Футболофил

      Йоичи пялился. Нет, не так. Он пялился. Да и кто мог его за это судить? Перед ним простирались километры бледной кожи: витиеватые дорожки вен оплетали руки; на груди с редкими светлыми волосками блестели капли воды; прямая и косая мышцы живота перекатывались под кожей; сильные бёдра казались высеченными из камня; член в обрамлении потемневших от влаги волос даже в спокойном состоянии казался огромным.       Так что да, Йоичи пялился.       Кайзер сказал что-то, но Йоичи так увлёкся разглядыванием, что даже не расслышал с первого раза. Кайзер никогда не отличался терпением и повторил уже громче и куда грубее. Вот только говорил он по-немецки, а наушники-переводчики Йоичи оставил в шкафчике. Он показал на своё ухо и усилием воли перевёл взгляд Кайзеру в лицо. В приличном обществе не принято пялиться человеку между ног во время разговора, даже если очень хочется. Даже если человек не очень-то и приличный. Ну, разве что красивый. Кайзер нахмурился и сложил руки на груди. И то ли он это специально, то ли у Йоичи уже поехала крыша, но новая поза выгодно подчёркивала большие грудные мышцы, бицепсы и тянущиеся вдоль татуировки дорожки вен.       Мысленно Йоичи взвыл.       Кайзер нахмурился сильнее.       Йоичи смотрел ему в лицо, хотя взгляд так и норовил скользнуть ниже: на длинную шею с дёргающимся кадыком; на собравшиеся во впадинке между ключиц капельки воды. Желание запрыгнуть на этого придурка, как на дерево, почти вытеснило все разумные аргументы «почему этого делать не стоит».       Кайзер снова что-то сказал и задрал голову, глядя на Йоичи сверху вниз. К желанию облапать придурка примешалась почти что потребность врезать ему по лицу. У Йоичи зачесались кулаки, а собственный член, скрытый полотенцем (потому что, в отличие от некоторых, он не страдал эксгибиционизмом), заинтересованно дёрнулся.       Йоичи понял, что начинает краснеть. И к вящему ужасу, Кайзер приподнял тонкую бровь, и Йоичи воочию видел, как у того в голове складывается пазл. Кусочек за кусочком. И когда картинка стала цельной, у Кайзера в глазах появился хищный блеск, а губы растянулись в понимающей усмешке.       Твою же мать.       Кайзер был кем угодно: придурошным императором, занозой в заднице, самолюбивым засранцем, но уж точно не идиотом.       — Siehst du gerne zu, Yoichi?       Йоичи не понял ни слова, но что-то ему подсказывало, что в этот раз изо рта Кайзера вылетело далеко не оскорбление.       — Ich wusste nicht, dass du das drauf hast.       Ещё одна тарабарщина, которая в сочетании с усмешкой делала с телом Йоичи странные вещи. Кайзер понизил голос до соблазнительного шёпота. Или Йоичи он показался соблазнительным, потому что здравый смысл покинул его, помахав на прощание платочком. В цветочек.       — Berührst du dich selbst und stellst dir vor, dass ich es bin?       — Я тебя не понимаю, придурок, — попытался огрызнуться Йоичи, но прозвучало скорее как мольба.       — Es wird sich so gut anfühlen, dich zu brechen.       Кайзер медленно сократил расстояние между ними. Йоичи почувствовал исходящий от него запах: что-то цветочное, и хотя он не особо разбирался, нисколько бы не удивился, окажись это розы. Что взять с претенциозного придурка, у которого эго размером с континент.       Прикосновение тёплых пальцев к щеке походило на удар током. Йоичи отпрыгнул на добрые полметра и закричал:       — Ты что делаешь?!       У Кайзера в глазах читался восторг. Он тихо засмеялся и снова сократил между ними расстояние. Даже под пытками Йоичи не признался бы, что от голоса этого придурошного императора у него в животе появляются бабочки. Как и от улыбки. И от взгляда этих голубых глаз. Йоичи никогда раньше таких не видел, разве что по телевизору, но это совсем не то.       Возможно, ему в еду что-то подмешали.       Или накачали газом.       Или он ударился головой во время тренировки и сейчас валяется без сознания, и ему всё это снится.       Не существует такой реальности, где они с Кайзером проникновенно смотрят друг другу в глаза, а не пытаются затеять драку.       Йоичи продолжил пятиться, пока не упёрся спиной в стену.       — Es gibt keinen anderen Ausweg, Yoichi, — сказал Кайзер, вторгаясь в его личное пространство.       Йоичи смог разобрать только своё имя, и он готов был поклясться, что никто и никогда не произносил его так проникновенно и чувственно до этого дня.       Кайзер наклонился к нему, практически как в их первую встречу, за исключением того, что тогда на них обоих была одежда, а вокруг находились другие люди, взял за подбородок и прошептал:       — So einfach war das. Ich bin fast enttäuscht.       К восторгу в его взгляде примешалось что-то тёмное, похожее на то, что Йоичи видел на тренировках и во время матчей. И это что-то ничем хорошим обычно не заканчивалось. Но Йоичи не мог найти в себе силы, чтобы оттолкнуть этого придурка. Стоять с ним так близко, чувствовать горячее дыхание на своём лице, исходящий от тела жар, слушать этот проникающий в нутро голос — никакие сны не могли сравниться с реальностью.       Губы Кайзера приоткрылись, чтобы сказать очередную гадость или колкость, или чтобы подразнить его, унизить и растоптать; между ровных белых зубов мелькнул кончик языка. От желания прикоснуться свело пальцы. Йоичи потянулся вперёд, не отдавая отчёт своим действиям, и спроси его кто потом, зачем он это сделал, он бы вряд ли смог дать вразумительный ответ.       Кайзер победно улыбнулся.       Между ними оставались жалкие миллиметры. Дыхание смешалось. Вблизи глаза Кайзера по цвету напоминали ясное небо в середине весны. Йоичи гулко сглотнул и перевёл взгляд на его губы.       Ещё чуть-чуть.       Оглушительно хлопнула дверь в раздевалку. Раздались голоса. Йоичи отшатнулся, от души приложился затылком о стену и зашипел, приходя в себя. Морок спал. Он осознал, где и с кем находится. И как. От хлынувшего в лицо жара защипало в глазах. Кайзер выплюнул что-то по-немецки, судя по интонациям, это было ругательство, и нахмурился. Пользуясь моментом замешательства, Йоичи вылетел из душевых и едва не врезался в идущего навстречу Бачиру. Голого.       Чёртовы эксгибиционисты.       — Исаги! — восторженно закричал Бачира.       Йоичи не удостоил его даже взглядом: добравшись до своего шкафчика, он быстро натянул одежду на влажное тело и вывалился в коридор, чудом не столкнувшись лбами с Райчи. На летящие в спину ругательства он отреагировал вполне понятным для себя способом: никак. Мысленно он так и застрял посреди душевой с голым, красивым, наглым и бесящим придурком. И будто мало ему было проблем: этот придурок прочёл его как открытую книгу, и Йоичи с ужасом представлял, чем это обернётся для него впоследствии.       Он бы и хотел продолжать винить во всём Бачиру с его неуместной фантазией о всяких высоких и блондинистых моделях, но врать себе всё ещё не получалось. Даже если очень хотелось.       Ему нравился Кайзер.       Йоичи остановился посреди коридора, схватился за волосы и взвыл.

***       

      От того, чтобы упасть на кровать и верещать, как припадочная девица, сбежавшая со страниц викторианских романов, Йоичи остановило: во-первых, наличие свидетелей, а во-вторых, здравый смысл. Или его остатки. Но швырнуть подушку через всю комнату он всё-таки швырнул. Легче не стало.       — Исаги? — осторожно позвал Курона. — Ты в порядке?       Йоичи уставился на него, не представляя, как на это отвечать. Он в порядке, конечно, за исключением того, что один придурошный император теперь имеет против него козыри, и уж кто-кто, а тот не станет их придерживать.       Курона выглядел обеспокоенным. Йоичи послал ему слабую улыбку, надеясь, что это не повлечёт за собой новых вопросов. И благословите Боги этого парня: Курона улыбнулся в ответ и вернулся на свою часть комнаты.       Хиори же представление не впечатлило. На его лице не отразилось никаких эмоций, но Йоичи уже подспудно чувствовал смену настроения, грозящего ему порцией крайне неуместных вопросов. И намёков. И инсинуаций. Йоичи даже не знал, что хуже: застрять с Кайзером один на один или быть подверженным атаке Хиори, который явно развлекался за счёт его мучений.       Ультрасадист.       Боги, с кем он связался.       — Исаги-кун. — Хиори привлёк его внимание и, прежде чем продолжить, выдержал паузу, за которую Йоичи успел покрыться холодным потом. — У тебя футболка наизнанку.       Йоичи глянул на себя: и ведь действительно. Он так сильно хотел убраться подальше от раздевалки, Кайзера и собственного свихнувшегося сознания, что даже не заметил.       — Спасибо, Хиори, — улыбнулся он и потянул за низ футболки, полагая, что на этом всё и закончится. Вот только он на минуточку забыл, с кем имеет дело, но Хиори поспешил ему об этом напомнить.       — В душевых случилось что-то интересное?       Йоичи замер на середине движения.       Хиори невозмутимо продолжил:       — Кайзер зашёл следом за тобой. Ты его видел?       Ага, видел. И теперь не знает, сможет ли он это развидеть. Какой вообще человек в здравом уме будет разгуливать голым перед другими людьми?       Смотри: Бачира.       Смотри: Игараши.       Смотри: Баро.              Смотри: Грим.              Ладно, вопрос снят. Вокруг него слишком много эксгибиционистов, и это только те, кто сразу пришёл на ум. Тот же Наги мог расхаживать раздетым, но у него на этот счёт были свои оправдания: лень и морока. Чигири во время второго отбора находил это забавным и возмутительным в равных долях.       — Ты покраснел, — заметил Хиори.       Йоичи, наконец, стянул с себя футболку и в зародыше задушил порыв швырнуть её в Хиори. Последствия того не стоили. Да и не вина Хиори, что его свихнувшиеся гормоны выбрали объектом интереса эмоционально нестабильного придурка с манией величия.       Во всём виноват Бачира. И Тада. И Игараши. И Кайзер.       Боги, кого он пытается обмануть этими жалкими оправданиями?       Почему ему не мог понравиться кто-то милый, вроде Куроны. Или Чигири. Даже Рин казался более приемлемым вариантом. Йоичи на секунду представил его на месте Кайзера: проникновенные взгляды, чувственные разговоры, жар и смущение — и замотал головой. Даже в мыслях это выглядело нелепо. Вместо поцелуев Рин бы скорее вытер им пол в душевых, уж очень близко к сердцу принял свой проигрыш. С Кайзером хотя бы поговорить можно. Поругаться, на самом деле, но это тоже полемика. А ещё, кто бы что ни говорил, на него было чертовски приятно смотреть. Как на произведение искусства, которое хотелось ещё и потрогать. И потереться об него. И облизать.       В паху защекотало. Йоичи схватил подушку, любезно переданную Куроной, устроил на коленях и попытался подумать о чём-то другом. О завтрашней тренировке, например (на которой будет Кайзер). О приближающемся матче (с Кайзером в стартовом составе). О новом комплексе упражнений, который поможет укрепить мышцы торса (как у Кайзера). О возможности играть в одной команде с Ноа после окончания Блюлока (с Кайзером).       Какие бы мыслительные метаморфозы ни отражались на его лице, Хиори нашёл их крайне занятными, потому что отложил в сторону планшет и перевёл всё внимание на него. Йоичи стиснул подушку до побелевших пальцев и пожелал, чтобы в него ударила молния. Он ещё не опозорился, но был на пути к этому. И что-то ему подсказывало, что утром он не захочет смотреть своим соседям по комнате в лицо.

***

      Собственно. Он не ошибся.       — Исаги, не знаю, кто тебе там снится, но она, должно быть, охренительно горячая! — с восхищением воскликнул Игараши, когда Йоичи заставил себя подняться с кровати следующим утром.       — Дай угадаю: высокий, светловолосый, иностранец? — Хиори даже не пытался скрыть яд в голосе.       К своей чести, Йоичи не покраснел, не побледнел, да и вообще никак не изменился в лице. Он потянулся, взял полотенце и вышел из комнаты, продолжая хранить молчание. И только оказавшись наедине с собой посреди пустого коридора, он от души приложился лбом об стену. А потом ещё раз для профилактики.       Говорила бабушка, что футбол — это опасный вид спорта, а он, дурак, не верил.       Скрытая черепно-мозговая травма легко объясняла его помешательство. То, что Кайзер творил с ним во сне… Йоичи прижался лбом к стене и захныкал. В шортах было противно влажно и липко. Ночные поллюции случались и раньше, но никогда с такой частотой и интенсивностью. Он кончил за ночь минимум дважды и ни разу не проснулся. Если Хиори однажды придушит его во сне, Йоичи не станет его за это винить.       В раздевалке было пусто, но в душевых уже шумела вода. Йоичи сложил вещи в шкафчик, достал зубную щётку и сунул её в рот, чтобы освободить руки. Мысли продолжали крутиться вокруг событий сна. Как бы он их ни отгонял, воображение настойчиво подбрасывало одну картинку за другой.       Как и любой здоровый подросток, Йоичи достаточно знал о сексе благодаря интернету, порно и взрослой манге. Не последнюю роль в его просвещении сыграли друзья, но больше всех отличился Тада, таскающий на тренировки эротические журналы. Нравилось Йоичи это или нет, его включали в дискуссии о моделях, актрисах и айдолах, пихали под нос развороты с обнажёнными женщинами и делились фантазиями.       В нежном тринадцатилетнем возрасте родители усадили его напротив и завели разговор о пестиках и тычинках, из которого все они вынесли разве что эмоциональную травму и ту степень смущения, после которой ещё несколько недель неловко смотреть на собеседника. Йоичи прижимал к груди футбольный мяч и мечтал оказаться где угодно, лишь бы подальше от дома. Мама и папа, судя по их поведению, полностью разделяли его желания.       Так что Йоичи достаточно знал о сексе. Гетеросексуальном. А Кайзер был парнем. Йоичи видел член. А во сне ещё и трогал, и не только руками. И чувствовал внутри себя в том месте, об использовании которого, кроме как по прямому назначению, никогда не думал. Но вот его подсознание не обременяло себя условностями и этическими нормами.       Йоичи захлопнул дверцу шкафчика и ударился об неё головой. Глухой стук всколыхнул тишину и медленно рассеялся по пустой раздевалке. Йоичи вытащил изо рта зубную щётку и тяжело вздохнул. Он уже себе начинал казаться припадочной девицей викторианской эпохи, разве что с членом.       В душевых Йоичи направился в свою любимую дальнюю кабинку, задёрнул занавеску и с удовольствием подставил лицо тёплой воде. Через пару метров от него кто-то пел — громко, душевно и нещадно фальшивя. Йоичи даже заслушался. Но сколько бы он ни пытался вспомнить голос, на ум так никто и не приходил. А тот, кто приходил, явно не стал бы петь посреди общей душевой. Такое плебейство ниже достоинства его придурошного величества.       То, что мысли снова вернулись к Кайзеру, Йоичи медленно переставало удивлять. Человек привыкает ко всему — утешал он себя, выдавливая на руку приличное количество геля для душа, пахнущего нейтральной свежестью. Он не был претенциозным придурком, чтобы разгуливать по Блюлоку, благоухая розами. Хотя Кайзеру, чего душой кривить, запах подходил.       Волосы в паху спутались от пота и спермы, полутвёрдый член покачивался между ног. Йоичи обхватил его ладонью и несколько раз провёл по всей длине, не столько пытаясь ускорить разрядку, сколько сравнивая ощущения. Во сне всё казалось по-другому: прикосновения, запахи, вкус. Даже чувства, и те притуплялись сквозь призму фантазий, не имеющих ничего общего с реальностью.       Хотя ему не всегда снился секс. Иногда они с Кайзером играли в футбол, или дрались, или смотрели повтор матчей, или гуляли. А однажды Йоичи видел его рядом со своими родителями, над которыми Кайзер возвышался на добрых полголовы, и со стороны могло показаться, что он им угрожает из-за его крайне недовольного выражения лица. Йоичи уже и не помнил, о чём был тот сон, только эта сцена застряла в памяти.       В его детстве на соседней улице жила почти столетняя старуха, рассказывающая всем, что происходит из древнего рода шаманов. Бабушка любила ходить к ней в гости и иногда брала Йоичи с собой. В памяти отпечатался запах благовоний, едва перекрывающий сырость, мутно-белые полуслепые глаза и скрипучий шепелявящий шёпот. Старуха всегда шептала, склоняясь над столом и покачиваясь из стороны в сторону, как в трансе, и перебирала в руках нефритовые чётки. Бабушка говорила с ней о своих снах, а старуха смотрела сквозь неё этими своими белёсыми глазами и предсказывала будущее.       Будущее редко сбывалось. Но бабушка всё равно продолжала к ней ходить и брать с собой Йоичи. Сны о самолётах старуха переворачивала в сторону конца света, рождение в её словах превращалось в смерть, а семейные связи становились оковами. Зато аварии, наводнения и землетрясения неизменно должны были сулить удачу.       Бабушка и сама-то не особо ей верила, понял Йоичи, когда стал старше, но продолжала навещать. А потом старуху куда-то увезли, дом продали, а новые жильцы ни с какими шаманами не роднились.       Йоичи подумал о собственных снах с Кайзером в роли партнёра по съёмкам порно, которое его подсознание с завидной регулярностью продолжало включать, стоило ему только закрыть глаза. Что старуха-шаманка напророчила бы ему? Смерть от перевозбуждения? Тюремный срок за разврат в общественном месте? Победу через постель?       Сны часто начинались одинаково: они с Кайзером оставались наедине, ругались из-за какой-то мелочи, подходили всё ближе друг к другу, а потом оказывались посреди кровати со спущенными штанами. Или в душе. Или в комнате записи. Или на поле. Однажды фантазия Йоичи сбрендила и отправила их на космическую станцию. Но это исключительно вина Игараши, накануне вечером прожужжавшего ему все уши о какой-то манге про космонавтов, название которой Йоичи даже при желании не смог бы вспомнить. В отличие от сна. Секс в невесомости был крайне странным, даже в рамках фантазии, опытом.       Член и не думал опадать. Йоичи сильнее стиснул пальцы и тихо застонал. Это становилось дурной привычкой: просыпаться с влажным дискомфортом в трусах, идти в душ, дрочить, ненавидеть Кайзера, мечтать облапать Кайзера, представлять, как ощущалась бы рука Кайзера на его члене, тренироваться, снова ненавидеть Кайзера, и снова мечтать, но уже о том, как сломать придурку его аристократичный нос. Во сне Кайзер целовал его, трогал, вертел, как куклу, и использовал для собственного удовлетворения. Йоичи-из-сна позволял ему всё и просил ещё. Настоящий-Йоичи завидовал. Немного. Совсем чуть-чуть. Ладно, кого он обманывал.       Стоило мыслям вернуться к этому бесящему, наглому и высокомерному придурку, как член стал ещё твёрже. Йоичи едва не застонал от досады. Воображение тут же подкинуло парочку рейтинговых сцен из сегодняшней ночи, и Йоичи почувствовал странную пустоту в местах, о которых нормальным людям думать в голову не приходило.       Себя он к нормальным уже не относил.       Оставив в покое член, Йоичи провёл мыльными руками по телу, и хотя он пытался думать о тренировке и о ближайшем матче, его сознание — этот предатель — тут же мысленно заменило его руки руками Кайзера. Йоичи погладил свою грудь, коснулся соска и сдавленно охнул. Некоторые места на его теле оказались крайне чувствительными. В своих ранних исследованиях Йоичи в голову не приходило лапать себя, потому что это казалось странным. Это и продолжало быть странным, но не страннее Кайзера в его снах.       Йоичи намылил поясницу и бёдра, скользнул пальцами между ягодиц и замер. Он никогда не трогал себя там. Хотя что такое анальный секс, знал. Исследования, разговоры в раздевалках, придурок Тада с его фантазиями, все дела. На пробу Йоичи потёр кончиком пальца дырочку и замер, пытаясь разобраться в ощущениях. Неприятно не было.       Пение стихло. Кто бы это ни был, он закончил с утренней рутиной и покинул раздевалку. Судя по тишине, хоть и разбавленной шумом душа, поблизости никого не было. Умирая от смущения и любопытства, Йоичи слегка надавил мыльным пальцем на дырочку и скользнул им внутрь. Это было… странно. Йоичи немного пожалел, что никогда не читал BL-мангу, чтобы лучше разбираться в вопросе. С другой стороны, он раньше и не предполагал, что такие знания могут ему понадобиться. Думая о будущем, он представлял кубок чемпионов, а не свидания, секс или свадьбу. Но стоило в его жизни появиться одному придурошному немцу, как потребности тела заглушили голос здравого смысла.       Возможно, у него действительно скрытая черепно-мозговая травма.       Возможно, это лечится.       Возможно, Эго-сан выгонит его из Блюлока, если он попытается убить Кайзера.       Йоичи толкнулся пальцем чуть глубже, и его предательское тело, которое оказалось ничуть не лучше разума, а возможно, даже и хуже, отреагировало на проникновение в непредназначенные для этого места острой вспышкой возбуждения.       Черепно-мозговая травма, не иначе.       Оправдания работали ровно до того момента, пока Йоичи не добавил второй палец, а свободной рукой крепко обхватил член. Стон, вырвавшийся из его горла, мог быть оглушающим, если бы не звук льющейся воды. Но Йоичи едва обратил на это внимание, продолжая гнаться за удовольствием, так сильно отличающимся от всего, что он делал раньше.       Двигая пальцами в хаотичном ритме, он кусал губы, чтобы сдержать стоны, и толкался в кулак, подгоняя разрядку. Стоило закрыть глаза, как под веками тут же вспыхнули картинки из сна, и вот уже не его пальцы погружались внутрь тела, а Кайзера. Его рука обхватывала член, его шёпот на немецком сладким сиропом лился в уши.       От оргазма Йоичи едва не потерял равновесие. Он привалился плечом к мокрой плитке и загнанно дышал, как после долгой пробежки. Сердце бухало в груди. Дырочка пульсировала вокруг пальцев; потёки спермы украшали стену, кран, капли попали на бутылку с гелем для душа. Йоичи не знал, что чувствовать по этому поводу. Где-то на задворках скрёбся стыд, но слабо и почти незаметно. А Кайзер в его голове ухмылялся и смотрел своими чёртовыми голубыми глазами.       Твою же мать.       Йоичи убрал оставленный после себя беспорядок, с ужасом представляя, что было бы, обнаружь кто после него следы спермы. Дрочить — это нормально. Он понимал, что далеко не единственный, кто этим занимается. Но одно дело предполагать, а другое — видеть улики прямо на месте преступления.       Невесело рассмеявшись, Йоичи смыл с себя пену, выключил душ и повязал полотенце на бёдрах. В душевых было подозрительно тихо. То ли он провёл внутри так много времени, что остальные уже закончили, то ли воспользовались другими раздевалками, то ли вообще ещё не пришли. Но, так или иначе, он не собирался задерживаться, во избежание крайне нездоровых мыслей о том, кто должен его раздражать, а не возбуждать.       Но у злого рока были на его счёт другие планы. Едва выйдя из душевых, он нос к носу столкнулся с Кайзером. Голым. Раскрасневшимся. Ухмыляющимся.       — Denkst du an mich, Yoichi?       Йоичи взвыл.       Чёртовы эксгибиционисты.