Футболофил

      Йоичи никогда не задумывался о своей ориентации. Его друзья, одноклассники и товарищи по команде часто говорили о девчонках, но он сам не принимал участие в этих разговорах. Тада однажды назвал его футболофилом прямо во время тренировки, когда вся остальная часть команды едва не падала от усталости, и только Йоичи стоял на ногах и был готов продолжать. Все засмеялись. Йоичи не знал, что это значит, но, чтобы не показаться дураком, посмеялся вместе со всеми. А дома воспользовался интернетом, и хорошо, что в тот момент родители были на работе и не видели, как он позорно свалился со стула, и ему не пришлось объяснять, почему он лежит на полу, а его лицо по цвету напоминает переспелую клубнику.       — Тада, ты придурок, — простонал Йоичи в потолок, потому что он не был этим… этим… футболофилом! Он просто ещё не встретил человека, который бы ему понравился, да и времени на свидания у него толком не было между школой и тренировками. Но это не значит, что он был этим футболофилом!       Он не собирался никому ничего доказывать и тем более поднимать эту тему снова, но на следующей тренировке все его пасы в сторону Тады получались чересчур сильными. Тренер отчитал его за это, но только посеревшее от усталости лицо Тады успокоило возмущение, которое Йоичи носил в себе несколько дней.       Другие ребята так и продолжали обсуждать девчонок: одноклассниц, айдолов и актрис. А Йоичи полностью сосредоточился на футболе, мечтая о национальном чемпионате, а не о свиданиях.       Переходный возраст, которым его больше всех стращали родители, прошёл мимо него. Гормоны дали о себе знать растительностью на теле, ночными поллюциями, скачком роста и ломающимся голосом, но в отличие от других ребят своего возраста, он не возбуждался на публике и считал это своим личным достижением.       — Контроль разума над телом, — повторял он с важным видом, когда тот же Тада краснел и прикрывался пиджаком, засмотревшись на одноклассницу в короткой юбке.       Йоичи не смеялся над конфузами других людей, ему было всё равно, что там происходит за закрытыми дверями чужой спальни и какие мысли толпятся за лихорадочно блестящими глазами. Но он не был слепым и понимал, что не всем вокруг нравятся девочки. Один из его одноклассников чаще засматривался на парней, Йоичи даже видел его несколько раз на трибунах во время тренировки. Он знал, что не всем мальчикам нравятся девочки, что некоторым нравятся другие мальчики. А ещё есть мальчики, которым нравится наряжаться девочками — об этом он узнал от одноклассников в средней школе. Те дружно высмеивали какого-то мужчину, живущего по соседству с одним из них, а Йоичи не особо понял, в чём причина. Кому какое дело, во что одевается человек, если ему это нравится? Он ушёл в тот день на тренировку и выбросил чужой разговор из головы.       Сам он не мог сказать, кто именно его интересует, даже когда его спрашивали об этом напрямую. Кто-то милый, добрый и любящий футбол? Такие девчонки существовали, зачем-то утешал его Тада, хотя Йоичи об этом и не просил, да и не то чтобы сильно страдал от отсутствия личной жизни. Ему всего семнадцать, а не семьдесят, чтобы ставить на себе крест, ради бога! Крест на нём пытались ставить только придурок Тада и другие ребята из команды, особенно в те дни, когда собирались на групповое свидание сразу после тренировки. Йоичи однажды был на таком. Девчонки вели себя мило, хихикали и кокетничали. Его друзья, распушив перья, как бойцовские петухи, никак не могли прийти к телепатическому соглашению, кто и с кем уйдёт вместе. Йоичи в этом не участвовал. Мысленно он прокручивал в голове последний матч Ноа и почти не слушал о любимой поп-группе симпатичной брюнетки из женской школы, что сидела напротив него. Возможно, она обиделась, но это если верить придурку Таде. А Йоичи после «футболофила» все его слова принимал со здоровой долей скептицизма.       В Блюлоке было по-другому. Большинство разговоров велось о футболе, тренировках, любимых игроках, настоящем во главе с Эго и желаемом будущем на вершине мира. Йоичи чувствовал себя на своём месте, но совсем забыл, что, имея дело с подростками, ни в чём нельзя быть уверенным наверняка. Первым тему отношений поднял Бачира. Вечером, после победы над командой Y, он уселся, скрестив ноги, на футоне и начал шептать, будто делился огромной тайной. Для Йоичи чужие фантазии давно не представляли тайны. Как и интереса. Его мнения никто не спросил. К Бачире и его мечтам о высокой французской модели нижнего белья присоединились сначала Райчи и Игараши, а следом втянулись Куон и Нарухая. Чигири расчёсывал волосы и делал вид, что его происходящее не касается. Его невозмутимости Йоичи мог только позавидовать.              Той же ночью ни для кого не стали сюрпризом раздающиеся во сне стоны и характерные движения под тонким одеялом. Йоичи понимал, что они все гормональные подростки, запертые в одной комнате, но оправдания не помогали утихомирить кровожадные мысли, направленные на Бачиру, который открыл этот ящик Пандоры. Покосившись на подползающего всё ближе к нему Игараши, Йоичи растёр лицо и ретировался в комнату наблюдения, чтобы проанализировать последний матч ещё раз. Победа или нет, он не собирался останавливаться и давать себе поблажки. Не для этого он пришёл в Блюлок.       Игра с юношеской сборной показала, как много ему ещё предстоит. Он сделал удачу своей спутницей, утёр нос Рину и получил свою минуту славы. Но также убедился, что кто-то вроде Итоши Саэ для него — недостижимая вершина. Пока что. Поражение команде звёздных игроков укрепило решимость стать лучшим нападающим и превзойти на поле каждого из них.       А потом наступила Лига Нео Эгоистов, и всё стало странно. Йоичи всё так же лез из кожи вон, чтобы выйти за пределы своего потенциала, и почти поселился в тренажёрном зале не только для того, чтобы повысить навыки, но и чтобы впечатлить Ноа, принявшего приглашение на участие в Лиге с юниорской сборной Бастард Мюнхен. Тренироваться под его началом напоминало ожившую фантазию. Пока другие мечтали о моделях нижнего белья, Йоичи спал и видел, как выйдет на одно поле с Ноа и как утрёт нос придурошному императору, возомнившему себя центром мира.       Кайзер был той самой ложкой дёгтя в бочке мёда фантастической реальности. Грубый, самовлюблённый, наглый, с кошмарной причёской и настолько раздутым эго, что Йоичи удивляло, как тот ещё не лопнул от чувства собственной важности. Но он был хорош, чертовски хорош, что Йоичи признавал скрепя сердце. Кайзер управлялся с мячом так, как Йоичи мог только мечтать, и победа над ним стала первым пунктом в списке целей. О том, что вторым пунктом было разбить императору лицо, Йоичи лишний раз старался не думать. Родители учили его решать разногласия мирным путём, а тренер в средней школе проповедовал, что внутри команды не место конфликтам. Одиннадцать человек должны работать как единый слаженный механизм, и если одна шестерёнка выпадет, остальные посыпятся следом. Правда, идеология Блюлока полностью отвергала сам принцип взаимопомощи, когда каждый из игроков являлся нападающим и всеми силами старался забить гол, даже если для этого приходилось переступать через товарища. Йоичи скорее откусил бы себе язык, чем признал некоторых личностей «товарищами».       За новыми впечатлениями он почти забыл, что находится в окружении гормонально неуравновешенных подростков, но Игараши любезно напомнил, разбудив среди ночи громким протяжным стоном. Йоичи спрятал голову под подушку, поблагодарил высшие силы в лице Эго-сана за то, что теперь у него есть отдельная кровать, и мысленно проклял Игараши с его снами. Утром он планировал делать вид, что ничего не слышал, но Хиори порушил все планы, буднично поинтересовавшись, хорошо ли им спалось. Йоичи покраснел, Курона ретировался в душ, а Игараши то ли не понял намёка, то ли пропустил его мимо ушей. Другой человек мог бы спустить всё на тормозах, но Хиори продолжал давить, пока до Игараши не дошло, что произошло. Но тот и не подумал извиняться, заявил, что он половозрелый молодой человек и в их возрасте естественно видеть эротические сны. Йоичи сбежал в душ следом за Куроной, когда Игараши начал делиться подробностями.       Он думал, что тема себя исчерпала, но на обеде Игараши уселся рядом, притащив с собой Райчи, и указал на стол с французами.       — Слышал, о чём они говорят?       Йоичи мотнул головой.       — О женщинах, — мечтательно протянул Райчи. — О настоящих женщинах.       Йоичи, почти не жуя, проглотил кацудон и быстро ушёл из столовой. Разговоры о чужих фантазиях грозились вызвать у него несварение.       На ужине никого из команды поблизости не было, зато за соседним столиком расположились игроки из Маншайн-Сити, что не нашли лучшего времени и места для обсуждения своих постельных подвигов: кто, с кем и сколько раз.       Йоичи жевал свой ужин, не чувствуя вкуса, и спроси его кто, что он ел, он затруднился бы ответить. Он знал, что европейцы куда раскрепощённее японцев, но не настолько же!       Разговоры стали преследовать его повсюду. Йоичи порой думал вытащить наушники-переводчики, чтобы не слушать пошлости во время тренировки, обеда, в коридоре, сквозь дрёму, да даже в разгар матча. Подсевший к нему однажды Бачира вместо того, чтобы поделиться новостями или просто поболтать о футболе, тоже начал пересказывать слова своих европейских товарищей. А вывалив всё это на Йоичи, завёл пластинку о своей французской модели.       Бачира был хорошим парнем и отличным другом, но это никак не влияло на желание обернуть ему на голову поднос с едой. Йоичи держался. «Контроль разума над телом», — повторял он себе.       Кайзер стал почти отдушиной. Он не рассказывал, кого и сколько раз трахнул, зато смотрел на других, как на грязь, и отпускал язвительные замечания. Рядом с ним наушники хотелось отключить скорее чтобы побесить придурка, а не чтобы не слышать гадости, вылетающие у того изо рта.       Тему об идеалах в этот раз поднял Курона, видимо, тоже впечатлившийся чужими подвигами. Игараши тут же принялся расписывать высокую французскую модель, обязательно с большой грудью и длинными светлыми волосами. Фантазии Бачиры пробрались к нему в голову и прочно там обустроились. Хиори сказал, что никогда не думал об этом, а Курона пожал плечами, ответив на собственный вопрос:       — Главное, чтобы человек был хороший.       Йоичи ушёл от ответа, потому что сказать правду означало подписать себе смертный приговор. Он не был готов делиться подробностями своей личной жизни, даже если она существовала только в его голове. Спроси его кто месяц назад, Йоичи бы снова повторил: «Кто-то милый, добрый и любящий футбол». Михаэль-встаньте-на-колени-перед-своим-императором-плебеи-Кайзер точно не подходил под первые два пункта. Но он прочно поселился в его мыслях и снах. Йоичи и хотел бы списать всё на то, что этот придурошный император его раздражал, но себе врать получалось ещё хуже, чем остальным. Поэтому вопрос Куроны остался без ответа. Началось всё с банального: во время совместной тренировки Кайзер выполнил удар в прыжке, идеально загнав мяч в «девятку». Несс тут же разразился аплодисментами. Но Йоичи смотрел не на мяч или Несса, всё его внимание было приковано к движениям сильных мышц под светлой кожей. Бёдра Кайзера походили на произведение искусства. Йоичи откровенно залип, и только толчок Куроны привёл его в чувства.       — На что ты так уставился? — спросил тот.       Йоичи не покраснел только потому, что стремительно начал бледнеть, когда понял, на что именно он уставился. Чёртов император был в отличной форме, а Йоичи был всего лишь человеком.       Сны стали откровением. Йоичи никогда не задумывался о своей ориентации, он в принципе об отношениях не думал. Но, просыпаясь третью ночь подряд с болезненным напряжением в паху и застывшими под веками сценами из фильмов для взрослых с собой и Кайзером в главных ролях, он не мог взять и отмахнуться от этого, как от чего-то незначительного. Мысль, что ему нравится парень, не была столь пугающей, как он ожидал. А вот то, что этим парнем оказался Михаэль Кайзер, приводило его в ужас.       Йоичи всё ещё хотел победить и вытереть Кайзером поле днём, а ночью он представлял, как оседлает крепкие бёдра, и дальше его фантазии наяву не уходили, но и их хватало, чтобы он чувствовал себя больным.       Одним утром Курона в его сторону старался не смотреть, Хиори сверлил взглядом, от которого по телу табуном бегали мурашки нехорошего предчувствия, а Игараши бесцеремонно плюхнулся на кровать и поднял руку, требуя «дать ему пять». Шестерёнки в голове заторможенно крутились, скрипя несмазанными пружинами. Йоичи не был ранней пташкой, и после пробуждения ему требовалось время, чтобы прийти в себя. Поэтому не с первого, не со второго раза он так и не понял, что происходит.       — Снилось что-то интересное, Исаги-кун? — спросил Хиори, проведя рукой по одеялу, будто пытаясь разгладить невидимые складки.       Йоичи напрягся. Шестерёнки закрутились быстрее.       — Ты охренеть какой громкий! — с каким-то детским восхищением воскликнул Игараши.       Шестерёнки бешено вращались, перед глазами промелькнули обрывки сна.       — Кто тебе снился? Какая-то модель? Или одноклассница? Твоя девушка? Исаги, у тебя есть девушка? Хотя о чём это я, конечно, нет, — хохотнул Игараши и продолжил напирать. — Ну так кто? Какая она?       — Или он, — многозначительно добавил Хиори.       Игараши на слова Хиори не обратил внимания, продолжая распинаться и переходя от вопросов к красочному описанию собственного сна. Французская модель из блондинки стала брюнеткой, и ему так понравилось даже больше.       — Исаги, а тебе какие больше нравятся: блондинки или брюнетки? Или рыжие?       — Блондинки ему нравятся, — снова вставил Хиори.       И вот тут Йоичи понял, что попал.       — Откуда знаешь? — спросил Игараши.       — Интересно, откуда же, — хмыкнул Хиори.       Йоичи стремительно начал бледнеть. Частя и заикаясь, он схватил вещи и сбежал в душ, подальше от проницательного Хиори. И даже позволил себе крамольную мысль, что Хиори пошутил и знать не знал, о чём говорит.       Тренировка в тот же день показала, что очень даже знал.       Он не сводил с них с Кайзером внимательного взгляда и постоянно вставлял комментарии с отсылками на японскую поп-культуру. И если Кайзер отсылки не понимал, то Йоичи очень старался не бледнеть и не краснеть на очередное замечание. Радовало, что здравый смысл у Хиори всё же присутствовал, и стоило Кайзеру оказаться на расстоянии вытянутой руки, он хотя бы замолкал. Йоичи быстро смекнул, где именно его спокойная гавань в сегодняшнем дне, и незаметно старался держаться поближе к Кайзеру. Выбирая между придурошным императором с раздутым эго и ультра садистом в полном вооружении, он выбрал первого. Единственный, кого такое положение не устроило, был Несс, о чём тот заявил во всеуслышание, но на него никто не обратил внимания, а Ноа, будто тоже о чём-то знал, вдруг заставил их отрабатывать комбинацию в связке. Кайзер нахмурился, Йоичи облегчённо вздохнул и тут же замаскировал это под возмущённое сопение.       И всё шло хорошо. Йоичи удалось выбросить Хиори с его комментариями из головы, забыть про свои странные сны и сосредоточиться на тренировочном матче, но Кайзеру просто необходимо было всё испортить. Тот сделал красивую подсечку Райчи, уводя мяч, и точным ударом отправил его в ворота с самой границы штрафной зоны. Прямая и латеральная мышцы напряглись под тонкой кожей со светлыми волосками, и Йоичи залип. Снова.       В Блюлоке шикарными бёдрами мог похвастаться каждый второй. В конце-то концов, они здесь футболом занимались, а не вышиванием крестиком, и тренировки давали о себе знать. Йоичи не без удовольствия смотрел на себя в зеркало по вечерам, подмечая изменения в теле. Он набрал немного массы, подкачался и всё меньше походил на нескладного подростка. Но Кайзер находился на совершенно другом уровне. Йоичи однажды столкнулся с ним в душе, когда на придурошном императоре кроме полотенца ничего больше не было. Они молча разошлись, но вид бесконечной бледной кожи, под которой двигались чётко очерченные мышцы, отпечатался у него в сознании ярче, чем первый разговор с Ноа.       Следующим утром Йоичи пялился в потолок комнаты и проклинал всяких соблазнительных немцев, проницательных японцев и собственное сбрендившее в конец воображение. Неумышленное воздержание вылилось в непрекращающийся поток эротических фантазий. Он хоть и был девственником, но с теорией ознакомился ещё в средней школе, наслушавшись друзей. Да и самостоятельно провёл небольшое исследование в интернете, чтобы в случае чего не оплошать. Но почему-то его «в случае» стало воплощаться во снах, и порой не один раз за ночь. А уж позы... Йоичи накрыл горящее лицо подушкой и застонал.       Хиори сменил гнев на милость и больше не пытался сжить его со свету раньше времени. Йоичи почти прослезился в знак благодарности и тут же об этом пожалел, когда Хиори достал телефон и полез в твиттер. Уж лучше бы и дальше кидался отсылками на поп-культуру, чем зачитывал вслух чужие бредни. Но истинное предательство Йоичи ощутил, когда Курона согласно закивал на заметки о лучшем атакующем дуэте.       — Вы отлично сыгрались на прошлой тренировке, — добавил он в своё оправдание. — Я тоже думаю, что вам стоит чаще играть в связке.       — Мы говорим о Кайзере, — возмутился Йоичи и ушёл, хлопнув дверью, посчитав тему закрытой.       Без страха за свой здравый смысл, у Йоичи не было причин отираться возле Кайзера, поэтому он старался держаться как можно дальше, да и вообще в его сторону не смотреть. Во избежание, так сказать.       Жизнь продолжала идти своим чередом. Тренировки, тренировки, снова тренировки, попытки не придушить поганого императора за длинный язык, игнорирование напряжения в паху, когда всё тот же поганый император делал растяжку, бегал, наклонялся, стоял, расправив широкие плечи. Линия спины у того оказалась ничуть не хуже бёдер, а уж все эти дорожки мышц, когда тот задирал футболку, чтобы утереть с лица пот, превращали Йоичи в озабоченного подростка. Контроль разума над телом. Как же. Вот бы Тада посмеялся, если бы узнал.       Но Йоичи принял это, как принял в своё время переезд бабушки с дедушкой в другую префектуру, поражение в финале чемпионата и свою неспособность победить семейку Итоши на нынешнем уровне. Подумаешь, влечение. Ему всего семнадцать, не удивительно, что он испытывает сексуальный интерес к другим людям. Ну, к одному конкретному, но это полемика. Рано или поздно программа Блюлока подойдёт к концу, Кайзер свалит на другой конец земного шара, и, если Йоичи повезёт, они больше никогда не увидятся. Эти мысли помогали держать в руках своё либидо и не поддаваться предательскому румянцу, которым так и норовили вспыхнуть щёки.       Так что Йоичи смирился.       Но когда в его жизни всё шло так, как он того хотел?       После очередной тренировки они с Кайзером чуть не затеяли драку, и не растащи их в последний момент Али с Гримом, всё могло закончиться плачевно. У Ноа были строгие правила касательно поведения игроков как на поле, так и за его пределами. В своё оправдание Йоичи много чего мог бы сказать, начиная с того, что некоторым нужно носить намордник, и заканчивая жизненной несправедливостью, что кто-то с такими потрясающими данными имел совершенно невыносимый характер.       Что он, собственно, и сделал. Оказавшийся поблизости Хиори выслушал его с непроницаемым лицом, вот только Йоичи не учёл, что у того на этот счёт имелось своё мнение.       — Твой интерес не такой односторонний, как ты думаешь, — невзначай сказал Хиори, когда Йоичи замолчал, чтобы перевести дух.       — Какой интерес? — переспросил он, пытаясь делать вид, что не понимает, о чём речь.       Хиори наградил его настолько красноречивым взглядом, что Йоичи тут же заткнулся и уставился в пол.       — Ты бы попробовал с ним поговорить.       — Это с Кайзером-то? — вскинулся Йоичи. — Да стоит ему рот открыть, как тут же хочется его заткнуть!       — Чтобы заставить его замолчать, не обязательно бросаться с кулаками. Можно подойти к делу творчески.       Йоичи нахмурился.       Хиори скрестил руки на груди.       — Что ты имеешь в виду?       Хиори приподнял брови.       До Йоичи начало доходить.       — Ты не можешь быть серьёзен! — закричал он. — Это же Кайзер!       — И?       — Он придурок с эго размером с Тихий океан.       — И?       — И нет, ни за что, не в этой жизни.       — А во сне ты говорил совершенно другое.       Предательский румянец всё-таки прорвался через последнюю линию обороны. Йоичи десять раз пожалел о том, что вообще открыл рот. «Думать надо было, с кем собрался говорить», — ругал он себя мысленно, забившись в дальнюю душевую кабинку. Сны — это всего лишь сны, а не отражение его тайных желаний. Это же Кайзер! Да, он выглядит хорошо, его тело напоминает произведение искусства, ещё глаза эти голубые, и чувственные губы, и татуировка, красиво оплетающая левую руку. Йоичи же не слепой и вполне способен оценить чужую привлекательность. Вот только мысли, что других людей он не находил привлекательными и даже самую малость желанными, несколько сбивали с толку, но, может, дело было в том, что в его вкусе красивые, высокие и светловолосые немцы. На одном Кайзере мир клином не сошёлся. Вспомнился Бачира с его французской моделью. А ведь Кайзер тоже работал моделью. Йоичи видел в интернете несколько фото. Придурку шло всё, чтобы на него ни напялили. Сам Йоичи в костюме походил на школьника, каким он, собственно, и был, а вот Кайзер выглядел взрослее и солиднее. Ещё и ухмылка эта его.       В паху потянуло. Йоичи перевёл взгляд вниз и уставился на свой стремительно крепнущий член, что на мысли отреагировал уже вполне привычным образом.       — Да чтоб тебя, — буркнул Йоичи и прижался лбом к холодной плитке. — Чёртов Кайзер.       Как показывала практика всех предыдущих случаев, ему придётся взять дело в свои руки или щеголять со стояком, рискуя нарваться на кого-нибудь по пути в комнату. Йоичи за всю жизнь не дрочил столько, сколько за последние несколько недель. Будто в его голове произошло короткое замыкание и опции, отвечающие за здравомыслие, пришли в негодность.       Оргазм не принёс желанного облегчения, только сосущее ощущение где-то за грудиной. Йоичи стукнулся головой о плитку, чтобы привести себя в чувство, и только потом вылез из душа…       …чтобы лицом к лицу столкнуться с Кайзером.       С голым Кайзером.       С голым, мокрым и раскрасневшимся от горячей воды Кайзером.       Если ад и существовал, то Йоичи только что в нём оказался.