Энтропия дуэта

небо, затянутое перламутровой дымкой, медленно гасило последние отсветы дня. воздух был тёплым и влажным, пропитанным ароматом свежести — смесью дождевой воды, распустившейся сирени и мокрого асфальта. легкий дождь, не спеша, струился с небес, будто не решаясь оборвать эту тихую майскую идиллию. капли, прозрачные и блестящие, как стеклянные бусины, звонко стучали по листьям, скатывались по ветвям и растворялись в лужах, оставляя на их поверхности бесчисленные круги.      фонари, только что зажжённые, дрожали во влажном воздухе, окутывая улицу золотистым сиянием. их свет отражался в лужах, превращая асфальт в зеркало, где смешивались реальность и её дрожащее отражение.    тепло, оставшееся от дня, поднималось с земли лёгким паром, и казалось, будто весь мир вздыхает, уставший, но довольный. дождь не был ливнем — он был тихим, убаюкивающим. а где-то между каплями, между отсветами фонарей и шёпотом мокрой листвы, витало обещание лета — близкого, яркого, но пока ещё такого далёкого.    автобус, в котором ехал Даниэль, мягко покачивался на поворотах, а за запотевшими стёклами расплывались огни города — золотистые, размытые, будто сквозь сон. он прислонился лбом к прохладному стеклу, и его дыхание оставляло на нём мимолётные узоры, тут же исчезающие. в ушах ещё звенел тихий голос Льва — сдержанный, нежный, будто бы нерешившийся, вырваться наружу.       дождь за окном стучал по крыше вагона ровным, гипнотизирующим ритмом. Даниэль закрыл глаза — и перед ним снова встал Лев: его осторожные жесты, яркие, слишком серьёзные для его возраста глаза, и то, как он нервно теребил ремешок футляра со скрипкой, будто ища в нём опору.      «почему он так спешил уйти?»    Даниэль вытащил из кармана небольшой блокнот, в котором он обычно записывал важные для себя вещи, делал заметки или запечатлял интересные моменты. открыв на случайной странице, он тут же начал набрасывать план по поиску Льва. можно было подумать, что юноша пересмотрел детективных фильмов, но его отчаянное желание вновь встретиться с понравившимся ему человеком только возрастало. на страницах потихоньку вырисовывалось слово «план» округлым почерком с завитушками. конечно, настроен Даниэль был серьезно, но как снова повстречаться со Львом в голову не приходило. парень долго сидел, уставившись на страницы, почти что не моргая. автобус резко затормозил, и Даниэль чуть не уронил блокнот. за окном мелькнула его остановка. он вскочил, на ходу засовывая незаконченные записи в карман джинсов, и выбежал под дождь, даже не подняв капюшон.      вода тут же заструилась по его лицу, но он не спешил прятаться. где-то в этом городе сейчас был Лев — возможно, тоже смотрел в окно, тоже слушал дождь.      «не важно! завтра, — решил Даниэль, перескакивая через лужу. — завтра я найду тебя снова, я приложу для этого все усилия!»    а пока он бежал по мокрому тротуару, его кроссовки оставляли следы на асфальте — будто маленькие метки, указывающие путь назад. к тому месту, где ждала новая встреча.  ***     Лев закрыл за собой дверь квартиры тише, чем обычно. в прихожей пахло воском для паркета и вчерашним кофе — обычный, скучный запах дома, который вдруг показался ему чужим. он задержался на секунду, прислушиваясь: тишина. «хорошо, значит, отец ещё не вернулся.» — подумал юноша и спокойно начал переодеваться. но как только он снял мокрую куртку, из кабинета донёсся голос:   — Лев. зайди.      всего одно слово — и в животе похолодело.      кабинет отца был тёмным, освещённым лишь настольной лампой. за тяжёлым дубовым столом сидел человек, которого Лев боялся разочаровать с детства. между ними лежал телефон — на экране застыло видео с концерта. «я же просил её не показывать выступление отцу.» — выругался про себя Лёва, злившись на свою классную руководительницу. — объясни, — отец не повышал голос. в этом и была вся его сила — он никогда не кричал.      Лев почувствовал, как пальцы сами сжимаются в кулаки.   — это… просто школьный концерт. меня попросили. — ты сказал, что у тебя дополнительные занятия по математике. соврал значит.    тишина. за окном дождь стучал в стекло, словно пытался что-то сказать.   — я не специально. отец медленно отодвинул стул. сердце Льва с каждой новой секундой молчания стучало все сильнее, отдаваясь пульсацией в ушах.   — но ты обманул меня. мое доверие к тебе с каждым разом пошатывается сильнее, и ты сам разрушаешь его.     юноша неуверенно кивнул на слова отца. — ты сильно разочаровываешь, Лев. иди в комнату.     сердце парня упало при холодных словах отца, ноги задрожали, словно осенние листья на ветру. он молча смотрел в пол, не в силах поднять голову. Лев не злился на отца, ведь тот был прав.    позже, лёжа в кровати, Лев снова видел его — того красноволосого парня с безумно яркой улыбкой. «ты потрясающий!» — отдавалось эхом в голове юноши, он натянул одеяло на голову, как в детстве, но звонкий голос не исчезал. а за стеной отец всё ещё ходил по кабинету. медленно, туда-сюда. будто вымеряя шагами дистанцию между тем, что есть, и тем, что должно быть.      мысли Льва были забиты тем незнакомцем. его не так сильно волновали слова отца, как встреча с тем простодушным и таким открытым человеком, чье имя Лев не знал.     «странный» — подумал юноша про незнакомца. ему было чуждо такое поведение, ведь никто и никогда не говорил ему таких слов, никто не вёл себя так с ним, тем более никто не смотрел на него такими глазами, полными восхищения. Лев нахмурился: «что он пристал ко мне, как будто впервые скрипку услышал, дурачье».   ***    дождь стучал по крыше старого дома тихой монотонной песней, а за окном, в густых сумерках, дрожали отражения фонарей в лужах. Даниэль ворвался в кухню, как ураган, с мокрыми завившимися волосами, прилипшими ко лбу, и глазами, сияющими ярче, чем люстра над столом.   — мама! — выдохнул он, сбрасывая промокшую куртку. — я хочу тебе кое-что рассказать!    его мать, женщина с мягкими морщинками у глаз и руками, пахнущими корицей, помешивала суп, не оборачиваясь. она знала эту интонацию — сын был полон чем-то важным, чем-то, что не терпелось выплеснуть наружу.   — рассказывай, — улыбнулась она, наливая ему чашку горячего чая. — но сначала вытри свои мокрые волосы.    Даниэль шумно опустился на стул, обхватив чашку ладонями, будто боялся, что слова улетучатся, если он не начнёт сразу.   — сегодня, на концерте...там был мальчик со скрипкой. — юноша сделал паузу, подбирая слова. — он так фантастически играл на ней! будто стеснялся каждого звука, но в этом была своя прелесть. и когда все аплодировали, он убежал.      мама повернулась к нему, оставив ложку в кастрюле. в её взгляде читалось то самое понимание, ради которого Даниэль всегда мчался домой.   — ты догнал его?   — нет! — Даниэль засмеялся, разводя руками. — он исчез, как твои круассаны из духовки. но я найду его завтра. обязательно!    она потрепала его по плечу, оставив след из муки на тёмной футболке.   — мой маленький романтик, — улыбнулась мама. — ты весь в отца.  — женщина слегка вздохнула, вспоминая своего мужа, что погиб в ходе теракта несколько лет назад. — когда-то твой папа даже приехал в Россию без единого знания нашего языка, чтобы отыскать меня, — матушка Даниэля любила рассказывать сыну истории о своем прошлом, они всегда навивали приятные воспоминания, от которых в груди становилось так тепло и немного тоскливо, — когда мой отец, — твой дедушка, заставил меня вернутся из Франции, пригрозив выгнать мою сестру из дома, я, бросив всё, возвратилась домой, почти ничего не объяснив твоему папе. тогда мы не состояли в отношениях, но было понятно, что он любит меня всем сердцем, ведь не просто так поехал в другую страну. — она на минуту замолчала, снова застревая в своих воспоминаниях, что наполняли ее сердце приятным волнением. — в итоге…здесь, в России, он и признался мне в чувствах на ломаном русском, это было забавно мило, а после, решив все проблемы, мы вернулись во Францию, где устроили свадьбу. — ее глаза заблестели от подходящих слез, нежная улыбка играла на лице женщины, она погладила сына по голове и снова встала к плите, помешать суп.  за окном дождь стих, и где-то вдали, сквозь тучи, проглянула первая звезда. а на кухне пахло шоколадом, чаем и чем-то неуловимо новым — тем, что приносит с собой весна, обещая, что завтра всё будет иначе.   ***    комната тонула в синеватом свете луны, пробивавшемся сквозь полупрозрачные занавески. на столе перед Даниэлем стояла остывшая чашка кофе — он забыл о ней еще час назад, когда в очередной раз прокрутил в голове сегодняшнюю встречу.    пальцы водили на листке бумаги с нотами, что Даниэль подобрал недавно. он знал, что это единственный способ встретиться вновь со Львом и начать разговор.    в памяти всплывали детали, которые, казалось бы, не должны были иметь значения: как Лев морщил лоб, сосредоточенно настраивая скрипку; как его пальцы слегка дрожали, когда он брал первый аккорд; как резко он потом развернулся и ушел, не дождавшись аплодисментов.     — Il est adorable, (он очарователен) — прошептал Даниэль сам себе, откидываясь на спинку стула. но мысли не отпускали. он закрыл глаза и снова увидел того самого хмурого скрипача. «что, если он просто стесняется? или ему не понравилось его же выступление? или...» варианты множились, как тени в углах комнаты, когда за окном проплывала туча.    где-то вдалеке прозвучал гудок машины — глухой, тоскливый. Даниэль вздрогнул и потянулся за телефоном. полночь. «спать бы», — но он знал, что сон не придет. вместо этого он развернул чистый лист и начал писать — сначала нерешительно, потом все быстрее: «Лев, ты не знаешь меня, но сегодня...»    фраза оборвалась. Даниэль смял листок и засмеялся — тихо, как бы стыдясь самого себя. «это же безумие». парень уткнулся лицом в свои руки, кончики ушей краснели от стыда и неловкости. «думает ли он теперь, что я странный?».