И всё у нас будет

      На следующее утро после неофициально объявленной на него Поттером охоты, Реддл проснулся от настойчивого постукивания в окно — чья-то настырная сова явно пыталась проникнуть в квартирку. С трудом разлепив сонные глаза, Том первым делом кинул обеспокоенный взгляд на сына. Всю ночь Корви вёл себя беспокойно — капризничал, плакал и почти совсем не спал, забывшись тревожным сном лишь перед самым рассветом.       Потянувшись, молодой омега поплотнее запахнул полы любимого тёплого домашнего халата и, ворча, побрёл к окну. Тело слушалось плохо, так как заснул он в не самой удобной позе на жёстком диване, и тех пары часов сна, что удалось урвать, было явно недостаточно для более бодрого состояния.       — Иду, иду, ты, пернатая скотина. Хватит уже, слышу! Только посмей разбудить моего сына — общипаю и на суп пущу, — ворчал Реддл, открывая створку и впуская нахальную белую полярную сову. Сову Поттера.       Отцепив от лапки сложенный в несколько раз кусочек пергамента, Реддл сунул взамен нахалке засохшее печенье, игнорируя её недовольный взгляд.       И замер в нерешительности, до хруста сжав в пальцах полученное послание. До плавающего в остатках дурмана от сновидений сознания только-только начало доходить, кто прислал ему письмо с утра пораньше.       — Что Поттеру могло понадобиться? — пробормотал Том, кидая быстрый взгляд на старые напольные часы. Сердце кольнул страх, что он мог проспать и пропустить работу, что неминуемо повлекло бы взыскание, но стрелки упорно показывали начало шестого утра. — Ну, мистер Главный Аврор, — прошипел Том, хмуря брови, — я мог ещё целый час спать!       Злость на настырного альфу, которого вчера никак сам Мерлин за задницу укусил, окончательно выветрила из головы туман.       — Нет, сначала кофе. Срочно нужен кофе, — проворчал Том, направляясь на маленькую кухоньку.       Этот невероятно ароматный напиток омега себе позволял крайне редко, ведь всё ещё иногда кормил Корви грудью, но сейчас он ему был просто необходим. Плюс время, что он потратит на приготовление чашечки бодрящего напитка, даст ему небольшую передышку и возможность набраться храбрости и вскрыть письмо от Гарри.       Найдя свою волшебную палочку на кухонном столе, Том быстро взмахнул ей, привычно левитируя упаковку кофе с верхней полки и наливая воду в турку. Ещё одно движение — и на плите зажёгся огонь. Маленькие оранжевые языки пламени затанцевали, завораживая и поглощая собой всё внимание Тома. В памяти, помимо воли, возникли ненужные ассоциации с горячими, мягкими губами альфы, что вчера так беззастенчиво и напористо целовали его; с влажным языком, что вторгался в его рот, облизывал губы, гладил дёсны и приносил колоссальное удовольствие, переплетаясь и танцуя, как эти самые язычки пламени, с его собственным языком.       А вместе с воспоминанием об исследующем его рот языке по телу прокатилась фантомная дрожь от прикосновений, когда широкие крепкие ладони Поттера шарили по его телу, гладили, сжимали, изучали и заставляли плавиться от желания принадлежать сильному альфе. Его альфе.       Свист и шипение заставили Тома вздрогнуть и резко вынырнуть из воспоминаний. Кофе сбежал, испачкав печку.       — Мерлиновы кальсоны, — рыкнул омега, быстро взмахивая палочкой и убирая турку с плиты, потушив огонь. Его била мелкая дрожь, а по телу разливалось уже давно забытое чувство лёгкости, как если бы на него наслали ЛевиКорпус. Сейчас Реддл бы отдал руку на отсечение, но ни в коем случае не признал, что возбудился, вспоминая их с Поттером вчерашний поцелуй. И тем более не признал, что до одури хотел продолжения.       Убрав последствия своей невнимательности, Том всё-таки налил себе маленькую чашечку крепкого сладкого кофе и устроился за кухонным столом. Письмо лежало перед ним.       Вздохнув, Реддл несмело протянул руку и развернул пергамент, искренне надеясь, что его не уволили. Отчего-то мысль, что Поттер мог рассердиться на омегу за отказ, отменив намерение на него охотиться, вызвала почти физическую боль во всём теле.       «Доброе утро, Томми!       Надеюсь, Хэдвиг тебя не разбудил, хотя знаю, ты любишь вставать пораньше. Скажу сразу, что я не буду просить прощения за вчера, но понимаю, что действовал резко и необдуманно. Прошу не злиться. В виде извинений даю тебе выходные на всю эту неделю.       P.S. Выпьешь со мной кофе в «Золотом Снитче» сегодня в 11:00? Отказ не принимается! Жду!»       Письмо заканчивалось весело скалящейся рожицей с явно альфьими клыками и в знакомых круглых очках.       Том тяжело сглотнул, не понимая, как относиться к написанному. С одной стороны, лишние выходные ему бы не помешали, но что же получалось? Он заработал их лишь из-за того, что Главный Аврор не смог удержать свой язык у себя во рту и запихал его ему в рот? Это уже почти построение карьеры через постель. То, чего Реддл собирался избежать всеми силами.       — Хотя, если так подумать, я уже был в его постели, — криво усмехнулся омега, и, словно в подтверждение его слов, со стороны кроватки сына послышалось недовольное кряхтение и хныканье.       Подскочив со своего места, Том поспешил к Корви. Малыш проснулся и теперь кривил пухлые губки, а в глазах вновь стояли слёзы.       — Тише, милый, тише, — подхватив сына на руки, омега привычным жестом прильнул губами ко лбу малыша и тут же отшатнулся, хмурясь. Лоб сына горел. — Ох, Мерлин и все его прихвостни, — выдохнул Реддл и, не выпуская сына из рук, поспешил на кухню.       Усадив всё ещё плачущего Корвуса в специальный стульчик, Том метнулся к дальнему шкафчику, где хранил зелья от простуды и разные мази. Про себя омега ругался, сетуя на то, что упустил момент и не дал необходимых зелий сыну ночью, ведь чувствовал, что тот капризничает не просто так.       Найдя нужную склянку с тягучим, розовым зельем, пахнущим малиной, Том ловко накапал в ложечку необходимое количество и поднёс её к губам альфочки. Малыш сначала пытался отпихнуть лекарство, но, когда язычок случайно коснулся сладкой жидкости и распробовал любимый привкус малины, быстро открыл рот, позволяя папе дать ему лекарство.       — Вот так, мой сладкий, — омега довольно улыбнулся и, отложив ложку, взял сына на руки.       Они переместились в зал, где Реддл, прихвативший с собой свою волшебную палочку, в пару взмахов расстелил детский коврик, высыпал на него игрушки сына, подтянул поближе сказки и удобно устроился там с Корвусом.       Следующий час Том занимался тем, что развлекал сына играми и сказками, тихо радуясь про себя, что так сложилось и Поттер дал ему сегодня выходной, который он сможет провести с Корви. Реддл бы никому и никогда не признался в том, как он млел, когда сын с любовью смотрел на него, гладил своими маленькими пальчиками и, весело агукая, неумело жался губками в щёку, подражая своему папе и целуя его. Его маленький альфочка. Только его сын. И Поттеру знать о нём совершенно точно не нужно.       Однако, несмотря на идиллию, Том видел, что зелье почти не помогло. Щёки Корви болезненно румянились, в ясных глазах собирались слёзы, а взгляд был расфокусированный и несчастный.       — Мерлин, да что же такое? — омега в очередной раз прильнул губами к сыну, пытаясь понять, спала ли температура, но альфочка, казалось, горел огнём. — Придётся вызывать целителя, — нехотя признался сам себе Том.       Целителей Реддл не любил, как и тот факт, что кто-то другой будет касаться его сына. Омега всегда был ревнив к тому, что считал своим, потому даже мистера Филлиса сначала принял с огромным трудом.       Стоило лишь вспомнить о старом бете, как замок на двери тихо щёлкнул. Взгляд Реддла метнулся к часам, а пальцы непроизвольно сжались на рукояти волшебной палочки. Хоть стрелки часов упорно показывали начало седьмого — время, когда бета приходил, чтобы посидеть с Корвусом, пока Том на работе, — Реддл каждый раз нервничал, хватаясь за палочку.       — Доброе утро, — в проёме появилась голова мистера Филлиса, но тут же скрылась, а с кухни послышалась возня и шуршание.       — И не такое уж оно и доброе, — хмуро отозвался Том, вновь сосредотачиваясь на завозившемся на коленях Корви. Глаза альфочки слезились, а ещё он начал шмыгать носом и тащить в рот всё подряд, обильно слюнявя.       — А у кого тут зубки режутся? — Том не заметил, как Филлис подошёл, присаживаясь рядом.       — Зубки? — Реддл растерянно и сонно моргнул — сказывалась тяжёлая, почти бессонная ночь.       — Они милые, — довольно кивнул бета. — Ты посмотри, как он в рот всё тянет. Видать, дёсны чешутся. Оттуда и сопельки, — мистер Филлис ловко вытянул откуда-то платок и вытер нос Корви. — Ты ему уже мазал их тем чудным новомодным зельем?       — Нет, — Том растерянно посмотрел на сына, пока в его голове крутилась мысль, что ту мазь, про которую говорил бета, он так и не купил.       Разговор о ней состоялся не так давно, когда сосед делился последними новостями с ушедшим в работу с головой омегой. Но Том так закрутился, что совершенно обо всём забыл.       — Я думал, что он просто приболел.       — Мерлин тоже думал, — хохотнул бета. — Это точно зубки, Томми. Так что неси мазь. Тем более, если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, то, скорее всего, у малыша лезет его первый альфий клык, а они часто проблемные и весьма болезненные.       — Я… гм, я забыл купить мазь, — Реддл нахмурился, виня себя в своей забывчивости.       — Ну так не страшно, — старый бета, кряхтя, поднялся на ноги. — Давай мне Корви, а сам сбегай к зельевару нашему, что через пару улиц живёт.       — Что? — омега перевёл взгляд на бету. Он слышал его слова, но их значение доходило до уставшего сознания слишком медленно.       Мистер Филлис вздохнул и покачал головой. Реддл был удивительной красоты омегой, и старому бете оставалось лишь диву даваться, отчего тот до сих пор не нашёл себе альфу. А если нашёл — почему не подпускает. Ведь и сыну было бы лучше, если бы папочка наконец перестал тащить всё на себе и больше проводил с ним времени. Однако Том был жутким упрямцем, но и бета не пальцем деланный.       Хитро ухмыльнувшись, Филлис решительно забрал с рук засыпающего на ходу Тома Корвуса.       — Значит так. Ты его уже кормил? — спросил он и, дождавшись стыдливого отрицательного покачивания головой, только хмыкнул. — Я сейчас забираю Корви, и мы идём ко мне кушать, а потом к зельевару за мазью.       — Не нужно, я сам схожу, — воспротивился Том, но бета его перебил.       — Нет уж! А ты, Томми, сейчас возвращаешься в кроватку и нормально спишь хоть пару часов. Потом просыпаешься, пьёшь кофе, принимаешь душ, приводишь себя в порядок и идёшь на свидание!       — К-какое свидание?       — Которое у тебя в «Золотом Снитче» на одиннадцать утра. Видел я ту записочку, — довольно улыбнулся бета, удобнее устраивая маленького альфочку на руках. — И даже не вздумай возражать! Твоему сыну нужен здоровый и счастливый папа, а не та блеклая, редко появляющаяся дома тень. И нет, — вновь перебил бета едва открывшего рот, чтобы возразить Реддла, — даже не вздумай говорить, что деньги того стоят! Да ему и не нужны все те игрушки, ему папа рядом нужен! Так что отдыхай, беги на свидание и чтобы без альфы не возвращался!       Сказав всё, что хотел, бета развернулся и пошёл к себе. Как ни странно, Корви на его руках не возражал, что его забрали, а наоборот, кажется, успокоился и лишь слюнявил во рту фигурку пикси.       Том ещё некоторое время сидел на полу. Эффект от выпитого кофе действительно выветрился, а игры с сыном разморили.       Копившаяся за последние месяцы усталость навалилась разом, не давая гневу на слова старого беты поднять голову. Возможно, будь он не таким уставшим, они бы обязательно поссорились, и он бы никогда не отдал Корви, да ещё под предлогом, чтобы сбегать на свидание, но веки наливались свинцом, а голова была тяжёлой.       Кое-как добравшись до дивана, Реддл рухнул на него, тут же забывшись крепким, здоровым сном.