не случилось, потянулся за попкорном. Изуку только улыбнулся. Его щеки порозовели, глаза светились. Он устроился ближе, уткнулся в плечо и почувствовал, как тепло и безопасно рядом с тем, кого он любил. Изуку действительно восстанавливался быстро. Благодаря вмешательству Рикудо Йору, леди-доктора с чудесной причудой регенерации, его тело день за днём возвращалось в форму. Он больше не чувствовал той тяжести в груди, его дыхание стало ровным, а шрамы — чуть светлее. Медицинский осмотр подтвердил, что он может вернуться к работе, пусть и с ограничениями. Но для него это значило всё. Утро началось рано. Бакуго собрался вместе с ним, на удивление не ворча, а наоборот — сосредоточенно помогая собрать сумку. Он бросал в неё бутылку с водой, перекус, клал нужные бумаги. В машине было тихо. Изуку молча смотрел в окно, пока Бакуго рулил, сжимая руль чуть сильнее обычного. — Ты уверен, что хочешь прямо сегодня? — наконец спросил Бакуго. — Мог бы ещё денёк-другой отдохнуть. — Я в порядке, Каччан. Честно. И мне нужно… просто вернуться. К ним. Бакуго помолчал, потом цыкнул, не отрывая взгляда от дороги. — Если кто-то из этих мелких крыс скажет тебе хоть слово не так — я приду и вырву им глаза. Или сломаю стулья об их спины. Я серьезно, Деку. — Каччан, они дети. — Я тоже был ребёнком, но за свои слова отвечал. Так что и они пусть привыкают. Они подъехали к школе. Бакуго резко затормозил, вытащил ключ и вылез первым, хлопнув дверью. Изуку последовал за ним. Он поправил ворот рубашки, расправил плечи, но прежде чем пойти, Бакуго вдруг схватил его за запястье. — Я провожу. — Что? Каччан, ты... — Я не доверяю этим лицам. Может, хоть увидят, с кем ты водишься — поаккуратнее станут. Изуку рассмеялся, но ничего не ответил. Вместе они прошли до входа. Ученики, что уже толпились перед дверью, моментально притихли. Все взгляды были прикованы к тому, как сам Динамит шагает рядом с их учителем, плечом к плечу, будто нечто само собой разумеющееся. — Это... это был Динамит?! — шепнул один. — Они что, теперь всегда вместе? — Да ладно! — другой прыснул. — Они ж с детства дружат, ты что, не знал? Когда Изуку вошёл в класс, его встретили аплодисментами и восторженными возгласами. — Учитель Мидория, вы вернулись! — Мы так волновались! — А вы с Динамитом, похоже, очень близки! Он же прямо как телохранитель! Изуку слегка смутился, но улыбнулся мягко. — Да, Каччан… Бакуго очень близкий для меня человек. Мы вместе прошли через многое. И я рад, что он рядом. В классе воцарилась трогательная тишина, потом кто-то хмыкнул, кто-то зашептался — и всё снова закрутилось, как обычно. — А что у нас сегодня, учитель? — Сегодня, — начал Мидория, проходя к доске, — мы разберём, как ваша причуда может влиять на командную работу. Подумайте, с кем бы вы хотели взаимодействовать в паре — и почему. Нам предстоит много интересного. И он продолжил урок, а за окнами осталась фигура Бакуго, стоявшего ещё несколько минут на месте, прежде чем развернуться и уйти. Время в классе шло быстро. Ученики оживлённо обсуждали свои причуды и тех, с кем бы хотели поработать. Изуку внимательно слушал, улыбался, делал заметки в своём блокноте, а иногда наклонялся, чтобы задать уточняющий вопрос, из-за чего у некоторых учащихся щеки розовели от неожиданного внимания. — Я бы хотел попробовать с Косуке, — сказал один из парней. — У него же телепортация, а у меня — дымовая завеса. Если сделать засаду… — Интересно, — кивнул Деку. — Но вам нужно будет учитывать, что после телепортации твой дым всё ещё остаётся в старой точке. Значит, противник не сразу потеряет ориентацию. Об этом стоит подумать. — А я могу с любым! — воскликнул другой, надувая грудь. — У меня щит из льда, так что я могу защищать кого угодно. — Хорошо, а ты пробовал двигаться в бою, когда щит активен? Насколько быстро ты теряешь концентрацию? — Э-э… — ученик поник. — Не переживай. Мы как раз это и проверим на практике. Для этого и нужны такие занятия. Изуку обходил парту за партой, не пропуская ни одного ученика. Он хотел видеть их глазами. Хотел, чтобы каждый чувствовал, что его слышат и понимают. Ему было важно, чтобы никто не ощущал себя слабым или ненужным. Урок закончился под общий ропот. — Только начали, а уже конец… — Учитель, вы с нами ещё будете, да? — Конечно. Мы только начали. А на завтра я хочу, чтобы каждый из вас подумал: если бы у вас был шанс создать технику, уникальную только для вашей причуды — что бы это было? — Вау! — раздалось с разных сторон. После урока он задержался в классе. Некоторые дети подошли поблагодарить за возвращение, кто-то шутливо спросил, когда он снова вырубится — ведь без него было скучно. Изуку только качал головой, прижимая к груди свои заметки, и улыбался. Когда он вышел в коридор, на него уже смотрели другие учителя. Кто-то махал ему из учительской, кто-то просто кивал с уважением. Он даже не заметил, насколько прочно занял своё место в этом месте. Он шёл по коридору, когда из учительской выглянула учительница Ямамото — строгая, обычно холодная женщина. — Мидория-сенсей, у вас дети словно на крыльях. Они после каждого урока с вами носятся и спрашивают, когда вы снова будете. Это… поразительно. — Спасибо, Ямамото-сенсей, — поклонился он. — Я просто стараюсь быть с ними честным. Они ведь всё чувствуют. — Иногда мне кажется, что они чувствуют даже больше, чем надо, — усмехнулась она, но в её голосе звучала похвала. К обеду он успел закончить все свои бумаги, отослать отчёт и, наконец, опуститься в кресло в учительской. Пока остальные ели или обсуждали расписание, он просто сидел, глядя в окно и закусывая простым онгири. Было тихо. Было спокойно. До тех пор, пока в дверь не зашёл Бакуго. Он молча подошёл, поставил перед ним бутылку воды и пакет с горячей лапшой. — Ты даже поесть нормально не можешь. Сдохнешь снова — я тебя сам закопаю. Понял? — Понял, Каччан. Спасибо. — Не за что, — буркнул тот и сел рядом, развернув лапшу для себя. Изуку ел, улыбаясь. Он знал, что всё идёт правильно. Что это — его путь. Что он нужен этим детям. И что рядом с ним — тот, кто всегда поймёт. После обеда день продолжался в своём привычном, но всё ещё насыщенном ритме. Мидория провёл два теоретических занятия, успел поработать с индивидуальными заданиями, проверил черновики эссе по анализу применения причуд в гражданской защите — и уже ближе к вечеру почувствовал, как начинает садиться голос. Его ученики были шумными, эмоциональными, порой трудными… но он никого бы не променял. После финального звонка коридоры школы наполнились голосами. Кто-то смеялся, кто-то бегал за другом, кто-то обсуждал тест. Мидория шёл по ним с чувством странного спокойствия, сдержанного удовлетворения. Он остановился у одного из классов, где оставались несколько учеников — те, кто готовились к предстоящему проекту. Он молча прислонился к дверному косяку и наблюдал. Одна из девушек сидела на полу, вытянув ноги, и рисовала план. Двое парней спорили о свойствах металлов для моделирования костюмов. Ещё одна группа репетировала сценку — как будто маленький театр. — Учитель Мидория! — заметили его. — А вы давно стоите? — Достаточно, чтобы понять, что вы сегодня невероятно хорошо работаете, — улыбнулся он. — Спасибо вам! Вы же нам дали ту мотивацию! — Я всего лишь показал вам, на что вы способны. Он пожелал им удачи и направился в сторону главного входа. У выхода его уже ждал Бакуго — с телефоном в руке, слегка недовольный. — Снова опаздываешь. Ты либо геройствуешь, либо учительствуешь — нормально жить ты не умеешь. — Прости. У них были проектные работы. Я просто... — Да знаю я, — Каччан отвёл взгляд. — Пошли. Сегодня ужин на мне. Они шли бок о бок по улице, освещённой мягким закатным светом. Город шумел вокруг — обычная жизнь, в которой они теперь существовали чуть спокойнее, но всё ещё с пульсирующей в венах силой. — Как тебе день? — спросил Бакуго. — Устал, — честно ответил Мидория. — Но счастлив. Сегодня одна из учениц подошла и сказала, что впервые за всё время она чувствует, что её сила — это не наказание, а что-то полезное. И я… — Горд собой? — Нет, — покачал головой. — Горжусь ею. Бакуго ничего не сказал, но его рука неожиданно легла на плечо Изуку. Ладонь крепко сжала ткань рубашки, передала ту самую тёплую, знакомую поддержку, что была с ним всегда. — Придурок, — тихо сказал он. — Ты даже не представляешь, как часто ты сам нужен этим детям. — Я знаю. Но и ты мне нужен, Каччан. Бакуго резко отвернулся, но уши его мгновенно покраснели. Они пошли дальше. И в тот момент, в тёплом июньском воздухе, под закатным светом, среди вечерней суеты, всё в жизни Изуку Мидории казалось на своих местах. Ужин прошёл в уютной, почти домашней тишине. Бакуго приготовил рис с тушёными овощами и обжаренными кусочками курицы в сладковато-пряном соусе. Изуку сидел за столом, завернувшись в тёплый плед, с мягкой улыбкой наблюдая, как тот раскладывает еду в тарелки, ворчит себе под нос и, несмотря на видимую раздражённость, делает всё аккуратно, даже заботливо. — Ешь. Пока горячее, — бросил он, садясь напротив. — Спасибо, Каччан. — Если скажешь «вкусно», я тебе в лоб дам. — Но ведь правда вкусно, — фыркнул Мидория, сдерживая смех. — Всё. Доел — и в постель. Устал, видно же. — А ты? — Я после доем. Надо посуду помыть. — Вместе помоем. — Ладно, только не роняй ничего, как в прошлый раз. А то снова скажу, что ты бесполезный сопляк. — Я тебя всё равно люблю, — невозмутимо сказал Изуку и спокойно продолжил ужинать, будто не бросил самую громкую фразу вечера. Бакуго уставился на него. Потом шумно втянул воздух, закатил глаза и пробурчал: — Придурок… Но я тоже. --- На следующий день утро началось с обычной тишины. Изуку собрался пораньше, налил себе кофе и уже собирался уходить, когда из спальни, почесывая затылок, вывалился Бакуго. — Ты куда собрался, а? — Ну... на работу. Как обычно. — А если мне скучно? — с недовольным лицом он подошёл ближе. — Я пойду с тобой. — На урок? — Ага. Чего там? Посмотрю, как ты этих оболтусов дрессируешь. Заодно прослежу, чтобы никто даже косо на тебя не посмотрел. — Каччан… — Не зли меня, Деку. Пошли. --- В классе с самого утра чувствовалась лёгкая встревоженность. Ученики с удивлением заметили, как в дверь зашёл не только учитель Мидория, но и... грозный, будто гроза в форме человека, Бакуго Кацуки. Он даже не стал представляться. Просто обвёл всех тяжёлым взглядом и сказал: — Слушайте сюда, сопляки. Если кто-то из вас ещё хоть раз вздумает открыть рот и наговорить чего-то лишнего вашему учителю — я лично выверну вам кишки и заставлю их съесть. Поняли?! Наступила мёртвая тишина. — Каччан! — вспыхнул Изуку, схватив его за руку. — Тише! Это же дети… — Да мне плевать. Пусть знают. — Прости, ребята… он просто… волнуется, — растерянно улыбнулся Мидория. — Ну вы поняли, да? — повторил Бакуго, устраиваясь на задней парте. — Учитесь, слушайте, а то вас жизнь выучит так, что костей не соберёте. Ученики молчали, а потом кто-то тихо сказал: — А… можно автограф? — Закрой рот и работай! --- После теоретической части они переместились на тренировочную площадку. Изуку предложил провести практические бои, чтобы дети попробовали взаимодействовать в паре и почувствовали себя в боевых условиях. Бакуго даже не спорил — он сидел на трибуне и изредка фыркал, когда кто-то допускал явную ошибку. — Ты уверен, что хочешь участвовать? — осторожно спросил Изуку, когда ученики попросили бой с ним и… Бакуго. — Ага. Это будет весело. — Ну, не слишком их пугаем… — Не обещаю. Когда бой начался, Бакуго улыбнулся своей хищной, лукавой ухмылкой. Он двигался с точностью хищника, отрабатывая каждый момент. Изуку, несмотря на меньшую силу и усталость, держался уверенно, показывая детям пример. Они слаженно работали, будто их движения были отточены временем. — Слушайте, как они слаженно действуют… — прошептал один из учеников. — Они как одна команда… нет, как единый организм, — добавила девушка с телепатической причудой. Дети с замиранием сердца наблюдали за боем. Мидория и Бакуго словно читали мысли друг друга. Они не просто демонстрировали силу — они учили, даже в движении. В финале Бакуго подскочил, выбросил волну взрыва в сторону атакующих, а Мидория, подскользнувшись на собственной энергии, перекатился и встал, чтобы прикрыть учеников от волны пыли. Бой закончился. Ученики хлопали. Даже те, кто сначала боялся — теперь смотрели на них с горящими глазами. — Вот так учат настоящие герои… — раздалось в толпе. Бакуго отряхнул руки и бросил коротко: — Неплохо, Деку. — Ты тоже молодец, Каччан. — Ага… И, может, в следующий раз я покажу им, как взрывать мозги, а не только стены. — Только если они сдадут контрольную по тактике! — С тобой, задрот, всё через бумажки… И всё же в голосе Бакуго звучало тепло. Он шёл рядом с Изуку по тренировочной площадке, слегка задев его плечо, и, пусть никто не видел, но улыбался. По-настоящему.