Terminalis

— Когда ты говоришь, что чувствуешь себя «не настоящим», ты можешь описать это точнее? Фернандес сидела напротив него, в своём привычном кресле. Сегодня она надела тёмно-синий свитер с высоким воротом, волосы собраны в пучок. Комната пахла эвкалиптом. Тихая, тёплая, будто специально созданная, чтобы человек мог развалиться — и его никто не осудит. Брайан отвёл взгляд в сторону, смотрел на свои руки. Они дрожали еле заметно, как листья под ветром. — Это... как будто я наблюдаю за собой со стороны. Как будто я смотрю фильм, но не изнутри тела. Я... как бы... знаю, что должен что-то чувствовать. Но это не доходит. Как глухой экран между мной и реальностью. Или как будто всё — декорации, а я случайно оказался на сцене чужой пьесы. Она ничего не сказала, только кивнула. Он продолжил: — Иногда, когда я разговариваю с людьми, я заранее знаю, что они скажут. Не потому что читаю мысли — просто всё настолько... предсказуемо, что теряет вес. А ещё бывает, что я чувствую... будто я не человек. В буквальном смысле. Как будто это тело — оболочка. А внутри... пустота. Или кто-то другой. Или ничего. — И в эти моменты, — мягко сказала Фернандес, — ты хочешь исчезнуть? Он пожал плечами. На секунду комната снова наполнилась тишиной. А потом он шепнул: — Я просто хочу почувствовать, что живу. Что я есть. Она кивнула снова и наклонилась чуть ближе: — Иногда, чтобы почувствовать себя реальным, человек нуждается в другом. В отражении. В ком-то, кто смотрит на тебя — и верит. Кто подтверждает твоё существование. Он резко поднял взгляд. В голове всплыла бумажная птица. И чьи-то тёмные глаза, слишком живые. Слишком внимательные. Джордж.

____________________________________________________________________________

Они встретились у библиотеки в центре города. Старое кирпичное здание, запорошенное снегом. Окна подёрнуты инеем, внутри жёлтый свет и тепло. Брайан не был уверен, зачем пришёл. Он просто написал: «Ты говорил, что любишь книги. Хочешь сходить?» — и получил в ответ: «Я уже там.» Джордж стоял у входа, прислонившись к стене. Сегодня он был в тёмном пальто, с распущенными волосами, которые вились на концах. Он не улыбался, но в его взгляде было что-то странное — лёгкое узнавание. Как будто он видел его чаще, чем сам Брайан помнил. — Привет, — сказал Брайан. Голос прозвучал хрипло. — Привет. Они вошли в библиотеку. Внутри пахло старыми страницами, деревом и теплом. Людей было немного. Джордж шёл медленно, скользя пальцами по корешкам книг. — Тут пахнет спокойствием, — тихо сказал он. — Знаешь, как будто здесь нет прошлого. Только сейчас. Они сели у окна. Внизу шёл снег. Свет от фонарей казался золотистым. Улица пустая, как кадр из сна. Брайан смотрел на Джорджа — и чувствовал странную тяжесть под рёбрами. Как будто тот смотрит сквозь него — и всё равно видит. — Как ты всегда знаешь, что сказать? — спросил Брайан, почти в шутку. — Я не знаю. Просто... я говорю то, что сам хотел бы услышать, если бы был тобой. "А что, если он и правда — не другой? Что, если он — часть меня? Или та самая часть, которую я потерял, когда был ребёнком?" Они молчали долго. За окном села ночь. — Почему ты мне доверяешь? — спросил Джордж. Брайан удивился. Он не ожидал этого вопроса. — Потому что... рядом с тобой я чувствую, что я настоящий. Джордж посмотрел в окно. Улыбнулся. Очень чуть-чуть. — Тогда, может, и я настоящий. Раз ты меня чувствуешь.

____________________________________________________________________________

Они вышли из библиотеки поздно. Снег стал гуще, но лёгкий ветер не мешал — он как будто только подталкивал вперёд, мягко, как рука на спине. Они шли молча по улице, фонари светили рассеянно, оставляя длинные тени. Джордж держал руки в карманах, шёл немного впереди, но потом обернулся. — Далеко живёшь? — Чуть дальше от станции. А ты? — Я… недалеко, — ответил Джордж, но не уточнил. Это «недалеко» прозвучало, как будто расстояние не в километрах, а в его собственном восприятии. Брайан хотел спросить ещё что-то, но язык словно прилип к нёбу. Тогда он просто сказал: — Я всегда думал, что никому не нужен. И что это... норма. Быть пустым. Джордж остановился. Развернулся. Взгляд у него был не жалостливый — он был ровный, почти тёплый, но не слащавый. Как взгляд человека, который и сам прошёл через это — и не забыл. — А теперь? — Я всё ещё не знаю. Но когда ты рядом, я перестаю думать об этом. Джордж приблизился. Медленно. Он не прикасался — просто стал ближе. Настолько, что Брайан мог слышать его дыхание. — Я тоже себя не чувствую настоящим. Иногда мне кажется, что я вообще ошибка. Что я... придуманный. Но, может быть, если два ненастоящих человека встретятся — то это и есть реальность. Понимаешь? Брайан кивнул. У него защипало в горле. Они сели на лавку в парке. Снег прятал звуки. Деревья стояли, как тени, и всё вокруг казалось частью одного большого сна, в который они оба попали случайно. — У меня был один странный момент, — сказал Брайан. — Мне было лет десять. Я сидел на кухне, отец пил пиво и смотрел сквозь меня, как сквозь стекло. А я вдруг почувствовал — что я исчезаю. Как будто я становлюсь прозрачным. Я тогда первый раз понял, что, если исчезну, никто не заметит. Он замолчал. Повернулся к Джорджу. Ждал осуждения. Или неловкого молчания. Или «ну, бывает». Но Джордж просто ответил: — Я в детстве прятался в шкафу и думал, что, если буду дышать тише, стану мебелью. Просто полка. Без мыслей. Без боли. Знаешь, это было самое спокойное место. Они сидели рядом, ни один не смотрел в глаза. Но в этой тишине было что-то странное — не пустота, а плотность. Как будто их боль выравнивалась, перекликалась — и переставала быть одинокой. — Ты никому не рассказывал это раньше? — спросил Брайан. — Нет. А ты? — Тоже нет. — Тогда, — сказал Джордж, — сейчас всё по-настоящему. Брайан вдруг понял, что впервые за долгое время не боится. Ни своего голоса, ни паузы. Ни того, что чувствует. И что, возможно, одиночество — это не отсутствие людей. А отсутствие того, кому ты можешь сказать самое страшное, и он не отвернётся. Они сидели долго. Пока снег не стал укрывать их, как плед.