Энтропия дуэта

золотистый свет раннего утра струился сквозь полупрозрачные занавески, будто жидкий мёд, когда Даниэль открыл глаза. он лежал неподвижно несколько секунд, ощущая, как в груди разливается странное, сладкое беспокойство. затем, резко вскочив, он вспомнил вчерашнюю находку — выпавший из папки Льва лист с нотами, на углу которого аккуратным, почти каллиграфическим почерком было выведено: «Лев 10 "А"».    пальцы сами потянулись к тумбочке, где он бережно положил находку между страницами тетради. лист был слегка помят по краям, но каждая нота, каждый знак сохранили свою четкость. Даниэль провёл подушечкой пальца по бумаге, представляя, как эти самые ноты оживали под пальцами того самого парня со скрипкой — высокого, с вьющимися волосами и ярко-янтарными глазами.     Даниэль одевался с непривычной торопливостью, то и дело поглядывая на часы. галстук никак не поддавался, пуговица рубашки упрямо не хотела попадать в петлю, а зубная паста почему-то сегодня оставила на губах странный мятный привкус. вылетев из дома, Даниэль почти бежал до остановки, в голове уже рисовалась картина их встречи: он небрежно подойдёт, улыбнётся своей самой непринуждённой улыбкой и скажет... вот только что именно сказать — это оставалось загадкой.    но Льва не было ни у школы, ни в автобусе, ни в сквере, где обычно отдыхали ученики. Даниэль задержался у ворот его школы до последнего момента, пока звонок не прогнал его на собственные уроки. ***    классная комната казалась сегодня особенно душной. солнечные лучи, падающие через стёкла, выхватывали из воздуха мельчайшие частицы пыли, заставляя их танцевать в золотистом свете. Даниэль сидел, подперев ладонью подбородок, и вместо формул на доске видел перед собой то самое сосредоточенное лицо, склонённое над скрипкой.    «привет, кажется, это твоё?» — пробовал он мысленно первую версию, тут же морщась от её банальности. «мы вчера виделись на концерте...» — звучало уже лучше, но всё равно как-то натянуто. в тетради по алгебре, вместо решения задач, появились нотные строчки, а на полях — бессчетное количество раз выведенное имя: «Лев, Лев, Лев...»  — Даниэль! — резкий голос учительницы вырвал его из грёз. — похоже, сегодня вы предпочитаете сочинять стихи вместо уравнений?    одноклассники захихикали. Даниэль почувствовал, как жар разливается по щекам, но не от стыда, а от осознания: он действительно сочинял стих — целую поэму из несказанных слов, которые так и просились наружу. сосед, сидящий рядом, взглянул на Даниэля с небольшим удивлением и недопониманием. — эй, ты сегодня какой-то рассеянный, чего в облаках летаешь? — шепотом спросил Нарен — лучший друг парня. он тоже был иностранцем, не так давно приехавшим из Казахстана.  — кое-кто очень интересный и милый не хочет выходить из моей головы, — прямо ответил Даниэль, не стесняясь. Нарен усмехнулся и покачал головой, — из какого она класса?  — он, — тут же ответил юноша. после снова открыл рот, чтобы что-то сказать, но прозвенел долгожданный звонок, Даниэль вылетел из класса, как пуля из ружья. его ноги сами несли через школьный двор, мимо удивлённых взглядов, через дорогу, где едва не сбила велосипедистка, к знакомым уже воротам соседней школы.    и вот — чудо! — он увидел его: высокую, стройную фигуру, бежевая рубашка, волосы, что так ярко светились от падающих на них лучей света. Лев шёл не спеша, погружённый в чтение книги, и казался совершенно отстранённым от окружающего мира.    сердце Даниэля готово было выпрыгнуть из груди. Он сделал глубокий вдох и шагнул навстречу. — Лев!    тот поднял голову, и в его обычно спокойных глазах мелькнуло удивление, затем лёгкое замешательство. он не сразу узнал Даниэля — ведь они действительно виделись лишь раз, в переполненном концертном зале, среди десятков других лиц. — ты... это... — Даниэль, обычно такой красноречивый, вдруг запнулся, чувствуя, как слова прилипают к горлу. он протянул слегка дрожащей рукой тот самый лист с нотами. — твое? вчера выпало...    Лев взял бумагу, и его пальцы на мгновение коснулись руки Даниэля. от этого случайного прикосновения по спине пробежали мурашки. — спасибо, — тихо сказал Лев, рассматривая ноты. Затем поднял глаза: — но как ты... — я тебя вчера слышал, — перебил Даниэль, и его голос вдруг обрёл прежнюю лёгкость. — ты играл... — он заколебался, подбирая слово, — просто чудесно!    глаза Льва слегка расширились. он не привык к таким прямым комплиментам, особенно от незнакомцев с искрящимися глазами и яркой улыбкой.  — Даниэль, — вдруг сказал Лев, заметив имя на обложке тетради в его руках, из которой он достал лист с нотами    тот широко улыбнулся: — вот видишь, теперь мы знакомы, — рассмеялся юноша.    в этот момент где-то вдали был слышен звонкий и радостный смех учеников, солнце ослепительно брызнуло из-за облаков, а мир вокруг будто на мгновение замер, чтобы запечатлеть эту встречу — случайную и такую неизбежную. ***    Лев аккуратно сложил учебник в рюкзак. «16:30» — цифры на часах заставили его сморщить лоб. он не любил опаздывать. — мне пора идти, — произнёс он, избегая прямого взгляда на Даниэля, и голос его прозвучал тише, чем он рассчитывал.    тот моментально оживился, словно его только что встряхнули за плечи. — я пойду с тобой! — вырвалось у него прежде, чем мозг успел обработать мысль. — хочу проводить тебя!    он произнёс это с такой искренней, почти детской непосредственностью, что Лев невольно отступил на шаг. улыбка Даниэля была ослепительной он улыбался так широко, что у него на щеках появились ямочки, а в глазах — озорные искорки. его смех — лёгкий, с хрипотцой — будто разбивал невидимый барьер между ними.    Лев хотел возразить. хотел сказать что-то резкое, отстраниться, как делал всегда. но вместо этого лишь вздохнул, поправил галстук и кивнул. один кивок. но для Даниэля это было целое признание. — ты знаешь, у нас во Франции есть такая традиция — провожать друзей до самого дома, даже если это в другом конце города! ну, или… мы можем считать это французской традицией. я только что придумал. Лев фыркнул, но уголки его губ дрогнули. — ты из Франции? — спросил Лев.  — да! я не так давно переехал в Россию, но мне нравится здесь! — радостно и беззаботно ответил парень, кивая головой.  ***    они вышли на дорогу, где дневное солнце растягивало тени до нелепых размеров. Даниэль болтал без остановки, его слова перепрыгивали с темы на тему, как ручьи весеннего половодья: — а в детстве я верил, что если долго смотреть на луну, можно увидеть, как она улыбается! хотя, наверное, это звучит глупо...    его руки рисовали в воздухе замысловатые узоры, то и дело касаясь Льва — лёгкий толчок локтем, мимолётное прикосновение к плечу. каждое касание оставляло на коже Льва странное тепло, как от прикосновения к нагретому солнцем камню.    Лев шёл молча, но слушал. слушал так внимательно, как не слушал никого давно. в его груди что-то ёкало, когда Даниэль говорил о своём страхе перед темнотой или о том, как в семь лет пытался приручить уличного кота по имени Мсье Крембрюле.    но постепенно его внимание стало рассеиваться. воздух... что-то было не так с воздухом. он стал густым, тяжёлым, будто перед грозой. но небо было ясным, лишь на западе клубились несколько безобидных облаков. Лев замедлил шаг, его пальцы непроизвольно сжали ремень рюкзака.    Даниэль, увлечённый рассказом о своём первом провальном выступлении на школьном конкурсе, ничего не замечал. — ...и тогда я забыл все слова! представляешь? весь зал смотрит, а я...    его голос растворился в внезапном крике. даже чем-то более животном, первобытном. звук, от которого кровь стынет в жилах.    толпа перед ними внезапно расступилась, как море перед Моисеем. на мостовой корчился человек. вернее, то, что ещё секунду назад было человеком.    его тело дёргалось в неестественных спазмах, пальцы скрючивались, ноги выворачивались под невозможными углами. кожа, ещё мгновение назад нормального телесного цвета, теперь стремительно синела, покрываясь сеткой вздувшихся вен. звук ломающихся костей был таким громким, что кто-то в толпе закричал.    Лев замер. его мозг, привыкший к логике и порядку, отказывался воспринимать происходящее. это... это невозможно. так не бывает.     существо, уж точно не человек, поднялось на ноги, вернее, на то, во что превратились его ноги — длинные, суставчатые, с вывернутыми коленями. его рот растянулся в неестественной ухмылке, обнажая ряды заострённых зубов.    толпа оцепенела на секунду — затем раздались первые крики. кто-то упал, кто-то полез в телефон, кто-то просто стоял и смотрел, не веря своим глазам.    Лев не думал. его тело среагировало раньше сознания. он резко схватил Даниэля за руку и побежал. не в сторону главной улицы, где уже слышались новые крики, а в узкий переулок между домами.    Даниэль споткнулся, его лицо было белым как мел, глаза — огромными от ужаса. — Лев, что... — его голос дрожал. — бежим! — только и выдохнул он, сжимая его запястье так сильно, что, наверное, оставит синяк.    они мчались по темнеющему переулку, а за их спинами город начал погружаться в хаос. где-то бились стёкла, где-то взвыла сирена, а где-то... где-то раздавались те самые нечеловеческие звуки, которые уже никогда не покинут их кошмары.    Лев не знал, куда они бегут. не знал, что происходит. но одно он понял совершенно ясно — мир, каким они его знали, только что закончился.