War Games

Они были на пути к Восточному озеру. Решение было принято без споров и почти без переговоров, так как и Суюки, и Шэнь хотели спасти своих пропавших товарищей, а ни Зуко, ни Сокка не хотели отправлять их туда в одиночку. Хотя Сокка поделился информацией, которую добыл в своём смелом набеге на личный кабинет Цина, тогда выдался первый шанс обсудить её, и Зуко внимательно наблюдал за ним, заметив, что он не упомянул Айро. Потом у них не оставалось много времени наедине, чтобы обговорить это вместе. До нынешней минуты. Они по очереди ездили на Пельменьке, по оба за раз, и Суюки с Шэнем шли впереди, снова споря, как лучше пересечь реку. — То есть там ничего не было? — спросил Зуко. Он правил Пельменькой, и Сокка чувствовал телом, как он был напряжён. — Нет. Никакого отчёта о казни или даже задержании. Когда я спросил женщину, которую схватил, она говорила, что не слышала ничего о его поимке. Может, она соврала, но я не знаю, зачем, если она сказала правду об остальных. — Думаешь, Джао просто пытался сделать мне больно? — В голосе Зуко сквозила надежда. — Наверное, да. Думаю, в этом случае ноль новостей — это хорошие новости. — Тогда где он? Как мне его найти? Сокка прикусил губу. — Я подумывал отправиться после этой миссии в Ба Синг Се, если мы все не умрём мучительной смертью, конечно. Я хочу найти сестру, там наверняка можно будет что-нибудь узнать. — Он не упомянул Аанга, хотя намёк был очевиден. Зуко кивнул. — Логично. — Он чуть понизил голос, почти что говоря с самим собой: — Может, он пошёл туда? — Ну, это по идее одно из самых безопасных мест в Царстве Земли. — Или было бы таким, если бы над ним не висела угроза скорой осады и борьбы за власть между народами, как у голодных собак за кусок мяса. — Я не про то. Мой двоюродный брат, сын дяди, он там погиб. Мне интересно, вернётся ли дядя туда. — А. — Сокка особо не задумывался об остальных членах семьи Зуко. Он знал, что у него был двоюродный брат, который умер, но почему-то не посчитал возможной связи с Айро. — С твоей потерей, может, и вернётся. Если он такой человек, который склонен к сентиментальности или к какому-нибудь покаянию. — Так и есть. — Зуко слегка подался к Сокке, и тот сильнее обхватил его за талию, наслаждаясь прикосновением за его простой комфорт. Почти пришло время сменить вожжи и дать прокатиться на Пельменьке Суюки и Шэню. Эта своенравная страусовая лошадь терпеть этого не могла и выражала недовольство яростными укусами клювом и громким недовольным рёвом. Видимо, ей немало нужно было времени, чтобы привыкнуть к людям, как и её хозяину. От мысли о том, что Зуко, скорее всего, отправится в город вместе с ним, ему полегчало как никогда в жизни. Он как бы предполагал, что друг просто останется с ним после всего случившегося — куда ж ему ещё было деваться? — однако услышать подтверждение было приятно, очень приятно. Мысли Сокки вновь вернулись к разговору с Суюки о его отношениях с Зуко. Он много об этом думал. Может, даже слишком много. После него он так тщательно стал анализировать их дружбу, что ему становилось немного не по себе. Он не хотел в этом копаться — но разбирать всё на части, переворачивать в голове, как головоломку, а потом переживать по этому поводу было в его природе. Он старался не вникать слишком глубоко в свои чувства, просто потому что они были слишком сильны. Он не хотел, чтобы из-за бурных переживаний они казались ему неправильными или плохими. Если честно, он до сих пор не мог во всё вникнуть, и в нём по-прежнему томились опасения и сомнения относительно будущего Зуко, относительно того, что тот может сделать. Его мнения и отношение к людям, не принадлежащим к его народу, подверглись огромным переменам, но это до сих пор не было явным: он всё ещё не выступал против своей страны или даже против своего отца. Поэтому Сокка не стал упоминать настоящей причины, почему ему нужно было отправиться в Ба Синг Се. Но он расскажет. После спасательной операции. Как-нибудь. Он насилу отвлёкся от этой мысли и опять заволновался насчёт другого. Суюки не перестала дразнить его по поводу их отношений и того, как они выглядели в её глазах. Зуко упускал всяческие подколки, но Сокка их понимал. И Шэнь тоже, судя по тому, как те каждый раз его веселили. При каждом разговоре с ним она обвиняла их чуть ли не в плетении друг другу кос, в том, что они в одном шаге от обручальных украшений. Ему было любопытно, что об этой близости думает Зуко. Казалось, его она не беспокоила, что было странно, учитывая, как он вначале застыл и замялся, когда они впервые обнялись на корабле. Может, тогда он просто не знал ничего подобного, как и Сокка, со своим-то воспитанием. Может, им обоим в детстве не хватало друзей своего возраста, и оба они теперь от этого страдали. И если подумать ещё об общей травме, о том, сколько они пытались защитить друг друга от разных опасностей… Конечно, со стороны это могло быть неверно воспринято, но зато они были на одной волне. С этим ему немного полегчало. Хотя он много думал и о Юи. Его волновало, что его чувства к ней, как и предполагала Суюки, больше напоминали что-то из какой-то истории, какой-нибудь сказки, чем реальность. Ему казалось, что они затмевались всем происходящим и блёкли на фоне его бурных отношений с Зуко. Но он не предаст этой близости, только если Зуко не скажет, что хочет личного пространства, — что вряд ли случится, если тот не поймёт намёки Суюки. Но, учитывая, что черепная коробка Зуко была толще и прочнее горы, которую они сейчас пересекали, наверное, беспокоиться об этом тоже не стоило. К счастью, спать вместе тоже стало не так неловко, потому что это он тоже решил не отпускать. Проблема решилась сама собой в пещере, поскольку они не хотели рисковать дымом от костра и делили между собой лишь одно одеяло. Все четверо спали ночью одной тёплой кучкой, и это было просто замечательно. С одного бока Сокки лежал Зуко, а с другого — Суюки, между ними было безопасно и уютно. Зуко спал между ним и Шэнем, и для Сокки стало неожиданностью, что он, судя по всему, не протестовал против этого. Сокке казалось, что это у Шэня будет больше проблем, по крайней мере поначалу, хотя тот явно изо всех сил старался сдерживать свои реакции. Было очевидно, что он до сих пор немного побаивается магии огня. Видимо, он искренне её боялся, в отличие от Сокки и Суюки. Может быть, из-за долгого опыта борьбы со Страной Огня, а может, из-за какого-то прошлого опыта, оставившего в душе шрамы. Сокка не знал, но пока он не вымещал это на Зуко и не обращался с ним несправедливо, то немного страха и нервозности можно было понять и принять. Зато отношения между Шэнем и Зуко преодолели эту неотступную преграду, несмотря на враньё и всяческие боязни. Зуко не сторонился скромных физических проявлений привязанности, в основном когда Шэнь похлопывал его по плечу и взъерошивал ему волосы, но теперь в это были включены и объятия одной рукой. Похоже, Шэнь старался привыкнуть к близости Зуко, и это привело к неожиданному результату: Зуко тоже постепенно к нему привыкал. Сокка не мог не заметить в себе определённые чувства по этому поводу. Что-то, немного похожее на ревность. Он изо всех сил старался не давать ей проявиться в его словах и поступках, не желая создавать никаких проблем в их отношениях, которые сейчас налаживались и улучшались. Поразмыслив, он пришёл к выводу, что беспокоила его не их близость. На самом деле это не имело никакого отношения ни к одному из них. Дело было в его отце и в жажде Сокки снова иметь с ним такую же связь. Он был так зол, так расстроен, что оттолкнул отца, и только теперь, когда между ними распростёрлись километры, стал жалеть об этом. Хотя он не мог убедить себя в том, что не поступил бы так же, если бы они завтра вновь встретились с племенем. Подобные мысли терзали его всю дорогу, не желая вылетать из головы. Путь был не из приятных. Сокка боялся, как всё обернётся, когда они доберутся до Восточного озера, учитывая, что они, наверное, с ума посходили, раз собрались туда пойти. Но когда он впервые увидел лагерь, то понял, что всё ещё хуже. Тюремный лагерь Восточного озера был огромным, раскинувшимся на ужасающие просторы. Высокие стены были опоясаны факелами, которые даже с расстояния внушали некую угрозу. Они вместе остановились на высоком месте, возвышающемся над лагерем с западной стороны, где был более подходящий для восхождения склон и открывался беспощадный вид на Восточное озеро во всей его устрашающей красе. Они решили сразу разбить лагерь, так как с наступлением ночи делать было уже нечего. Во тьме они не могли рискнуть даже огнём Зуко, поэтому поужинали холодным сушёным мясом и слегка перезрелыми фруктами. Сокке трудно было сосредоточиться на чём-либо, кроме предстоящей операции. Как они туда доберутся? Как освободят кого-либо, чтобы их самих не обнаружили? Там, должно быть, сидело сотни людей. Он смутно надеялся, что при свете лагерь будет выглядеть не так жутко, но понимал, что такого не будет. — Ну и потом мы с братом спрятали рыбу в его палатке, — сказал Шэнь, отвлекая Сокку от тревог. Суюки засмеялась. Она сидела спиной к дереву, скрестив ноги, и широко улыбалась. — Я знала, что вы не просто так мне нравитесь. И как долго она там пролежала? — Слишком долго. Я вшил её в его любимую сумку. — Кого вы пытали? — полюбопытствовал Сокка, уже невольно улыбаясь. — Яо, когда он был простым лейтенантом. Ему так и не удалось доказать, что виновен я, но он знал. — Шэнь довольно ухмыльнулся. Зуко переместился, чуть наклонив голову вбок. — Разве у него не было телохранителей? Если он аристократ? — Не, у нас были охранники, но так пристально никто ни за кем не следил. Даже за Хуаном, а он тоже из богатой семейки, да и покруче будет. — Почему нет? Ваши лидеры тогда остаются без защиты от покушений. У вождя Хакоды он есть. И у Сокки тоже будет, когда он станет вождём. — Зуко повернулся к Сокке и грозно нахмурился. — Разве нет? — Прозвучало скорее как приказ, чем вопрос. — Кто-кто у меня будет? — растерялся Сокка. — Телохранитель. Как Бато у твоего отца. Сокка опустил кусок мяса, который собирался засунуть в рот. — Ты как-то много на меня навалил, — сказал он, улыбаясь. — Во-первых, нет никакой гарантии, что я однажды стану вождём. — Почему нет? Зачем им тебя пропускать? Это потому, что Катара — маг? — возмущённо и злобно спрашивал Зуко. — Это нечестно. — Э, нет? Мы просто не наследуем титул. Зуко одарил его прекрасным смущённым лицом, склонив голову, как щеночек. — Что дает кому-то право быть лидером только потому, что он родился во власти? — продолжил Сокка, увлёкшись темой. — Ну типа, посмотри на Страну Огня. Вот есть такой гандон, как Созин. Потом он передаёт своё гандонство сыну, который берёт власть несмотря на то, чего хочет народ, добавляет к этому своего уникального гандонства и рождает Озая. Который тоже кретин и гандон. И так далее. — Он откусил от вяленого мяса. — Это испорченная система. — Он понизил голос и наклонился ближе, чтобы слышал только Зуко. — Не обижайся. — Не прощу, — к счастью, тихо прошептал Зуко. Сокка снова повысил голос, подмигнув Суюки, которая наверняка догадывалась, о чём они говорят. — Справедливо, но мне всё равно. Шэнь вроде бы ничего не заметил. Он был занят зашиванием дырки в рубашке. — И что, кто-то просто решает стать главным? — едко спросил Зуко. — Нет, у нас есть совет из важных людей, в который могут входить лекари, может, главный ремесленник, а ещё те, кто занимается повседневным управлением и защитой деревни и племени. Они выбирают тех, кому, как им кажется, стоит стать вождём, и выносят это на обсуждение остальных жителей деревни. Затем все голосуют за того, кого хотят. — Сокка прищурился, глядя на Шэня. Он подумал, сможет ли уговорить его зашить дырки в его носках. Ни Сокка, ни Зуко не умели ничего, кроме как колоть себя иглой, а починка становилась с каждым днём всё нужнее. — И что происходит, если выбранный человек оказывается никудышным? — спросил Зуко, словно нашёл какую-то уловку. — Если люди считают, что он хреново выполняет свою работу, то они голосуют, чтобы отстранить его. Я хочу войти в совет, когда стану старше. Я б хотел помогать так же, как мой отец, но пока я могу только трудиться и надеяться, что они примут меня и посчитают достойным. — Он пожал плечами, перебирая набор своей запасной одежды. Может, ему стоит просто спросить? Но если это не сработает, то мольбы и эмоциональные манипуляции тоже сойдут. — Я никогда не сомневался, что Катара когда-нибудь окажется в совете, но не потому, что она маг. — Она просто была таким человеком: щедрой, уверенной в себе, упрямой и доброй. Самое оно. Зуко старательно обдумывал идею. Ей явно нужно было время, чтобы просочиться сквозь серое вещество в мозгу, но он точно над ней думал. — Так если кто-то злоупотребляет властью, люди могут просто… избавиться от него? — Ага. Хотя на самом деле всё гораздо сложнее, чем я говорю. Там протоколы и всё такое. — Он отложил в сторону одежду, которая прошла проверку. — Шэнь, когда закончите, не зашьёте мне пару носков? Шэнь поднял на него взгляд, держа иглу в руке. — Ага, давай сюда. Сокка швырнул ему свёрнутый комок из не менее семи носков, требовавших внимания. Шэнь поймал его и скорчил мину. — Тебе попрактиковать бы счёт, Сокка, — сказал он, с неприязнью перебирая носки. — Тут явно побольше, чем «пара». Сокка улыбнулся, затем продолжил говорить с Зуко в надежде, что тот забудет, ибо ему предстояло обучить несведущего. — А ещё, хотя вождь и может принимать окончательные решения и руководить делами, на самом деле всё решает совет. Его члены могут проголосовать и наложить вето на решения вождя. — Вето, — пробормотал Зуко. У него, наверное, башка взорвалась от такого понятия. — Тебе же ещё что-то нужно обсудить? Помимо носков и счёта, — сказала Суюки, вздёрнув бровь. — Ну да, во-вторых, Бато не телохранитель. Их у нас тоже нет. — И почему тогда он спит в палатке твоего отца? — На Зуко было то раздосадованное выражение, когда что-то, что вроде было ему понятно, оказалось неочевидным. Сокка слегка разинул рот. — Потому что они вместе, — медленно проговорил он. — Конечно вместе, как иначе он сможет защитить вождя, если они не вместе? Сокка уставился на него. Шэнь захлопнул рот, и его лицо покраснело, словно у него сейчас лопнет почка. И Суюки, которая не знала об отношениях его отца, но явно догадалась о сути разговора, смотрела на пыльную землю с сосредоточенным взглядом, означающим, что она тоже вот-вот взорвётся. Тишина тянулась. — Что? — злобно спросил Зуко. Сокка подумывал, не стоит ли выразиться пояснее, учитывая, что тот факт, что его отец и Бато спали в одной постели, ускользнул от внимания Зуко, хотя тот и провёл в их палатке немало времени. Но, с другой стороны, чаще всего он и видел только то, что ожидал увидеть. Осознание, что он ни о чём не знал, немного изменило дело. Сокка вообще не представлял, как Зуко может отреагировать, учитывая его опыт. Он не знал, как к таким вещам относятся в Народе Огня. Поэтому выбрал что попроще. — А знаешь что, забудь. Да, он телохранитель. Зуко был одновременно доволен, что оказался прав, и раздражён, что Сокка смутил его. — Если б только у меня когда-нибудь появился такой телохранитель, — добавил Сокка, и Шэнь засмеялся. Его тактика пожинала плоды: Шэнь взялся за его горку носков. — Эй, Суюки! Не хочешь стать моим телохранителем, когда мы повзрослеем? — завилял он бровями. Он решил, что они в курсе дел между собой и он может шутить на эту тему, не вызвав у неё обиды или неверных догадок. Она в ответ фыркнула. — Нет уж. У меня будут задачи гораздо важнее, чем защищать тебя. Тем более, мне кажется, я знаю, кто лучше подходит. — Она сама подёргала бровями. — Зато я могу управлять Парной Братвой. Знаешь, мне уже нравится название. — Предательница, — прошептал Зуко. Суюки тыкнула в него пальцем. Он выглядел так, словно хотел его откусить. Она — так, словно только этого и ждёт. Шэнь чуть не задыхался от смеха. Сокке было тепло на душе и радостно, как будто стоящие перед ними проблемы вдруг стали преодолимыми. Ему так повезло, что эти идиоты были ему друзьями. На следующее утро, когда они осмотрели лагерь при ярком дневном свете, то тёплое, радостное чувство превратилось в далёкое воспоминание. Сокка передал подзорную трубу Шэню, на лице которого застыло усилием сохраняемое спокойствие. Это будет невозможно. Там были сотни людей. Тюремщики и охранники с почти бесконечными хождениями из угла в угол. Это был человеческий улей. Зуко же совершенно невозмутимо сидел в позе лотоса и заострял мечи. Сокка плюхнулся рядом, стукнувшись коленкой о его колено. Суюки молча думала о чём-то и очнулась только тогда, когда к ним присоединился Шэнь. Он передал им подзорную трубу с лёгким волнением в лице, которое определённо означало величайшую панику. — У кого-нибудь есть план? — наконец спросил Сокка. — Потому что я не понимаю, как это сделают четыре человека и страусовая лошадь. — У нас получится. Мы можем проникнуть внутрь, — ответил Зуко с безупречной уверенностью. Точильный камень с непрерывным протяжным лязгом проходил по лезвиям. Сокка уже с трудом выносил этот скрежет над ухом. — Нет, не можем, нам нужен план, а у нас ничего нет. — Я думаю, можем, — любезно добавила Суюки. Она тоже звучала спокойно и уверенно. — Нет! Нет, почему вас оба? Четыре человека не могут разбить огромный тюремный лагерь. Даже если мы проникнем туда, то как выберемся? Как мы вытащим оттуда друзей? — сказал Сокка, злобно пыхтя. — Это невозможно. — Он упал на спину, глядя на малочисленные звёзды на облачном небе. — Нам нужно быть скрытными, — сказал Шэнь, но и он не казался особо уверенным. Он смотрел на Зуко, словно ожидая, что тот сорвётся с места и один туда побежит. — Может, если двое из нас перелезут через стены? Мы бы хотя бы увидели, как там всё обустроено. Если добыть форму охранника? Сокка приподнялся. — Это может сработать. Мы бы все могли войти. — Он прищурил глаза, и идеи, теперь как он сосредоточился на чём-то конкретном, а не огромной непосильной задаче, начали обретать в его голове более чёткие очертания. Шэнь любопытно взглянул на него. — Продолжай. — Когда мы вторглись в форт Лао, Ли надавал мне кучу советов, некоторые были полезные. Зуко прервал точку и удостоил его злобной миной. — Они все были полезные. Сокка не ответил. — Он сказал, что лучшее прикрытие — это когда ты выглядишь и ведёшь себя так, как будто ты здесь родной. И тогда люди тебя не замечают. — Действительно, — сказала Суюки. Хотя Сокка не знал, был ли у неё опыт в таких аферах или же она просто считала, что звучит резонно. — Это же тюремный лагерь, да? Значит, два охранника и два заключённых. Если достанем подходящие формы. Там много людей, это мы уже поняли. Не может быть, чтобы они замечали всех, кто входит или выходит. — Думаешь, они поверят, что мы охранники? — спросила Суюки, подняв бровь. — Да, потому что заставим их. — Сокка чувствовал, как его голос с каждой новой идеей обретает уверенность. — Ли — маг огня. Если мы с самого начала сделаем это очевидным, то они примут любого, кто с ним будет — в этом случае, думаю, это будет Шэнь. Вы взрослый, и вы ведёте себя как военный. Шэнь кивнул, хотя до сих пор не был убеждён. — У меня есть военная подготовка, конечно, но если в Стране Огня всё устроено по-другому? — Я вырос вместе с военными, — сказал Зуко. Он постучал пальцем по подбородку. — Я могу научить вас, что говорить и как. Выберем вам командующего, если они попросят. — Да, как вам капитан Кадзума, например? — хитро ухмыльнулась Суюки. Как и обещала, она не собиралась об этом забывать. Шэнь бросил на неё удручённый взгляд. — Пожалуйста, хватит. — О нет, я никогда не перестану над вами издеваться. Только через мой труп. — Чего хватит? — снова раздражённо спросил Зуко. — Ничего, — твёрдо сказал Шэнь. — Можно эксплуатировать Кадзуму. Он довольно близко служит, чтобы о нём слышали, и мы знакомы, так что я могу что-нибудь сказать эдакое, если пойдут вопросы. Ответ не удовлетворил Зуко, но, как и в других случаях, когда он чего-то не понимал, он просто продолжил в своём духе. — Вы можете имитировать мой акцент? Это было хорошей идеей. Сокка предполагал, что акцент Зуко принадлежал к привилегированным слоям, это добавит их истории весомости. Чем больше они смогут придать Шэню авторитета, тем больше людей поверят, что ему там место. Видимость богатства и знатности тоже поможет. — Да, наверное? — сказал Шэнь. — Надо только попрактиковаться. — Потом придётся вытаскивать невольников, — сказала Суюки. — И как это сделать? Мы не знаем, в каком они состоянии. Мы не сможем вывести их, чтоб никто не заметил. — Взорвём что-нибудь, — вполне предсказуемо предложил Зуко. — Отвлечём внимание. Сокка воодушевился. Он чувствовал, как рождаются идеи, подобно скользким угрям, застрявшим в сетях. — Если выпустим всех одновременно, будет хаос. С нашими последними взрывными пульками может получиться ещё лучше, особенно если у них тоже есть смола, как в форте Лао. — Он замолчал. Невооружённые пленники, сражающиеся с охранниками, приведут к множеству смертей. — Будет резня, — сказала Суюки, вторя его мыслям. Слова прозвучали безрадостно, но она не отказывалась от задумки. Она пожала плечами. — Но хоть кто-то уцелеет. — По крайней мере, у них будет выбор, — добавил Шэнь. — Многим всё равно грозит казнь. Или каторга в шахтах до самой смерти. Я знаю, что сам бы предпочёл. Мы можем дать им шанс. У Зуко был растерянный вид. — Они будут безоружны. Против магов огня. Это… Должен же быть другой выход. — Конечно, Зуко, который предложил взорвать половину лагеря и без зазрения совести поджигал деревни, вдруг забеспокоился о возможных жертвах. Сокка был почти уверен, что, сколько бы ни знал о друге, никогда не поймёт, что творится у него в мозгу. — Вряд ли, — серьёзно ответил Шэнь. — Это война. — Люди будут погибать. — Мы могли бы хоть дать им защититься? — предложил Сокка. — Если выясним, где у них хранится конфискованное оружие, тогда хотя бы часть можем оставить в доступном месте. …и сосредоточиться на спасении близких. Блять, но было просто нечестно бросать остальных на произвол судьбы. Его радость поубавилась. Они будут на его совести. Его план, его число погибших. — Нам нужно больше сведений, — решительно сказал Зуко. — Мы должны проникнуть внутрь, осмотреть планировку. Только так получится понять, с чем нам придётся столкнуться, где находится взрывчатка, где расположено оружие и где лучше всего взорвать стены. Снаружи этого не сделать. — И как ты предлагаешь этого добиться, Зули? — с большим подозрением спросил Шэнь. Зуко пожал плечами. — Завтра ночью я отправлюсь туда, перелезу через стену. Посмотрю сам. — Просто так? — Да, а что? Теперь они видели, с чем Сокке приходится иметь дело. Перелезть через стену в громадный тюремный лагерь? Проще простого. — Звучит неплохо, — сказала Суюки. Ладно, тогда поймёт Шэнь. Суюки явно была такой же отшибленной, как Зуко. — Мне не нравится этот план, — сказал Шэнь, завоевав очко в пользу Не Потерявших Мозги. — Плохо, — сказал Зуко. — У меня получится. У меня больше опыта. Я займусь этим сам. — Ты не можешь просто так решиться на что-то подобное! — Могу и уже так делал. Как вы меня остановите? — спросил Зуко, сверля его взглядом. Сокка вздохнул. Шэнь открыл рот, чтобы возразить — совершенно бесполезно, как считал Сокка, так как остановить Зуко, наверное, было невозможно, если только не сидеть на нём следующий десяток лет. Зуко всё равно продолжил: — Я проник на Северный полюс и похитил Аватара, и никто не заметил. Ну то есть, они заметили похищение, но не то, что я туда проник. И я проник в крепость Похай. — Разве тебе не выстрелили в голову, когда ты это сделал? — бросила Суюки. Видимо, только чтобы спорить с ним, хотя была на его стороне. — Да, но только после того, как они заметили пропажу. — Мне кажется, твоим главным промахом нередко было то, что люди замечали, что ты пытался похитить Аватара, — с иронией сказал Шэнь. — Да? Ну а вы попробуйте похитить сверхъестественного младенца, который не затыкает рот, может, у вас получится лучше, — уныло ответил Зуко. Сокка уткнул лицо в ладони. — Ты вообще пытался спасти Аватара или просто снова пытался его похитить? — отвлечённо спросил Шэнь. Сокка потёр лицо. — Поверить не могу, что ты ему это сказал. — То, как Шэнь спросил это, с ноткой юмора в голосе, создавало впечатление, будто Зуко вытворял просто какую-то нелепую и смешную выходку, а не губил военные усилия; так что, видимо, он не рассказал Шэню, почему пытался похитить его и что собирался делать в случае успеха. Зуко пропустил вопрос мимо ушей, не бросая своего аргумента. — У меня хорошо получается, — упорно говорил он. — Я дважды проник в форт Лао, когда там были Цин и его солдаты. Дважды, и выбрался незамеченным. — Да, ты у нас самый умелый воришка, — вставил Сокка, пока тот не успел добавить ещё какой-нибудь из своих великих подвигов. — Что странно, учитывая твой характер. — Он снова задумался. Эта мысль ему тоже не нравилась, но ради плана им нужна была информация, в этом Зуко не ошибался. — У тебя отличная зрительная память, так что ты сможешь нарисовать нам схему зданий. Давай попробуем, — сказал он, надеясь, что не пожалеет о решении. Шэнь сердито взглянул на него. — А мне не дадут слова? — Нет, вас превзошли по голосам, — ответил Зуко. — Вот именно, — согласилась Суюки. — Извините, Шэнь. Думаю, у него больше всего шансов. Да и, учитывая, что он хоть немного знаком с этой ерундой из Страны Огня, если его поймают, ему, может, удастся выкрутиться. — Ага, ты не видела, как он пытается соврать, — сказал Сокка, покривившись. — Но даже так, если его поймают, его придётся добавить к списку пленников. — Он откинулся назад на одну руку и изо всех сил взмолился, чтобы этого не произошло, потому что в таком случае им пиздец. Им нужна была эта информация, и им нужны были Зуко и его мечи. Шэнь был недоволен, что дети его переголосовали, но явно понимал, что они говорят правду; его сдерживало лишь желание защитить Зуко. Сокка снова почувствовал, как в нём пробуждается та же зависть. — Я достану формы, — предложил Зуко, как будто обсуждал список продуктов. Он не казался ни встревоженным, ни обеспокоенным. Он искренне верил, что у него всё получится, без проблем. — Давайте поспим. Произношение можно попрактиковать завтра, — сказал Сокка. Полагаться на удачу было не в его природе, но выхода не было. На следующее утро Зуко начал пытаться научить Шэня говорить, как аристократ из Страны Огня. Они репетировали реплики, и получалось у них хреново. Шэнь довольно хорошо имитировал Зуко — может, даже слишком хорошо, потому что вместе с акцентом он имитировал и его голос, из-за чего повторял за Зуко и его лёгкую шепелявость. Чем больше Зуко это раздражало, тем отчётливее это слышалось в голосе Шэня. Было очевидно, что тот не пытался его обидеть, но Сокка видел, что Зуко всё равно это задевало. Хотя они бессовестно поднимали шум, Сокка слушал, не прерывая. Ему нравился звук голоса Зуко, даже когда тот голосил, словно сейчас заорёт на всю округу. Странно было подумать, что когда-то он его ненавидел. Пускай Зуко и общался в то время в основном лишь с помощью криков или угроз. — Вы нарочно! — Ничего я не нарочно! Просто говори медленнее! Сокка заулыбался сам себе. Эта хрипловатая шепелявость ему тоже нравилась. Он обожал, когда Зуко уставал и она становилась ещё заметнее, как он слегка невнятно произносил слоги. Только Сокке разрешалось увидеть эту маленькую уязвимость, и это много значило. И звучание казалось ему успокаивающим, даже приятным. Оно было просто наитипичнейшим для Зуко. И Сокка снова это делал. Он угрюмо уставился на затылок Суюки, которая наклонилась за мечом. Это всё она виновата. Он жалостно вздохнул. — Не хочешь пойти на разведку, Сокка? — спросила она, нагнувшись и щёлкнув его по виску. — Или будешь сидеть здесь и заигрывать взглядами со своим платоническим товарищем? — Замолчи, — пробубнил он. — Ты не помогаешь. — С чем не помогаю? Я обожаю помогать. Сокка поднялся с земли и стряхнул грязь с зада. — Ты издеваться надо мной обожаешь. — И это тоже. — Она широко ухмыльнулась и повернулась взглянуть на других членов их ансамбля. — Говорите нормально! — рычал Зуко. — Я пытаюсь! Сокка задумчиво поглядел на них. — Как думаешь, их безопасно оставлять? — Да конечно. Идём. Сокка не знал, считать ли её ещё одной безбашенной оптимисткой или ей просто было плевать, задушат ли они друг друга. Но он не мог оставаться и присматривать за ними весь день. Он взял с собой подзорную трубу и бумеранг на случай, если им повезёт, и пристегнул меч на случай, если нет, а затем вышел в лес следом за Суюки. Здесь пахло свежестью и зеленью, как пахла земля после дождя. Несмотря на кроющийся ужас перед тем, что они собирались предпринять, на душе было немного легче, чем тогда, когда они прятались в пещере от Ро. Не настолько угнетающе. — Ну и что, как прошла твоя беседа с Шэнем? Получил ответы на свои вопросы? — спросила Суюки. — Ага, — сказал Сокка, поймав ветку, которая собиралась угодить ему в лицо, пока Суюки протаптывала дорогу. — Не поделишься, что это были за вопросы? — Личные, Суюки. Она обернулась и уставилась на него, словно могла догадаться обо всём без подсказки. И вдруг Сокка испугался, что она действительно сейчас раскусит его, каким-то образом прочтёт его мысли. — Ты просил советы по любви? — подшутила она в доказательстве, что его страхи были не без основания. К несчастью, её шутка оказалась так близка к правде, что у Сокки покраснели щёки. — Да ну! Неужто? — воскликнула она злорадно. — Нет, — запротестовал он. — Они… Мы не говорили ни о чём хорошем. Мне просто нужно было кое-что узнать. И над этим нельзя шутить. Я накладываю вето на этот вопрос. Она пристально глядела на него, добавляя это к запасу сведений, которые он ей уже проболтал. — Хорошо. Тогда расскажи мне о чём-нибудь ужасно тупом, что Зуко сделал. — О, с радостью. Может, про то время, когда он вылил на адмирала ведро мочи? — Да, отлично. Пожалуйста! Сокка пересказал историю с некоторыми художественными вольностями, изобразив себя дерзким наблюдателем, а не таким испуганным и беспомощным, каким был на самом деле. Но его мысли уже начали блуждать, возвращаясь к разговору с Шэнем. Не к неприятным вещам, а просто к фактам о сексе. На самом деле, всё это было довольно интересно. Ему хотелось попробовать самому, пальцами, просто чтобы понять, каково это. Или, по крайней мере, хотелось бы, если бы у него хоть когда-нибудь ещё появилась возможность побыть наедине. Что было маловероятно, потому что Зуко почти каждую ночь спал с ним в обнимку. Наверное, то было к лучшему. Когда он не слишком глубоко задумывался, подобные мысли пробуждали в нём любопытство, в животе просыпалось знакомое и приятное тепло. Как те картинки, которые показывал ему Юсюань, они помогали ему почувствовать, что когда-нибудь он сможет вернуться к чему-то нормальному. Он даже не дрочил с корабля, не чувствовал желания. Но беседа дала ему небольшую надежду, что желание вернётся к нему само собой. К тому же он боялся, что его попытки поэкспериментировать могут привести к другим проблемам. Он не знал, сможет ли оторвать в голове данный акт от того, что случилось на корабле. Ему не хотелось ещё больше усложнять своё отношение к сексу. — Ты меня слушаешь, Сокка? — спросила Суюки. — Извини, я чё-то абстрагировался. — Думая о сексе. Но почему-то не с весёлой стороны. — Я рассказывала, как мы однажды с Руокси повесили над дверью ведро воды, надеясь поймать повара, а вместо него облили мэра. — Да, извини, продолжай. Я обожаю такие подколы. — Он попытался отбросить мысли, избавиться от неуверенности и сосредоточиться на её словах. Дожидаться Зуко было сущим мучением. Это время Сокка провёл, чуть не изнывая от беспокойства и угрызений совести. Суюки решила более тщательно разведать местность, а Шэнь посвятил свободную минуту заточке оружия. Остался у него единственный нож, и Шэнь точил его так, чтобы тот не мог подвести в нужный миг. Или же просто представлял, как вонзит его в Зуко, если тот вернётся. Выражение его говорило, что так, наверное, и есть. Его явно так же раздражала эта снедающая тревога. Надеясь отвлечься от волнений о Зуко, Сокка решил погрузиться в другие. — Как думаете, сколько людей умрёт? — спросил он. Шэнь поднял зелёно-карие глаза, потемневшие в предрассветной мгле. — Много. Нет смысла притворяться. Сокка пожевал губу. Он так часто это делал, что содрал с неё кожу и теперь чувствовал на языке металлический привкус крови. — Нам придётся и убить людей, да? — В сражении с этим не должно было возникнуть проблем. Не должно было, но легче от этого ему не становилось. — Да. Здесь тоже нет смысла притворяться. Хотя у тебя главной задачей будет раздать нуждающимся оружие и переносить раненых. — Он взглянул в сторону лагеря, возвышающегося где-то вдали, вне поля зрения. — Если у нас будет такая возможность. — Как… — Сокка с трудом мог сформулировать вопрос. — Какие у вас ощущения? Вас это не волнует? — наконец попытался он. Шэнь прямо, но строго посмотрел на него. — Убивать людей — моя работа, Сокка. — Он еле заметно пожал плечами. — У меня хорошо выходит. Я сражался ещё с твоих лет. Если я буду забивать голову смертью, своей или чужой, то от меня не будет толку. Сокка затих и поковырялся в земле палкой из леса, выкопав в грязи несколько мелких борозд. Было нечестно, что такой добрый человек, как Шэнь, или даже его отец, так безмятежно относился к убийству и смерти. Сокка убивал всего дважды, но это редко давало ему покоя. Он не жалел о содеянном, даже о том человеке, которого толкнул в море во время их побега. Но тот факт, что он лишил человека жизни, всё же в какой-то степени тяготил его, даже если те заслужили свою участь. Даже если он твёрдо намеревался поступить точно так же с Ро и Джао. Он думал, что, наверное, служба в армии сильно ломает человека, особенно если начинать так рано, как Шэнь. За все годы, что Сокка был жив, Шэнь практически не знал другой жизни. Было ясно, что Шэнь не испытывал удовольствия от убийств, в отличие от Чэня, но, кажется, его это и не беспокоило. Как будто он целиком был оторван от реальности лишения жизни. Сокка гадал, так ли же чувствовал себя его отец. Будет ли он чувствовать то же самое, когда на его счету появится ещё несколько убийств. Так было бы легче, но в то же время он немного надеялся, что никогда не дойдёт до этой точки. Он чуть глубже вонзил палку в твёрдую землю. — Сокка? — спросил Шэнь, и от чего-то в его голосе у Сокки сильнее забилось сердце. Это будет неприятно. — Да? Шэнь повернул в руке нож, лезвие блеснуло. — В твоей книжке не найдётся чего-нибудь, что может убить? — Да, а что? — неуверенно спросил он. — Убить быстро? — А что? — снова спросил Сокка. Он надеялся, что, может, Шэнь предложит дополнить план, но что-то подсказывало, что разговор идёт не к этому. Шэнь опустил нож. — Я не могу рисковать, чтобы меня взяли живым. Мне нужен… выбор. Сокка смотрел на него с нарастающим ужасом, понимая, что тот имеет в виду. — Я слишком много знаю о плане в Ба Синг Се. Если меня схватят, то всё, ради чего мы трудились, твой отец, наш город, — все окажутся в опасности. — Мы можем сбежать, даже если нас поймают, — возразил Сокка. — Мне нельзя рисковать. Если меня начнут пытать, то я не могу обещать, что ничего не выболтаю. До такого почти дошло с Ро, с Цином. Я ставлю всех под угрозу, чтобы спасти своих солдат. Мне не следовало бы даже думать о таком безумии. Я должен принять меры предосторожности. Но только в крайнем случае, Сокка. Сокка закрыл глаза, обдумывая свои эмоции. Шэнь не стал ему мешать: он многого просил, и на Сокку ляжет часть ответственности за совершённый им поступок, если он даст ему средство. Но если Ро вновь поймает его? Поймает Зуко? Он обязательно прирежет себя, подсунет что-нибудь Зуко, чтобы тот быстро и безболезненно покончил с собой, если выйдет. А это даже не ему было решать. Это был просто эгоизм. Шэнь заслуживал, чтобы у него был выбор. Чтобы он мог избежать собственного кошмара. — Есть растения, которые могут помочь. Но не так быстро, как нож. Я не могу обещать, что вам не будет плохо. — Плохо, не плохо — неважно. Главное, чтоб сработало. — Можно посмотреть завтра, — тихо сказал Сокка. — Только не говори Зули, хорошо? — Не буду. — Он не знал, как Зуко отреагирует, поймёт ли. Но в любом случае это подкосит его, когда ему нужно было сосредоточиться. Это может заставить его больше заботиться об остальных, а не о собственной безопасности. Так что пусть лучше он не будет знать вообще. Ещё одно решение, которое Сокка делал за него. Сокка вздрогнул, когда Зуко выскользнул из теней, но заметил, что Суюки с Шэнем тоже подпрыгнули. Зуко и впрямь умел быть тихим, когда хотел. Сокка нервно оглядел его с головы до ног, но выглядел он нормально. Он был взбудоражен, как всегда, когда вытворял что-то настолько стрёмное. — Ну что, ничего? — всё равно спросил Сокка. — Ага. Большой лагерь. Дольше заняло, чем я думал. Никто меня не видел. — Он с громоздким стуком бросил на землю огромный мешок. Видимо, нашёл доспехи. Шэнь поджал губы. Хотя Зуко вернулся целым и невредимым, ему явно не простили того, что он вообще ушёл. В каком-то смысле они бывали странно похожи. Не обращая внимания на кислую физиономию Шэня, Зуко присел рядом с Соккой, отобрал у него палку и выровнял участок земли, затем начал на ней чертить. Он обозначил постройки, оружейный склад, оборонительные сооружения, всё — от хранилищ с продовольствием до системы утилизации отходов. — Примерьте форму, — сказал он Шэню, не переставая чертить. Шэнь вздохнул, громко и с превеликой досадой, но послушался. Он с отвращением рассматривал каждую деталь доспехов. — Не превратит она вас в мага огня! — сорвался Зуко. — Просто наденьте. У нас всего немного времени на планы, нам нельзя тратить его на ваши глупости. — Глупости, — сухо повторил Шэнь, хотя уголок его рта подозрительно дёрнулся. У Сокки в голове не укладывалось, как он терпел хамство Зуко и его склонность командовать всеми подряд. Рано или поздно ему это аукнется. Но Шэнь как будто бы находил это скорее забавным, чем оскорбительным. И он не стал спорить, а надел нижнюю защитную одежду. — Чуть давит, — сказал он, махая руками. Было видно, что броня теснила в районе груди. — Ну извините, что не нашёл ничего для великанов, — буркнул Зуко. — Сокка, вот здесь будут повозки вместе с страусовыми лошадьми. Где возможно, их используют вместо носорогов, так как большая часть транспорта краденая и изготовлена специально для них. Шэнь сел обратно и достал швейный набор, чтобы подшить форму под себя. Суюки присоединилась к Сокке, присев рядом с ним на корточки, и стала разглядывать крупную карту, нарисованную на земле. Они принялись обсуждать возможные варианты и планы на случай непредвиденных обстоятельств. Сокка не имел ничего против своей роли. Может, ему придётся сражаться, но роль человека, который будет пытаться вывести людей из опасной зоны, казалась ему вполне уместной — будто его не отправляли просто выполнять грязную работу, потому что ни на что другое он не годился. Зуко надел доспехи и потерял в них свой лик. Сокка ненавидел их и то, как он в них выглядел. Вдобавок он принёс с собой одну из тех ужасных, холодных и безымянных масок. От её вида что-то скрутилось в животе Сокки. Шэнь тоже не нравилось происходящее, его губы скривила ехидная, но невесёлая улыбка. — Тебе придётся снять это, когда мы начнём, — сказал Шэнь. — А то тебя ещё порвут на части наши же люди. — Слова «наши же» прозвучали как-то особо напряжённо. — Я не собираюсь сражаться в этом. — Зуко достал снаряжение, которое носил во время рейда на форт Лао, включая маску. — Как только эта форма не будет мне нужна, я переоденусь. — Он бросил взгляд на Сокку. — Я хочу, чтобы Джао знал. Каждое появление Синей Маски даст ему ещё одну бессонную ночь. Сокка широко улыбнулся. — И в каждую его бессонную ночь я буду спать покрепче.

***

Первый день в тюрьме был чистейшим ужасом. Тю ждал, когда вернутся те солдаты и обнаружат, что он жив. Что тогда будет? Раскроют ли они, что он из Народа Огня? Увезут ли куда-нибудь ещё и поместят с другими людьми, которые замучают его? Или просто выведут его на плаху перед зданием и казнят? Когда день подошёл к концу, его страх не уменьшился в размерах. Даже если они напрочь забыли о нём, всегда была возможность, что они вспомнят и вернутся. При каждом щёлке засова, когда в барак заходил очередной охранник, в его груди колотило, как будто он превращался в напуганного кролика-мышонка. Но солдаты Царства Земли были к нему добры. Они оставили его в покое, чтобы он поспал пару часов, и он настолько устал, что всё же заснул, невзирая на страх, вонь и постоянный шум. И они поделились с ним едой, которую им давали, даже не стали докапываться, откуда он и почему так мало говорит. Не стали выведывать его тайны. Хаою был добр. Он казался слишком миролюбивым для армии, и на его очевидные страдания было больно смотреть. Тю жалел, что не мог ничего для него сделать. Но мальчик постарше был рад пообщаться с ровесником, даже если Тю почти не разговаривал. Хаою рассказывал о своей роте и о друге Юсюане, которого потерял из виду во время сражения. Говорил, какой хороший у них капитан. Последние события подпортили мнение Тю о военном начальстве, но он был рад слышать, что не у всех был такой же опыт. Гуо тоже был добрым. Похоже, он был лидером и следил за тем, чтобы все были накормлены, а те немногие лекарства, что им выдавали, доставались нуждающимся. Он был немного грубоват, с хрипловатым голосом, но его руки всегда бережно наносили мазь на кожу Тю. Он и его друг Муян — худощавый мужчина с загорелой кожей и широкой улыбкой — рассказывали забавные истории, чтобы поднять всем настроение. Капитан был, судя по всему, главной мишенью для его шуток, из-за которых создавалось ощущение, что тот в юности был неким бунтарём. Они также говорили о двух детях, которых подобрали в лесу, в том числе о Зули, чей акцент наверняка пришёл из Страны Огня, если не из самой Кальдеры. Это продолжало нервировать Тю. — А затем Зули сказал мастеру Фу, чтоб он сунул голову в ведро, — говорил Муян. — Вы только вспомните, что у Фу тело гигантского жука-носорога и характер шершня — несложно представить, чем это закончилось. — Он засмеялся. — И что потом? — спросил Тю, как ему следовало. — Фу собрался ударить пацана, а Зули выбил из-под него ногу. По-моему, Фу даже не понял, как оказался на земле, но он чуть не лопнул со злости. А капитан потом подхватил ребятёнка, просто как злобного шипящего котёнка, и унёс подальше, пока тот брыкался. Вот умора. — А вы помните, как Сокка пролил суп с красными ягодами на спину Яо, как раз до проверки? Какой он неуклюжий, — посмеялся Гуо. — И Яо орал на него, так что он решил не говорить, что это не вода и он запачкал ему всю рубаху. Из красного и зелёного-то получился коричневый, и когда он натянул на себя кушак, тот закрыл ему только верхнюю часть, а не зад, и выглядело так, будто он обосрался. Все засмеялись. Было приятно. Эти истории рассказывались для того, чтобы облегчить их долю, напоминая о былой радости, о надежде и свете. Но долго прогонять тьму они не могли. Всякий раз, что к ним заходил охранник, вокруг воцарялась тишина, и Гуо закрывал телом Тю и Хаою, не имея при себе ничего другого. Тю казалось, он боялся, что кто-нибудь из них придёт покончить с Хаою, теперь как тот не мог пользоваться магией или ходить. От него не будет никакой пользы, когда заключённых пошлют на следующий этап — в шахты или какой-нибудь трудовой лагерь. Держать их здесь не было смысла. Удивляло только то, что их так долго продержали в живых. В этом уж точно была виновата бюрократия, а не какое-либо проявление доброты. Тю тоже, по всей видимости, оказался под этой защитой — отчасти из-за его возраста, отчасти из-за близости с Хаою, с которым они спали в одном уголке, а отчасти в ответ на явный страх, который охватывал Тю всякий раз, когда в барак входил охранник. Он не мог не думать, не наступит ли сегодня тот самый день, и ему не удавалось хорошо скрывать свои чувства. Чаще всего охранник приходил накормить их, но иногда уводил кого-то и больше не возвращал. Тю думал, что не единственный боялся стать следующим. Было уже поздно, после того как им выдали скудную вечернюю порцию воды, когда раздался взволнованный шёпот и шуршание, сопровождавшие появление охранника на территории. Это было ненормально, это было плохо. У охранников не было никаких причин находиться в бараке после раздачи воды — хотя бы до утра, — так что, что бы ни случилось, дело было плохо. Они не видели переднюю часть барака, поскольку их клетка была расположена сзади, но до них донёсся топот сапог охранников и обеспокоенные перешёптывания других узников. Тю и 54-я рота с растущим напряжением слушали, как к ним приближается охранник, который то останавливался, то снова трогался с места, точно что-то искал. Как всегда, Гуо выдвинулся вперёд, стараясь как можно надёжнее скрыть их от посторонних глаз. Факелы горели всю ночь — по одному на каждом конце двора, и лицо охранника, когда он подошёл к двери их камеры, было скрыто за тенью. Он был высокого роста, с шлемом и доспехами лейтенанта. Он замер и уставился на них. У Тю участился пульс. Вдруг тот улыбнулся — ужасающее зрелище, — а потом поднял руку и снял с себя шлем. — Гуо! — сказал он, всё так же улыбаясь. Гуо вздёрнулся, словно ему пнули в живот. — Шэнь? — остолбенел он. Люди вокруг с ощутимым воодушевлением зашептали и забормотали, и охранник, держа в руке шлем, зажестикулировал, чтобы они затихли. — Привет, — сказал он. Потом раздражённо нахмурился. — Мать твою, теперь не отвыкну. — Он покачал головой. — Привет, — брезгливо, в очередной раз шепнул он. — Разрази меня блядский гром, — сказал Гуо, пока Тю пытался понять, что происходит. Шэнем звали их капитана. У этого человека были короткие, торчащие во все стороны волосы на пропотевшей под шлемом голове, что подсказывало, что он не из Народа Огня, но Тю всё равно ничего не понимал. — В чём дело? — шёпотом спросил Тю у Хаою. Хаою был в шоке. — Наш капитан пришёл нас спасать, — взволнованно и восхищённо сказал он. — В одиночку? — пискнул Тю, может, слишком громко. — Хорошо подмечено, — сказал Гуо и поднялся на ноги. Он протянул руку через балки и хлопнул мужчину по плечу. — Как ты выбрался? Я готов был поклясться, что тот ублюдок, который забрал тебя, собирался… — Продолжать он не стал. Капитан поморщился. — Ему дали развлечься. Это та же скотина, которая пытала ребят. — Его лицо скривилось, и он содрогнулся. — Бесчеловечная мразь. — Он навредил тебе? — тихо и грозно спросил Гуо. Хотя Шэнь был командующим офицером, казалось, Гуо присматривал за ним ещё с тех пор, как он был мальчиком, и проявлял к нему ту же заботу. — Я достался ему всего на час, но он нехило меня оттаскал. Он мучил ребят месяц, Гуо. Только подумаю об этом, и мне, блять, хочется что-то сломать. Желательно его лицо. Судя по тому, как 54-я рота отзывалась об этих мальчиках, их всегда вспоминали с весельем и добродушной привязанностью. Но вот это звучало плохо. Очень плохо. Тю снова стало стыдно, стыдно за то, что творил его народ, и вместе с этим на него вновь нахлынула ярость и горечь. Он не сомневался, что капитан говорит правду. Тю чувствовал, что за последние недели его глаза наконец-то открылись. — Час — это долго в таких обстоятельствах, — сказал Гуо так ласково, как мог своим грубым голосом. Капитан Шэнь не ответил сразу, а лишь хмыкнул, возясь с замком на двери. Он зажал шлем под мышкой и принялся возиться с чем-то, похожим на отмычки. — Да, — наконец сказал он. — Не хотел меня выпускать, но потом капитан постарше отвёз меня в Лао-Ривер. Наверное, он посчитал это спасением, хотя мне явно светили новые пытки с генералом Цином. Странно подумать, что даже этот народ иногда презирает деяния сородичей. — Он покачал головой. — Сколько вас тут? — Пятнадцать. Было двадцать два, но некоторые не дожили. — Пятнадцать. — В очевидном мучении капитан закрыл глаза. Дверь открылась, и он вошёл в камеру, проверяя и приветствуя каждого по имени. — Двое из вас отберут у меня отмычки и пойдут отворять двери остальным, но не давайте никому уйти. Ждите сигнала. Гуо схватил его за руки, словно желая убедиться, что он настоящий. — Как ты сюда попал? Даже в таком прикиде — я не пойму, как тебя не остановили. Капитан усмехнулся. — Я воспользовался именем капитана, который доставил меня в форт Лао, и упомянул что-то о проверке. Видимо, его знают — все позакатывали глаза, но меня впустили. — Любопытно, — фыркнул Гуо. — Как ты выбрался из форта-то? Капитан Шэнь похлопал по руке товарища, после чего отстранился и присел на колено перед Хаою и Тю. Он вновь улыбнулся, хотя улыбка казалась натянутой. Вблизи он выглядел младше, чем Тю ожидал. — Меня спасла Синяя Маска, — торжественно сказал он. — Вы надо мной смеётесь, — сказал Хаою. Он слабо, но искренне улыбался. — Ничего подобного. Это он, самый настоящий. Технически тебя тоже спасает Синяя Маска. Ну и я, естественно. — Он тут? — Глаза Хаою чуть не вылезли из орбит. — Разве он не… — Тю тут же закрыл рот. «Преступник», собирался сказать Тю, но для этих людей он им не был. Он был героем. Героем и для Тю, если он хотел выйти на свободу вместе с остальными. Капитан посмотрел на него и моргнул. — А ты не из наших, — сказал он. Тю помотал головой. — Капитан Шэнь 54-й роты. — Здравствуйте, — сказал Тю. Хотя он решил, что отныне ненавидит всех военных, не считая Гуо, Хаою и других солдат, с которыми он общался в этой камере, капитан Шэнь вызывал у него невольное уважение. Помимо того, какой у Шэня был внушительный вид, он пришёл спасти своих товарищей, хотя сам был на свободе и в безопасности. Тю моргнул в ответ. — Подростки просто как сорняки. Найдёшь одного — и вылезут ещё пятнадцать, — вздохнул капитан Шэнь. — Как проклятие какое-то. — Что ж это за проклятие такое, что к тебе липнут дети? — спросил Гуо. — Мой личный рок, поверь мне на слово. — Вы шутили насчёт Синей Маски? — прервал Хаою. Он не отрывал от него круглющих глаз. — К сожалению, нет. — К сожалению? — чуть возмущённо спросил Хаою. — Хм-м. Нет, не так однозначно. Но нет, я не шучу. Синяя Маска здесь и планирует устроить вам тут кавардак. Он ворвался в форт Лао и почти всё взорвал. Вряд ли сегодня что-то поменяется. — Отчего он тебя спас? Случайно? — спросил Гуо, присев рядом. — Это самое сложное. Объясню, когда мы отсюда выберемся. Надо дождаться сигнала, потом можно выдвигаться. — А сигнал какой? — Вот это почти никогда не ясно, но по опыту? Большой взрыв. Мы выпустили столько заключённых, сколько можно, но, не считая нас и любого, кто захочет присоединиться, тут каждый, думаю, за себя. — Он взглянул на друга. — Здесь будет хаос. Гуо кивнул. — Многие погибнут. — Да. Но мы спасём всех, кого сможем, поведём за собой. Это единственный выход. — Кто — мы? Сколько из вас ворвалось сюда? Только ты и Синяя Маска? — И ещё двое. — Это всё равно мало, — сказал Муян, присоединившийся к ним. Он улыбался до ушей, так же радуясь, как остальные солдаты. Тю едва мог вздохнуть. Неожиданный шанс на жизнь было почти невозможно принять за правду. Но ожидание и радость других солдат были заразительны. Тот странный факт, что его спасал народный герой, который всегда представлялся ему врагом, почему-то был как никак кстати. — Я… — начал Хаою, но замолк. Он стиснул зубы. — Я не могу идти, капитан. Капитан осторожно взял его за запястья и осмотрел опухшие ноги. Дело было плохо, Тю видел и чувствовал по запаху, насколько, и капитан, судя по всему, тоже, но он не проявил никакой реакции, лишь посмотрел на увечья. — Думаешь, мы бросим тебя? — ласково сказал он. — Вам стоило бы. — Ни за что, малой. Ни за какие сокровища. Я сам тебя понесу, если придётся. — Я вместо тебя, — сказал Гуо. — Тебе нужно сражаться, капитан. К счастью, он ещё коротышка. — Ну тебя, — запротестовал Хаою, притворно хмурясь. — Я не такой коротышка, как, вон, Тю. — Он улыбнулся, тем смягчив издёвку. — Их теперь всех делают маленькими, — сказал капитан Шэнь с тёплой улыбкой. — Чтоб в карман можно было положить. Гуо мягко, хрипловато посмеялся. — Ну что, выдался тебе шанс встретить своего героя, Хаою. Будет стыдно его упустить. С такой перспективой Хаою приободрился. — Герой, — поморщился капитан Шэнь. — Скорее мелкий кровопиец, — пробубнил он. — Вы злы на Синюю Маску? — спросил Тю. А затем пожалел, что заставил его снова на него взглянуть. Нужно было молчать. Но он понимал, что спасётся только благодаря этим людям. Он сомневался, что Гуо его бросит, но он будет обузой, ему не стоило привлекать к себе внимания. — Не зол, просто он мне на нервы давит. Этот хмырь дёргал меня с первой секунды, как я проснулся утром, пытался заставить меня выучить нужные слова, чтобы я прошёл сюда. Мне кажется, он начал до того, как я проснулся. Буквально полез мне в морду, только я продрал глаза. — Нужные слова? — спросил Хаою. — Да, мы просто подъехали прямо к передним воротам, нарядившись в охранников. Мне нужно было научиться говорить как кто-то из Страны Огня. — Лишь на мгновение его взгляд остановился на Тю, и тот застыл, но затем он вновь обернулся к своим солдатам и улыбнулся Хаою, и Тю не знал, что с этого взять. — Дёргал? — весело спросил Гуо. — Мне кажется, он сам нервничал. Он как собака с крысой. — Капитан Шэнь вздохнул, в его лице было полно привязанности. Тю видел, что Гуо тоже, как и он, не понимал происходящего. — Или он просто не может существовать, не выводя всех из себя, — произнёс новый голос. Девушка в тёмной одежде с мечом на поясе. Она помахала им. — Ага. Или это, — согласился Шэнь. — Привет, Суюки. Нашла товарищей? — Да. Некоторые ранены, но они готовы. Все камеры открыты. Мы ждём… Синюю Маску, чтобы он поджёг взрывчатую смолу. — Она прервалась, подняла бровь. — Вам порой не кажется, что ему слишком нравится эта субстанция? — Одна из многих причин для беспокойства, да, — пробормотал Шэнь. — Ещё один из твоих проклятых подростков, стоит понимать? — спросил Гуо — на его суровом лице заиграла лёгкая улыбка. — Ещё бы. Она просто тиранка. — Эй! Я всего лишь на восьмёрку тиран, а когда с вами десятка, и того меньше. Раздался оглушительный грохот, и Тю вздрогнул. Наступила почти мучительная тишина, после чего отовсюду стали доноситься крики. — Десятка? — Капитан Шэнь фыркнул. — Я думаю, он за пределами шкалы. Двенадцать как минимум. — Он приподнялся. — Ладно, давайте выдвигаться. Будьте начеку, пока не выберемся отсюда, потом пойдём в западную сторону. В теории стена там уже должна быть обвалена. Хотя кто знает, будет ли. Взрывчатая смола непредсказуема. Люди — тем более. — У дверей склада лежит оружие, — добавила Суюки. — А ещё в теории Синяя Маска должна отвлечь стражу на восток. — Терпеть не могу эту часть плана, — сказал капитан Шэнь. — Этот гад из меня всю душу высосет. — Не при мне, — сказала Суюки в ту же минуту, как территорию барака сотряс очередной взрыв. — Муян, помогай, — велел Гуо, пригнувшись и попытавшись поднять Хаою. Мальчик издал жуткий болезненный стон, и с его лица схлынул весь цвет. — Прости, малой, — сказал Гуо, но не прекратил. На лице капитана Шэня проступила мука, но её сразу сменила трезвая решимость. — Тю, оставайся с нами. Можешь сражаться? Тю автоматически замотал головой. Его сердце билось в таком отчаянном темпе, что ему казалось, его сейчас вырвет. У него имелись какие-то способности в бою: их учили в общих чертах обращаться с оружием и сражаться врукопашную, но он был маленьким, слабым и никогда не отличался особым мастерством. Он и с магией едва справлялся, а о ней не могло быть и речи. — Ясно, тогда оставайся рядом. — Я постараюсь, — сказал Тю. — Сражаться, то есть. Я немного умею. Капитан Шэнь снова бросил на него задумчивый взгляд. В этот раз он был очевиден, и Тю осознал, что в прошлый ему не показалось. — Интересный у тебя акцент. — Как у Зули, не? — сказал Муян и закряхтел, вместе с Гуо пытаясь поднять Хаою, еле-еле остававшегося в сознании. Тю уставился на капитана, который вскинул бровь. Он знал. От паники у Тю помутилось зрение. — У тебя там наверняка увлекательная история, но, пожалуй, в другой раз, — сказал капитан. В его словах послышалась какая-то серьёзность, но не как будто он собирался выдавать Тю с потрохами. Как будто, скорее, он не хотел выдавать чего-либо о сущности Зули. Капитан не собирался ничего говорить, по крайней мере сейчас. Значит, 54-я рота оставалась его лучшим шансом на жизнь. Тю глубоко вдохнул, вдохнул ещё пару раз. Отчасти ему хотелось остаться в безопасной клетке, но тогда он бы точно умер. Рано или поздно за ним бы пришли. В этом же случае у него хотя бы была возможность выйти на свободу. Как только все приготовились, они быстро двинулись к дверям, причём более здоровые помогали раненым. Как и обещали, там нашлось оружие, хотя Суюки куда-то исчезла — может, пошла искать своих людей, кем бы они ни были. Мечи, пики и кинжалы были розданы тем, кто был в состоянии сражаться, после чего пленные выбежали из огромного склада и оказались в самом эпицентре царившего за его пределами хаоса. Вокруг стоял ошеломляющий шум; везде клубилось насилие, пожар и крики. Тю снова увидел перед собой лицо фермера, почувствовал запах его обожжённой плоти. Его начало так сильно трясти, что он чуть не повалился наземь. — Спокойно, малой. Мы отсюда выберемся, — сказал Гуо. Его покрытое морщинами лицо напряглось от усилий не шевелить Хаою, пока они продвигались вперёд. Из-за дыма и огней было трудно что-либо увидеть. Везде люди сражались и погибали. Некоторые нападали на солдат в красном со всеми подручными средствами, даже голыми руками, другие просто бежали, казалось, во все стороны. Помимо криков и треска пожара, слышалось, как раскалывалась и гудела земля, — некоторые маги земли нашли способ дать отпор, несмотря на то, что с ними сделали. Тю судорожно глотал задымленный воздух. Где же запад? Он понятия не имел, не знал, где что находится, и в густом тумане почти ничего не мог разглядеть. Вместо этого он перестал подавлять своё тепло и отпустил его, чтобы оно наполнило его тело до краёв. Он протянул руку и почувствовал внутреннее пламя окружающих людей — у каждого оно было своё, неповторимое. Даже не видя ничего, он мог следовать за ним. — Чёрт возьми, — сказал капитан Шэнь. Посреди поля находился Синяя Маска, размахивающий двумя мечами. Тю застыл как вкопанный, завороженно глядя на маленький силуэт, на то, как он отбивался от двух громадных, вооружённых до зубов человек. На него было невероятно смотреть, но не это заставило Тю остановиться и замереть в исступлении. Его ци была словно огненная буря. Она гипнотизировала. Ужасала. Он не пользовался магией, но Тю казалось, что это не исключено. Таким внутренним пламенем можно было обладать, не являясь магом, хотя Тю видел это лишь однажды, когда наблюдал за демонстрацией боя мастера Пиандао. То было даже не настоящим сражением, и он наблюдал за ним издалека, но его ци была грозной силой. Это же было нечто иное. Это была бурлящая масса энергии, норовящая выплеснуть из своего сосуда. На его глазах ход сражения изменился, и бой начал приближаться к ним, как неумолимый прилив. Из дыма вынырнули солдаты с обнажённым оружием, и остатки 54-й роты, при поддержке других пленных из склада, двинулись в атаку. Ревело пламя, люди кричали. Тю попятился, держась как можно ближе к Гуо и Хаою. Им практически нечем было защищаться, так что остальные заняли позиции, чтобы прикрыть их. Однако это был неровный строй, удерживаемый истощёнными, ослабленными и несобранными людьми. Их оттеснили в сторону, отделив от капитана, который сражался впереди. К ним прорвался солдат. В его руках был меч, а по доспехам было видно, что он не маг, но это было и не важно. Тю был безоружен, а Гуо с Муяном держали Хаою и не могли дать отпор, не уронив его. Все они отступили, но Тю встал впереди. У него дрожали колени. Гуо защищал его своим телом, пока они сидели в тюрьме, и Тю мог отплатить лишь тем же. Со всех сторон раздавались крики и звон оружия, но ему казалось, будто весь шум, как и его зрение, сконцентрировался в одной точке — на солдате, стоящим перед ним. Тот усмехнулся и поднял оружие, его ци вспыхивала, как живая. В это же мгновение рассудок Тю затмил страх, и его ци взметнулась вверх. Он нанёс удар, даже не сделав правильной ката, а просто отчаянно взмахнув рукой. Солдат не ожидал ничего подобного, явно представляя Тю лишь беззащитным мальчишкой из Царства Земли, и огонь поразил его непокрытое лицо. Он отшатнулся, выронив оружие и прижав руки к глазам. Тю задыхался от шока и ужаса, но сильнее обострилось чувство отвращения, когда он осознал, что наделал. Гуо от потрясения округлил глаза, а за ним был капитан, который пробивался к ним через врагов. У Тю не было сил и времени думать, что могло означать неоднозначное выражение на его лице. Тю знал только одно: когда капитан Шэнь до него доберётся, он его убьёт. Тю раскрыл себя как врага, даже если им и не был, не совсем. Тю помчался прочь. — Малой, погоди! — крикнул Гуо. — Тю! — Это кричал капитан. Он был огромным, с ногами чуть не длиннее всего тела Тю; он тотчас мог схватить его, так что Тю послал за собой огненную волну — не настолько сильную, чтобы долететь до преследователей или им навредить, но только чтобы прекратить погоню. Он бросился в самую гущу сражения. Он не знал, куда ему бежать, — просто бежал без оглядки. Безопасного места уже не оставалось, даже иллюзии. Куда бы он ни повернулся, повсюду мелькали люди в красной броне, бьющиеся с заключёнными — одни вооружённые, другие нет. Всё его сознание заполоняли крики и дым, пока он уклонялся и петлял между ними. И снова его небольшой рост играл ему на руку. Большинство даже не удосуживалось вступать с ним в схватку, а в тех, кто всё же пытался, он ударял огнём, неточным и слабым. Но этого хватало, чтобы его сторонились. Перед ним лежали обломки стены — камень, древесина и погнутый металл, окутанные клубами дыма. Солдаты рядом пытались остановить стаю беглецов. Некоторые из воинов Царства Земли сопротивлялись, но многие просто мчались вперёд, отчаянно стремясь достичь свободы в раскинувшемся за стеной лесу. В воздухе витал смешанный с дымом смрад жжёного мяса и крови, и Тю чуть не вырвало, но он не остановился, не мог остановиться. Ему нужно было выбраться отсюда. Он ударил по солдату с самой слабой ци, надеясь, что тот не маг. Солдат попятился на шаг, подняв меч, чтобы закрыть лицо, и несколько пленных воспользовались его замешательством и свалили его с ног. Тю увернулся от них и добрался до стены. Его пальцы нащупали опору в каменных развалинах, и он вскарабкался по стене, цепляясь за неё, пока другие пленники толкались мимо, чуть не сбивая его вместе с отвалившимися камнями и щепками. Когда он добрался до верха, кто-то ударил его кулаком в спину, и он перекинулся на другую сторону. Падение было небольшим, и он с глухим стуком ударился о землю. У него перехватило дыхание, но ничего не сломалось. Он насилу заставил себя привстать. Почувствовав, как что-то зацепилось за рубашку, он поднялся, спотыкаясь, на ноги и попытался смахнуть это что-то прочь. Ему не сразу пришло в голову, на что наткнулись его пальцы — на стрелу. В него пустили стрелу. Она застряла у него в плече. Его моментально охватил ужас и страшная боль, но на это не было времени. Он снова пустился бежать. По лесу неслись солдаты и пленные, вопли и крики, и он продолжал бежать. Он знал, что не мог вытащить стрелу, но не мог оставить её там: она цеплялась за ветви, а боль вместе с шоком грозили одержать над его сознанием верх. На миг он прервался, спрятавшись за крупным деревом с широким стволом. Он снова пощупал рану. Древко было деревянным — сломать его он не мог, но мог прожечь насквозь. Он неуклюже обхватил его одной рукой, поморщившись от ощущения, как металлический наконечник движется под кожей, и нагрел его, пока древесина не зажглась. Древко хрустнуло, и он потушил огонь. Крики за ним участились. Может, это пленники звали друг друга, может, стража гналась за ним. Он не мог оставаться. Глубоко вдохнув, он вновь побежал. В этот раз было тяжелее: утомление превозмогало страх, который так долго заставлял его идти, его ноги стали ватными и не хотели шевелиться. Но он не мог остановиться, иначе он умрёт, обязательно умрёт. Он продолжал бежать, пока среди звуков, которые его мозг ещё воспринимал, не остались лишь сиплые вздохи и шорох травы под ногами. Одна туфля, которую ему выдали, где-то потерялась, и поцарапанная ступня саднила, но он почти не ощущал её из-за жжения в легких и ноющей раны в плече. Ему даже казалось, что его кость чувствует, как о неё скребётся металл от наконечника стрелы, всё ещё застрявшей в теле. Он так стремился убежать, что не заметил обрыва впереди, пока не стало слишком поздно, и он скатился вниз по чему-то, показавшимся крутым утёсом. Он закувыркался, вбивая стрелу ещё глубже в плечо, пока мир кружился вокруг. Его тело запрыгало по корням и твёрдым скалистым выступам, нагромождённым друг на друга, а перед глазами замелькал, как в калейдоскопе, танцующий узор из света, листвы и неба. Затем он выпал в открытый воздух. Затем коснулся земли. — Тут ребёнок! Сознание вернулось к нему вместе с ужасной, невыносимой болью, ползущей по всему телу. Тю простонал, не в силах пошевелиться или разглядеть что-либо сквозь грязь, залепившей лицо. Он заболел? Опять костоломная лихорадка? — По-моему, он живой! — прозвучал тот же голос. Юный, высокий и звонкий. В минуту, когда у него закружилась голова, ему показалось, что это Хуа, и его преисполнила безнадёжная, сбивающая с толку тоска. Он так по ней скучал. Но это не имело смысла. Ведь он каждый день её видел, разве нет? Он потянулся к ней. Затем вскрикнул, когда почувствовал движение плечом. И всё вернулось с новой порцией боли, страха и горя. Послышались мягкие шаги, и к месту над раной прикоснулась рука. — Плохо дело. Как думаешь, он сбежал из Восточного озера? — Пауза. — Да. На нём тюремная одежда. Эй, ты меня слышишь? Ещё одно прикосновение, и его попытались перевернуть. Тю не мог выдавить из себя звука. — Всё будет хорошо. Мы тебе поможем. — Его ласково гладили по волосам. — Смотри, какие жуткие ожоги. У нас есть для этого средство, очень, очень хорошее. Народ Огня сделал. Надо отдать пеплоедам должное — они знают, как лечить термические травмы. Маленькие руки тянули его за рукава. Он сжался в комок, как только мог, растерянный и совершенно измученный — физически, эмоционально и душевно. Он просто устал. Как столько всего могло произойти за такой короткий промежуток времени? Его отец, его мать, Хуа, убийство крестьянина, приговор к смерти, забота со стороны врагов, бегство от них. Пепел да кости, он надеялся, что Хаою в порядке. Он надеялся, что 54-я рота успела спастись, даже если бы они убили его, как только увидели бы. Хотя и его собственный народ пытался убить его, снова и снова. Но он выжил. Ему показалось, что где-то в этой путанице, под слоем страданий и страха, его начала переполнять ненависть. Настоящая ненависть. Рука заслонила ему взор, вытирая слёзы, хотя зрение его по-прежнему было застлано мглой. На него смотрело маленькое бледное лицо. Он видел, как оно растянулось в напряжённой улыбке, но черты лица были нечёткими и размытыми. Может, у него было сотрясение. Или кровь не уходила из глаз. — Привет, — сказало лицо. Затем оно слегка повернулось, и в какой-то миг Тю подумалось, что его покинут. Ему было плевать, кто они, но сейчас хуже всего было остаться брошенным. Ему нужны были люди, хоть кто-нибудь, он не мог быть один. Он проскулил, пытаясь протянуть руку. — Всё хорошо, — сказало лицо. — Мы заберём тебя в лагерь, не волнуйся. — Ещё пауза. — Мне кажется, тебе придётся понести его на себе. Как тебя зовут? — Тю, — сказал Тю еле слышным хрипом. — Привет, Тю. Я Смеллерби. Это Лонгшот. — Услышав это, Тю почувствовал, что рядом находится второй человек, но больше у него ни на что не хватало сил, кроме как лежать и слушать. — Ему нужно будет тебя приподнять, — продолжала Смеллерби сочувственным тоном. — Будет больно. Больно действительно было, и Тю издал один-единственный крик, после чего упал навзничь.