Глава Пятнадцатая
____________________________________________________________________________
"13 января, воскресенье
Иногда мне кажется, что все звуки на свете происходят внутри моей головы. Голоса, хлопки дверей, тиканье часов, даже дождь — будто это не реальность, а запись, зацикленная в наушниках. Я в неё не верю. Я просто её слушаю.
Доктор Фернандес вчера сказала: «Ты имеешь право не справляться». Я кивнул, но внутри было тихо. Право — это что-то внешнее. А я давно уже внутри."
____________________________________________________________________________
После уроков они столкнулись в коридоре — случайно, или нет. Джордж не отстранился. На мгновение их плечи коснулись, и Брайан вдруг понял, как давно его никто не трогал просто так, без злобы, без случайности, без «случайно». — Ты снова не ел, — тихо сказал Джордж. — С чего ты взял? — Под глазами синие мешки. Ты их таскаешь, как школьный рюкзак. Он прошёл мимо, но не сразу. Замер рядом, как будто хотел что-то сказать, но сдержался. И пошёл дальше. Брайан остался стоять у стены, чувствуя, как внутри него растёт тень. Тихая, тёплая, опасная.____________________________________________________________________________
"18 января, пятница
Папа пришёл поздно. Пахло пивом, сигаретами и чем-то резким — как будто он вытащил из себя злость, как жилу. Он молча прошёл мимо, и я почувствовал, как сжались плечи. Он меня не ударил. Просто посмотрел. Иногда этого достаточно.
Мама потом заглянула в комнату и тихо спросила, не хочу ли я какао. Я кивнул. Я не хотел. Но это всё, что у нас осталось."
____________________________________________________________________________
Школа гудела, как улей. Люди смеялись, толкались, шумели. Брайан чувствовал себя насекомым, случайно оказавшимся среди них — чужой, бесполезный. Но когда он повернул голову, Джордж снова смотрел на него. — Если хочешь — можешь молчать, — сказал он на перемене. — Я умею слушать тишину. Брайан не ответил. Он лишь кивнул, и впервые за долгое время это кивок не был пустым. ____________________________________________________________________________"25 января, пятница
Сегодня на сеансе доктор спросила: «А если бы ты исчез — кто бы заметил?» Я попытался отшутиться, но она смотрела серьёзно. И вдруг я подумал — может, она правда бы заметила. Хотя бы она.
Потом я спросил: «А зачем жить, если ты всё равно чувствуешь себя ошибкой?» Она ответила: «Потому что чувство — это не приговор». Мне понравилось, как она это сказала. Просто. Без попытки починить."
____________________________________________________________________________ После школы он снова шёл в наушниках. Снег сыпался лениво, как будто устал. На повороте к дому стоял Джордж. Куртка расстёгнута, дыхание паром. Он не улыбался, не говорил. Только посмотрел — долго. Потом протянул руку. На его ладони лежала бумажная птица, сложенная из старой страницы. — На случай, если захочешь куда-то улететь. И пошёл дальше. ____________________________________________________________________________ Он шёл домой, сжимая бумажную птицу в кармане, как будто это было что-то живое. Она кололась уголками, мялась в ладони, и всё равно казалась настоящей — больше, чем он сам. Что если люди — это просто конструкции? Склеенные из слов, взглядов, ожиданий. И в какой-то момент клей перестаёт держать. И тогда ты просто... разваливаешься. Тихо. Без крика. На запчасти. У входа в дом он остановился. Окна были тёмные. Стук сердца усилился — потому что если темно, значит, отец не дома. Это всегда было облегчением и тревогой одновременно. Как перемирие на один вечер. Он поднялся по лестнице, открыл дверь. Мама на кухне резала яблоки, как будто разрезала день на части. — Как в школе? — спросила она, не оборачиваясь. — Нормально, — ответил он, зная, что любое другое слово вызовет бурю. Она поставила тарелку с дольками перед ним и села рядом, поджав ноги. Её глаза были усталые, ресницы опущены, губы крепко сжаты. Брайан смотрел на неё и думал: если бы она знала, как мне на самом деле, она бы выдержала? Или просто заплакала бы и сказала, что это всё подростковое? Он взял яблоко. Оно было хрустящим, кислым, как обида, которую не смог проглотить. Люди часто боятся монстров. Но забывают, что иногда монстр — это ты. Не потому что хочешь. А потому что не умеешь быть кем-то другим. Потому что внутри пусто, а пустота тоже требует места. ____________________________________________________________________________ Вечером он сидел у окна. Бумажная птица стояла на подоконнике. Снаружи медленно шёл снег, как будто кто-то стирал мир ластиком. Звук был почти неслышен, как дыхание того, кто боится, что его заметят. Может, вся жизнь — это ожидание. Что кто-то всё-таки скажет: «Я вижу тебя». Не в смысле «ты стоишь напротив». А в смысле — я вижу, как тебе тяжело. Я вижу, что ты не справляешься. Я не спасу тебя. Но я рядом. Он закрыл глаза. Усталость была вязкой, тянущейся. Не от школы. Не от людей. От себя. Где-то внутри гудело что-то забытое, как песня без слов. Как зов. Или память. Или страх.
