Глава Вторая
"Вторник, 3 октября.
Я прогулял математику.
Не знаю, почему я решил, что смогу высидеть ещё одну лекцию мистера Каллахана, не чувствуя, как грудная клетка сжимается до боли. Я не мог дышать, и этот гул — чёртов гул в затылке — не прекращался.
Доктор Фернандес сказала, что нужно дать ему имя. Этому гулу. Мол, с монстром легче справиться, если он имеет имя.
Но если я его назову, значит, он настоящий.
Может, назвать его Берри. Достаточно глупо, чтобы казаться менее страшным.
Или всё-таки нет."
____________________________________________________________________________
Под мигающим светом кабинета школьного психолога Брайан Вильям Палмер сидел неподвижно, натянув капюшон на голову. Глаза его были прикованы к потолочной плитке, что свисала, как усталое веко. Его нашли в туалете — он сидел на корточках у раковин, дрожащими руками цепляясь за кафель. «У тебя паническая атака», — сказали они. Будто если назвать, это станет легче. Он не спорил. Не было сил. Он просто кивнул. Он думал, что придёт мама с тем особым выражением лица — будто все его ошибки записаны у неё в глазах. Но вместо неё пришла доктор Фернандес. — Мы… следили за твоими заметками, — мягко сказала она в прошлый раз. — Твой школьный куратор показал нам записи, которые ты оставлял на анонимном портале. Они считают, что ты просишь о помощи. Он хотел рассмеяться. Он никогда не просил. Он даже не говорил.____________________________________________________________________________
"Среда, 4 октября
Мне снова снился спортзал. Не настоящий — тот, в голове. Пол был мокрым. Всё эхом отдавалось. Следы — слишком большие, чтобы быть моими — вели за угол.
Я пошёл за ними и увидел зеркало. И в зеркале — это был не я."
____________________________________________________________________________
Брайан начал чаще смотреть на часы, чем на доску. Время стало странным. Лоскутным. Иногда он моргал — и урок уже заканчивался. А иногда минута тянулась, как по полу волочили бы что-то с переломанными костями. Дома мама суетилась. Заваривала ромашковый чай, расправляла подушки, говорила шёпотом, будто от громкого звука он мог бы рассыпаться. Он злился на неё за это. А потом — ненавидел себя за злость. Доктор Фернандес дала ему рабочую тетрадь. — Записывай каждый раз, когда чувствуешь, что реальность ускользает, — сказала она. — Отмечай, как долго это длилось. Что спровоцировало. О чём ты думал. Брайан врал в половине записей. Или, может, писал правду, которую ещё не понимал.____________________________________________________________________________
"Пятница, 6 октября
Кто-то оставил записку в моём шкафчике. Там было: «Эй. Ты в порядке?» Без подписи.
Я выкинул её. Но потом десять минут смотрел на смятую бумагу в урне.
Не знаю, почему.
Кажется, она пахла мятой."
____________________________________________________________________________
В школе всё было по-прежнему. Размытые тетради, потрёпанный линолеум, подносы в столовке, взгляды, которые не видели его по-настоящему. Пока однажды днём Брайан не остался после уроков, чтобы переписать тест по биологии. Коридор был почти пуст. Свет из окна бросал резкие тени на пол. Брайан повернул за угол — и остановился. На другом конце, у дверей спортзала, стоял кто-то. Высокий. Спортивный. Длинные тёмные волосы. Он не видел лица. Но что-то холодное сжалось в животе. Будто натянули до предела струну от пианино. А потом фигура исчезла. Он ещё долго стоял, вцепившись в ремень рюкзака, не зная — увидел ли он кого-то на самом деле.
