Глава Первая
"Понедельник, 20 августа.
Сегодня мне выдали дневник. Франциска сказала, что мне полезно записывать мысли. Смешно, конечно. Как будто кто-то их потом прочтёт…
Я сидел напротив неё, как обычно, сцепив руки и уставившись в носки. Мне двадцать раз говорили, что это жест избегания. Ну и пусть.
Всё равно я не понимаю, что именно с мной не так. Все хотят, чтобы я говорил, а говорить — значит копаться в этом гнилье. Как будто вытащить кишки наружу и ждать, что тебя за это похвалят.
— Опиши то, что чувствуешь. — она снова это сказала. Как будто я знаю. Я просто... не здесь. Ни с кем. Ни в чём. Как будто я — это фон, обои на стене, которые никто не замечает. Только иногда загораюсь, как лампочка. Потом снова гасну."
____________________________________________________________________________
"Четверг, 23 августа.
Мама опять предложила мне поехать на выходные в лагерь для подростков. “Там ты заведёшь друзей”, — сказала она, будто это что-то вроде похода в супермаркет. Взял, выбрал, принёс домой. Я кивнул. Потому что проще кивнуть, чем говорить нет."
____________________________________________________________________________
Брайан Палмер провёл лето так же, как и прошлое — дома. Его комната пахла старой бумагой и сыростью. Окно он открывал редко: дневной свет раздражал, а соседские крики напоминали, что за стенами кто-то живёт иначе. Иногда, когда было совсем тускло, он включал старый проигрыватель и ставил одну и ту же пластинку. Мелодия, повторяясь снова и снова, заглушала голос внутри. На сеансах у доктора Фернандес он говорил мало. Говорить значило открываться. Открыться — значит, позволить впустить опасность. Однажды он рассказал, что ему снится комната, где стены дышат. Они будто шепчут, когда он закрывает глаза. Она кивнула и записала что-то. Он никогда не спрашивал что. — Ты боишься школы? — спросила она однажды. Он пожал плечами. Он не боялся школы. Он боялся того, что в ней нельзя быть невидимым. Его тянуло вниз с каждым днём всё сильнее. Никто, даже он сам, не мог понять, почему именно. В школе его называли странным. Не из-за внешности, нет. Он просто не отвечал. Он не смеялся. Он не реагировал. Иногда у него спрашивали имя — словно впервые видят.____________________________________________________________________________
"Воскресенье, 25 августа.
Снилась лестница. Бесконечная, белая, будто стерильная. Я поднимался по ней, но никогда не доходил до верха. Там был кто-то, но я не видел лица. Только силуэт. Он пел. Я не слышал слов, но ощущал их под кожей.
Не знаю, что хуже — когда ты в тишине, или когда внутри кто-то поёт."
____________________________________________________________________________
"Среда, 28 августа.
Первые дни в школе. Класс тот же, лица те же. Ничего не изменилось. Мистер Хендерсон — учитель английского — уже второй день подряд вызывается поговорить со мной после уроков. Я не хочу. Я не хочу, чтобы кто-то копался во мне.
На перемене я увидел кого-то у окна. Кажется, из параллели. Длинные волосы, чёрная куртка, взгляд, как будто насквозь. Я не успел разглядеть — он исчез, как только я моргнул.
Наверное, просто показалось."
____________________________________________________________________________
С начала учебного года прошло четыре дня. У Брайана всё чаще случались провалы в памяти. Он мог стоять перед классом, но забыть, как туда попал. Мог выйти из школы — и не помнить, как прошёл урок. Один раз он услышал голос, когда сидел в библиотеке. Кто-то напевал песню, размытая, будто сквозь воду. Он резко обернулся — никого. Франциска на следующем приёме изменила дозу таблеток. Сказала, что это временно. Он кивнул. Он всегда кивал.____________________________________________________________________________
"Среда, 4 сентября.
Сегодня мне дали эссе. Тема: “Как я вижу своё будущее”.
Я написал: “Туман. Соль. Тишина”.
Мистер Хендерсон ничего не сказал, просто поставил С.
Я не вижу будущего. Я с трудом вижу настоящее."
