Глава 6
23 мая 2025 г., 14:59
Холодный воздух коснулся его плеча. По руке побежали мурашки. Купер подтянул локти, плотнее закутался в тяжелое стеганое одеяло и прижался к теплому телу рядом с собой. Он почувствовал, как чья-то рука нежно легла ему на голову и погладила по волосам. Рука Парка, конечно же. И именно в бедро Парка он уткнулся лицом. Знакомый запах Парка, свежий и землистый. Он так редко был рядом здесь, когда Купер просыпался по утрам, так что, по сути, есть повод для празднования.
Купер зарылся носом под рубашку Парка, пока не нашел теплый участок кожи чуть выше пояса. Он поцеловал его и вздохнул.
— Мммм.
Рука на его голове успокаивающе погладила его, как бы говоря: «Ладно, хватит». Это была не та реакция, на которую он надеялся.
— Купер, проснись.
— Я проснулся, — вздохнул Купер.
Вроде. Его глаза все еще были закрыты, и ему было труднее, чем обычно, преодолеть последний слой густого тумана. Ленивый утренний секс помог бы.
Он попытался перекинуть одну ногу через Парка, но понял, что они находятся по разные стороны одеяла. Неприемлемо. Купер высунул руку из своего кокона на прохладный воздух, схватил Парка за рубашку и потянул вниз.
— Иди сюда. Позволь мне показать тебе, как я встаю и сияю.
Парк сопротивлялся, но в его голосе звучало удивление.
— Еще не утро.
— Да, уже утро. Только что пропел петух. Слышишь его? — он сделал многозначительный выпад.
— Он всегда такой или это эффект от наркотиков?
Купер застыл, услышав новый голос в комнате. Он отпрянул от Парка, пытаясь принять вертикальное положение, и безнадежно запутался в одеяле. Его невыносимо — неестественно — тяжелые и неуклюжие ноги и руки не помогали, и к тому времени, когда он сел, прислонившись к спинке кровати, у него закружилась голова и он начал задыхаться. И...он голый?
— Что... что случилось?
Мэй стояла в углу спальни, одетая в эффектные черные штаны гаучо, ботинки и плащ, и разматывала резиновый шланг. Чтобы задушить его и избавить от унижения, если милосердный бог существовал.
Она помахала перед ним шлангом, который, как оказалось, был прикреплен к манжете для измерения артериального давления, так что, по-видимому, нет.
— Сейчас я проверю твои показатели. Постарайся больше ко мне не приставать.
— Что?
Он посмотрел на Парка, который слабо улыбнулся, но его глаза были темными, серьезными и напряженными от беспокойства.
— У тебя было несколько, э-э, неудачных попыток. Что ты помнишь?
Купер провел рукой по лицу и вздрогнул, когда пальцы Мэй крепко сжали его запястье, считывая его пульс. Ощущение ее рук, пробудило в нем воспоминания, и события утра, запинаясь, вернулись к нему. Голый мужчина на кухне. Рэймонд. Неужели он напал на...? Нет, Хелена вошла в дом, и они гуляли по снегу, где она дала ему по заднице, как настоящая леди Кэтрин де Бург. (прим.пер. Персонаж романа «Гордость и предубеждение» Джейн Остин)
Купер хмыкнул, волна ярости прокатилась по нему, когда он вспомнил подробности того разговора. Он был так зол, и ему было больно, и он немного боялся, что Хелена была права...
Затем из-за деревьев раздался выстрел, и после этого ничего не произошло.
— В меня стреляли? — с сомнением спросил Купер. Он чувствовал себя неуютно, его тело слегка гудело и затекло, как будто с него снимали булавки и иголочки, но он не чувствовал никакой серьезной боли. Ничто не сравнится с той агонией, когда ему вспороли живот, или даже с изнуряющей болью в сломанной берцовой кости.
— Транквилизатор, — объяснила Мэй, снова взяла его за руку и плотно зафиксировала манжет для измерения артериального давления. — Ты принял изрядную дозу успокоительного. Мы думаем, это особый коктейль.
— Ты думаешь? — переспросил Купер, когда Мэй начала затягивать манжету. — Не пойми меня неправильно, я рад, что не в больнице, но...почему я не в больнице?
Парк выглядел смущенным и немного сердитым. На него?
— У меня здесь есть все необходимое, — вмешалась Мэй, прежде чем Парк успел заговорить. — В больнице все равно ничем не смогли бы помочь, кроме как наблюдать и ждать.
Может быть. Но что, если доза была слишком велика для его веса? Разве люди не могут умереть от транквилизаторов? Он понятия не имел, как это действует.
Манжета была теперь такой тугой, что он почувствовал, как на его бицепсе забился пульс, быстрый и встревоженный. Когда Мэй ослабила давление, они оба увидели, как подскочила стрелка.
— Все еще немного низкое, — сказала она, расстегивая липучку. — Как ты себя чувствуешь?
Купер облизал губы; во рту у него было отвратительно сухо, и он чувствовал себя каким-то... парящим в воздухе и на шаг оторванным от собственных чувств, как будто принял больше пары таблеток «Ксанакса». Но с каждой секундой это ощущение угасало, уступая место растущей настоятельной потребности в ответах.
— Жажда и растерянность, — наконец сказал Купер. — Кто в меня стрелял? Копы что-нибудь нашли? — он вспомнил проводника-охотника Жирара, который помчался за тем волком. — Это был несчастный случай или...? Хелена видела...
Мэй встала, обменявшись взглядом с Парком, который положил руку на бедро Купера и произнес наименее полезные слова за всю историю ответов:
— Это сложно. Мы многого не знаем. Я не разговаривал с остальными с тех пор, как Хелена принесла тебя сюда.
Хелена несла его всю дорогу назад? Даже беря во внимание тот факт, что она оборотень, все равно для нее обратный путь с такой ношей был нелегким.
Парк нежно поцеловал его в уголок губ, ткнулся носом в подбородок Купера и глубоко вдохнул.
— Ты напугал меня.
Купер закрыл глаза и наклонился навстречу прикосновениям Парка. Он хотел успокоить его, но, честно говоря, ему тоже было страшно. Не может быть, чтобы тот, кто стрелял, не слышал, как Хелена и Купер ссорились. Не может быть, чтобы он или она приняли кого-то из них за животное. Нет. Не одного из них.
— Выстрел предназначался Хелене, — сказал Купер. — Я видел дуло. Во всяком случае, я так подумал. Оружие было направлено на Хелену. В тот момент мы даже не стояли рядом друг с другом.
Мэй убрала жгут в маленький кожаный мешочек, застегнула на молнию.
— Тебе нужно одеться, — сказала она. — Все ждут внизу. И у всех нас есть вопросы.
Столовая, казалось, служила чем-то вроде конференц-зала. Или, по крайней мере, так это выглядело, когда вся семья Парка собралась за столом в том же порядке, что и за ужином прошлым вечером. Сегодня, однако, обошлось без застолья, а скорее заговорщики собрались совершить ритуальное убийство. Особенно учитывая, что все были одеты в траурное черное и выглядели злыми, будто это в них стреляли и накачали наркотиками.
Купер глубоко вздохнул и провел рукой по своему синевато-серому пиджаку, чувствуя себя в нем непривычно. Он купил новый костюм, эгоистично желая хорошо выглядеть при встрече с семьей Парка. Теперь он с грустью подумал о джинсах и футболке. Он направился к своему прежнему месту между Стюартом и Лорелеей, но Парк схватил его за руку, тихо сказав «нет», и потянул на свое место на другом конце стола.
На какой-то ужасный момент Купер испугался, что тот затащит его прямо к себе на колени, но после того, как Парк бросил на Делию быстрый взгляд, она предложила Куперу свое место и села рядом с отцом. Все это было очень неловко, и усугублялось тем, что все молчали.
— Как раз вовремя, — сказал Стюарт, когда они оба уселись, хотя Парк под столом все еще крепко держал за его запястье, как ребенок за воздушный шарик. — Что, черт возьми, случилось?
Он адресовал этот вопрос исключительно Куперу, и прозвучало как обвинение. Как бы плохо, по его мнению, он ни поладил вчера с семьей Парка, у него было ощущение, что вчера было одно большое групповое объятие по сравнению с тем, что предстояло сейчас. Он быстро рассказал все, что смог вспомнить об утреннем инциденте.
— И это все? — спросила Лорелея. Ее мечтательный голос смягчил резкость слов. — Вспышка солнца на металле, и ты сразу подумал о ружье? Больше ты ничего не видел?
— Я прошел курс в «ФБР». Я не думал, а просто реагировал, — сказал Купер, и Лорелея тяжело вздохнула.
— Кстати, что вы двое делали там, в лесу? — спросил Тим с некоторым подозрением.
Купер встретился взглядом с Хеленой.
— Я попросил показать мне окрестности, — объяснил он. — Миссис Парк была очень любезна.
Глаза Хелены сузились, но она не стала ему перечить.
— Уже планируешь переехать? — беззаботно спросила Камилла.
Купер проигнорировал ее.
— А вы как? — он снова посмотрел на Хелену.
— А что с ней? — прорычал Стюарт.
— Ну, вы видели кого-нибудь после того, как я потерял сознание? Или, знаете, чувствовали что-нибудь? Запах?
Хелена смотрела на него, не мигая, и весь стол ждал ее ответа.
— Нет, — сказала она наконец. — Я шла, потом вы прыгнули на меня сзади. Затем я обнаружила дротик в вашей ноге, и подумала, что лучше всего будет перенести вас в укрытие.
— Спасибо, — поблагодарил Купер. Было трудно злиться на Хелену. Она могла бы просто убежать, но тем не менее, спасла его. — А что насчет полиции? Что они сказали?
— Это не дело полиции, — сказала Хелена.
— Что? В меня стреляли.
— Мы не можем позволить себе роскошь принимать копов в своей жизни без последствий. И мы должны защищать нашу частную жизнь. Слишком много вопросов, на которые мы не можем ответить.
— Тогда «БСР», — предложил Купер. — Я могу позвонить...
— В этом нет необходимости, — решительно заявила Хелена.
— Не... — Он обвел взглядом пустые лица и, наконец, повернулся к Парку, который только слегка покачал головой. — Но... но на вас напали. Кто-то пытался усыпить вас с помощью транквилизатора. Вас, миссис Парк, не меня, и вы понятия не имеете, кто и почему, но я думаю, мы можем предположить, что это было сделано не из лучших побуждений.
— Это определенно не несчастный случай, — согласился Маркус, и Стюарт зашипел. — Что? Ради бога, в этого человека стреляли. Разве он не должен знать все факты? Оливер, по крайней мере, должен знать.
— Я прекрасно понимаю, что, по-твоему, Оливеру нужно знать, — резко сказала Хелена, и Маркус вздрогнул от резкого напоминания о своем неповиновении, и все его тело, казалось, болезненно сжалось. Парк не шутил, когда сказал, что волки затаивают обиду.
Все в комнате опустили глаза, словно не желая встречаться взглядом с Хеленой. Даже Парк застыл на своем месте в ожидании чего-то. В воздухе повисло напряжение. После долгой паузы все присутствующие как один расслабились, реагируя на какой-то сигнал, которого Купер не заметил. Может быть, просто не мог заметить.
Он почувствовал укол раздражения из-за слов Хелены, которые все еще крутились в его затуманенном мозгу, и отогнал их прочь. Она была неправа. У них с Парком все было хорошо. Вот и все.
— Что значит, это определенно не был несчастный случай? — это был Парк.
— Оливер, — начала Хелена, затем со странным, почти неохотным выражением добавила: — Мистер Дейтон. Мне жаль говорить, но это не первое нападение на стаю. Джо, смерть твоего деда, возможно, не была... естественной.
— Что ты имеешь в виду? — угрожающе тихо спросил Парк. Он крепко сжал руку Купера, затем отпустил его и схватился за подлокотник кресла.
Хелена посмотрела на Лорелею, которая слегка подпрыгнула на своем месте, словно не ожидала, что ее вызовут на урок. Она прочистила горло.
— Я нашла его. В восточном лесу. Я бежала искать Рэймонда, и, — она взглянула на Хелену, — я думаю, он был мертв уже несколько часов. Я обнаружила три дротика в его ноге. Такие же, как тот, что был извлечен из мистера Дейтона.
Тишина.
— Вы хотите сказать, что его убили, — медленно, не веря своим ушам, произнес Купер. Парк, казалось, был вообще не в состоянии что-либо сказать. — Что сказала полиция?
— Мы не привлекали полицию, — снова заговорила Хелена.
Купер уставился на нее, сначала не понимая, что он услышал.
— Что значит, не привлекали? Как так? Должно было быть проведено расследование. Вскрытие…
— Не проводилось. Джо было девяносто два года. Властям было нетрудно поверить, что он потерялся и умер от холода. Мы не могли рисковать получить вопросы, на которые мы не могли дать ответы.
— Мы думали, что это было непреднамеренно, — тихо сказал Маркус, нервно глядя на Хелену. Стоявшая рядом с ним его жена Бетани положила бледную руку ему на плечо, успокаивая. — Он был голый, поэтому мы предположили, что кто-то застрелил его, когда он был волком, думая, что это обычное животное. У нас и раньше были проблемы с охотниками, которые вторгались на чужую территорию. Мы были готовы к этому. Но теперь...
— Никто не мог подумать, что Хелена - волк, — закончил Купер. — Обычный волк, — поправил он себя. — Если за обоими нападениями стоит один и тот же человек, это еще одна причина позвонить в полицию. Неподалеку есть местное отделение...
— Нет, — твердо повторила Хелена.
— Нет? Вы сами только что сказали, что на вашу стаю напали. Ваша пара был убит. Кто-то только что пытался убить вас.
— И как именно ваши охотники с лицензией от государства помогут вам? — спросил Стюарт. — «БСР» не для нас.
— Это не так.
...больше. Верно? Купер оглянулся на Парка в поисках поддержки, но тот только нахмурился и быстро покачал головой, показывая, что лучше все оставить как есть.
Но Купер не смог.
— В любом случае, нам нужно сообщить об этом кому-нибудь. Вам не следует сталкиваться с этим самим.
— Мы всегда справлялись сами, — сказала Хелена. — Мы разберемся.
— Вы продолжаете это повторять. Но что это значит? — Купер вспомнил вчерашний разговор с исследовательской группой. — Когда вы думали, что смерть Джо была несчастным случаем, но это же вы украли оружие исследовательской группы? Испортили их оборудование?
— Ты имеешь в виду тех ублюдков, которые вторглись на чужую территорию, маскируясь под исследователей? — уточнил Стюарт. — Ты знаешь, что она даже не работает там. Мы попросили полицию связаться с ее предполагаемым университетом, и они уволили ее несколько месяцев назад. — Его глаза сузились. — Откуда ты их знаешь?
— Я их не знаю, — быстро ответил Купер. — Они просто подвезли меня в город после аварии. — Вся стая подозрительно смотрела на него, как будто он только что объявил себя шпионом. — Вы что...
— Мы не имеем никакого отношения к пропаже их оружия. Кроме того, разве не очевидно, кто за этим стоит? — спросил Тим. Он оглядел каждого из присутствующих, по-совиному моргая за стеклами очков и явно наслаждаясь драматизмом момента. — Розетти наконец-то делают свой ход.
За столом раздались самые разные возгласы.
— Нет, — сказал Стюарт. — Ни в коем случае.
— Это возможно, — предположил Маркус.
— Но у нас уже много лет не было с ними проблем, — не согласилась Лорелея.
— Давно пора, — беззаботно ответил Тим. — Сильвия Розетти амбициозна. Ты же не ожидал, что она всегда будет играть вторую скрипку. И ты сам это сказал, Стью. Они - стервятники, отчаянно стремящиеся захватить власть.
— Я говорил об Аллане, которая уже несколько месяцев пытается завладеть нашей территорией, — запротестовал Стюарт. — Не о Сильвии, с которой мы мирно жили по соседству много лет. Тем временем, эти люди, вторгшиеся на чужую территорию с оружием с транквилизаторами, преследовали нас больше недели, пытались натравить на нас копов, пытались вломиться в наш дом... — Он довел себя до такой ярости, что его глаза горели, белки полностью исчезли, и его дочери Делии пришлось успокаивающе положить руку ему на плечо.
— Я согласен со Стюартом, — сказал Купер, удивив себя и всех остальных присутствующих. — Дротик, насколько я помню, очень похож на то, что я видел вчера у их гида Жирара.
— Но у них нет причин убивать нас, — тихо сказал Парк. — Возможно, Джо и не ладил с людьми, но у случайной исследовательской группы, спонсируемой или нет, нет причин убивать нас.
Купер напрягся. Он, так сказать, не ожидал разногласий в своем лагере. Обычно во время расследования они действовали синхронно.
Он чувствовал себя... неустойчивым. Он внезапно осознал, что это был первый раз, когда он делил комнату с людьми, которых Парк любил так же сильно, если не больше, чем его. Это не было плохо. Просто по-другому.
Тим кивнул.
— В любом случае, ты сказал, что это оружие было украдено у исследователей. И, судя по тому, сколько времени транквилизатор действовал на тебя, Мэй считает, что препарат был изготовлен специальным образом. Скорее всего, это волк, который знал, что, если кому-то разорвать горло, они попадут в поле зрения «БСР». — Стюарт начал протестовать, но Тим оборвал его. — Возможно, не Сильвия Розетти. Но, возможно, кто-то из ее стаи. Или из тех небольших стай в городе. Черт возьми, даже одинокий волк мог попытать свое счастье.
— Тим прав, — сказал Маркус, взглянув на Хелену, которая хранила каменное молчание, просто слушая, как ее дети спорят. — Ни для кого не секрет, где мы живем. И, видит бог, за эти годы мы нажили немало врагов. Есть много волков, которые, по разным причинами, желают распада стаи. Оливер знает это лучше нас. Может быть, он...
Парк встал, его стул покачнулся на задних ножках и чуть не опрокинулся. На деревянной ручке, за которую он держался, теперь были четыре глубокие царапины.
— Мне не следовало ничего говорить. Я пришел засвидетельствовать свое почтение моему дедушке. Это все. Я не имею никакого отношения к остальному... этому.
Он направился к двери.
— Купер, ты идешь?
Купер понял, что стоит с разинутым ртом.
— Но...
Парк не стал дожидаться, пока он закончит, просто вышел из комнаты. Дверь закрылась с тихим щелчком, который с таким же успехом можно было принять за хлопок, и комната, казалось, отозвалась эхом от его отсутствия.
Купер стоял, пошатываясь, пораженный. Что, черт возьми, происходит?
— Я должен...
Никто не потрудился взглянуть в его сторону. Все уставились на стол или друг на друга с виноватым, расстроенным видом. Только Хелена встретила его взгляд спокойно и понимающе.
Видите? Видите, как он убегает от собственной семьи? Поворачивается спиной к тому, кто он есть?
Купер нахмурился, но, казалось, не мог отвести взгляд. Ее глаза были огромными и притягивали своей темнотой. Омут, дно которого вы не осмеливались коснуться из страха перед тем, что скрывается под поверхностью.
— Мне не следовало этого говорить, — вздохнул Маркус.
Лорелея погладила его по руке.
— Ты не мог знать, что он окажется таким обидчивым. Честно, прошло столько лет.
Глаза Хелены блеснули, и она выпустила Купера из плена своего взгляда.
— Оливер прав. Если и будет война между стаями, то она его не коснется. Уже нет.
Купер отступил назад. Очевидно, это был его сигнал.
— Я просто...
— Мистер Дейтон. — Хелена задумчиво поиграла с тяжелым ожерельем, которое сегодня носила на шее, — каким-то замысловатым медным узелком. — Помните. Никаких полицейских. Никакого «БСР». У вас нет доказательств того, что произошло сегодня, и никто здесь не поддержит вашу историю. — Остальные мрачно уставились на него в знак согласия. — Мы справимся с этим сами.
Он нашел Парка, расхаживавшего по гостиной через холл. Его лицо было непроницаемым, но сдерживаемый гнев подчеркивал каждое движение и каждый изгиб его тела.
— Ты в порядке? — тихо спросил Купер.
Парк отмахнулся от его вопроса.
— Мне не следовало привозить тебя сюда, — сказал он. — Я никогда не должен… с ними всегда что-то происходит. Всегда.
Купер подумал, что это немного несправедливо. В устах Парка это прозвучало так, будто стать смертельной мишенью - обычное семейное развлечение на этой неделе. Ранее в сериале «Все ненавидят Парков»...
Он покачал головой, упрекая себя. Очевидно, он все еще не оправился от действия наркотика. Все казалось сюрреалистичным. И он все еще отставал на один шаг. Войны стай, волки-одиночки с таинственными обидами и враждебными захватами... О боже.
И Парк имел наглость подразнить его за сравнение с фильмами. Он пришел на «Угадай, кто придет на ужин» (прим.пер. Фильм 1967 года. Сюжет: героиня ленты возвращается домой после каникул на Гавайях и объявляет родителям, что выходит замуж за гениального врача-исследователя. Одна проблема, он – чернокожий) и проснулся в «Крестном отце». Это было уже слишком.
Купер покачнулся на ногах, затем осторожно опустился в красивое темно-синее кресло, которое выглядело дороже, чем весь его гардероб. Все его тело затекло и дрожало.
— Мы уедем, — сказал Парк, продолжая расхаживать по комнате. — Сразу после церемонии. Если, конечно, ты не хочешь уехать сейчас. Это совершенно нормально. Даже лучше.
— Церемония? — повторил Купер в замешательстве. — Только не говори мне, что служба будет.
— Конечно, будет. Отмена была бы проявлением слабости. А мы не можем этого допустить, не так ли? — с горечью добавил Парк. — Нет, они просто будут улыбаться, как всегда. Наденут маски, доброе лицо. Никогда не показывай им, что ты сломлен. — Он покачал головой. — Ну, в этом нет необходимости. Мы можем уехать прямо сейчас.
А они могли? Помимо очевидного, они оказались ловушке у черта на куличках, без транспорта и, судя по всему, на горизонте надвигался снежный шторм, в то время как по крайней мере один убийца скрывался в лесу. Купер не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким изолированным. Может быть, это с самого начала было частью плана...
— Я думаю, наши тормоза вывели из строя, — сказал он, удивив самого себя. Он даже не думал об этом, но какая-то часть его сознания, должно быть, все еще была в рабочем состоянии, потому что это имело смысл. — Думаю, кто-то нацелился на альф в твоей семье, включая тебя.
— Я не являюсь частью этой семьи, — огрызнулся Парк, резко поворачиваясь к Куперу. Он закрыл глаза, чтобы не видеть выражения лица Купера, и смягчил свой тон. — Не в том смысле, в каком это важно для того, кто это делает. Маркус был прав. У них, как у стаи, есть враги. Я не принадлежу к этой стае.
— Он также сказал, что ты знаешь это лучше, чем кто-либо из них, — сказал Купер. — Что он имел в виду?
Парк отвернулся и снова принялся расхаживать по комнате, на этот раз более степенно. Но от него по-прежнему исходила какая-то потрескивающая энергия, которая наэлектризовывала воздух и заставляла волосы на затылке Купера вставать дыбом.
— Думаю, это из-за моей работы в «БСР». Мы с тобой сталкиваемся с подобными вещами чаще, чем они.
«Не совсем», — подумал Купер. За одним примечательным исключением, в начале их сотрудничества их почти всегда привлекали к расследованию нападений волков на людей. Случаи были отмечены из-за особого, «необычного» характера ранений. Лишь в нескольких случаях жертвой также оказывался волк. Даже тогда это всегда было типичным преступлением на почве страсти, которое не имело ничего общего с тем, чтобы быть волком.
Это было похоже на войну. Систематические стратегические удары. Первые декларативные столкновения между одной бандой и другой.
Вместо этого он сказал:
— Если «БСР» знает об этом, почему мы их не вызываем?
— Я не это имел в виду. А смерть. Насилие. — Парк взмахнул рукой, как бы невзначай указывая на все ужасы, с которыми их сталкивала работа. — Да ладно, Купер, ты же знаешь, что они никогда не придут. Здесь нет мертвых людей, и «БСР» не стали бы смотреть дважды на волка, стреляющего в другого волка. Кроме того, — мрачно добавил он, — стая никогда на это не согласится.
— А разве нужно их согласие? Я не собираюсь молчать. Человек мертв. Разве не наш долг что-то с этим сделать?
— Что-нибудь будет сделано. Но... — Парк заколебался. — «БСР» здесь не очень уважают. Моя семья тоже. Если местные волки узнают, что на нас напали, и вызвали «БСР», по крайней мере, на данном этапе, когда мы еще ничего толком не знаем, они могут потерять уважение. Уважение — это все. Это одна из основных валют всей нашей культуры. Пожалуйста, поверь мне, что вызов «БСР» вызовет больше проблем, чем решит их.
Купер нахмурился и открыл рот, чтобы возразить. Но в его голове всплыли слова Хелены. Которые такой человек, как он, не мог понять. Орудие людей, которые охотятся на нас и обкрадывают. Он сглотнул. И, к сожалению, Парк был прав и в другом. «БСР», скорее всего, не стали бы рассматривать это в своей компетенции. Так к кому же, черт возьми, должны обратиться волки, когда попали в беду?
— Ладно, хорошо. А что насчет полиции?
— Как только они узнают больше, они подключат полицию. Она делает вид, что это не так, но половина департамента в руках Хелены. Будет нетрудно указать им на неизвестного и попросить вынести мусор. Они просто не могут допустить, чтобы они вмешивались в расследование на столь ранней стадии. Это не то, с чем полиция может справиться. Вовлекая их в войну между стаями, ты подвергаешь их опасности.
— Потому что ты абсолютно уверен, что это не Фримены?
Парк непонимающе посмотрел на него.
— Доктор наук, муж и святой стрелок, — напомнил ему Купер. — Потому что, хотя некоторые из их ружей, возможно, были украдены, я только что видел, как они гонялись за волками, и по крайней мере одно из них вчера работало исправно. И, похоже, у них есть какая-то причина злиться, если не общий мотив. Сколько раз твоя семья натравливала на них копов? Можешь считать меня сумасшедшим, но это похоже на подсказку.
— Нет. — Парк покачал головой. — Купер, поверь мне, это ерунда. Если бы ты знал хотя бы половину того дерьма, в которое попала моя семья, ты бы не сомневался, что сегодняшняя стрельба в Хелену была чем угодно, но только не нападением другой стаи.
— Хорошо, но я думаю, нам все равно стоит попытаться связаться с ними. Мы можем, по крайней мере, попытаться сравнить их дротики с тем, что вытащили из меня, чтобы подтвердить, что это одно из украденных ружей. И если мы сможем выяснить, кто взял их транкв...
Парк поднял руку.
— Купер, пожалуйста, хватит. Я знаю этот взгляд. Нам не следует ввязываться.
Купер уставился на него, разинув рот.
— Но мы уже вовлечены! Сегодня утром я разговаривал с твоим кузеном, Рэймондом — он, кажется, знал, что что-то происходит. Он предупредил меня, что я в опасности.
Парк просто смотрел на него с неподдельным ужасом.
— Рэймонд? Заговорил с тобой? Ты уверен, что имеешь в виду не Рикки?
— Нет, определенно Рэймонд. Молодой блондин. На пятьдесят процентов чудак, на пятьдесят процентов страшный, на сто процентов голый.
Парк провел рукой по лицу.
— Рэймонд почти никогда не ходит в человеческом обличье, — пробормотал он. — Похоже, конец времен действительно настал.
— Так сказала Хелена. Что это значит? Какова его история?
— На самом деле, никакой истории. Он просто предпочитает быть в меху. Однажды сказал, что так ему удобнее, и все. Тим обвиняет в этом Джо. Думает, что он был слишком строг к нему в детстве, но это не новость. Но я слышал о других, которые тоже предпочитают жить в мехе постоянно, и не по какой-либо причине, кроме естественных личных предпочтений.
— Он не заболеет из-за того, что не является, ну, ты понимаешь, человеком...? Как это бывает с тобой, когда ты долго не превращаешься в волка?
— Нет. Это влияет на нас только в одном направлении. Хотя пребывание в шкуре после долгого отсутствия может дезориентировать. Волки начинают... терять память о том, как себя вести. Как будто это больше не твое тело.
Это имело смысл и соответствовало тому, что Купер видел в поведении Рэймонда. Что еще больше беспокоило, что он заставил себя обратиться и вообще прийти в дом.
— Он пытался сказать мне что-то о том, что она знает. Есть идеи, что это значит?
Парк покосился в окно на темно-серое небо.
— Нет.
— Ну, а есть ли способ, которым мы можем снова его разыскать? Спросить его?
— Нет.
— Оливер, пожалуйста. Твоего дедушку, возможно, убили. Тебе не нужны ответы?
— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — Парк повернулся к нему, поднял и опустил руки, хлопнув себя по бедрам. — Ну что, банда, похоже, у нас на руках еще одна загадка? (прим.пер. фраза из мультфильма «Скуби-Ду, вот ты где!» 1969 года. Сезон первый, эпизод первый)
— Честно? Да, — расстроенно сказал Купер. — Твой дедушка мертв. На твою семью напали. На меня напали. Может быть, дважды. Я хочу знать, это что-то значит для тебя?
— Конечно, это что-то значит, — сказал Парк тихим, холодным и смертоносным голосом. — Ты думаешь, я не хочу найти того, кто сделал это с тобой, прямо сейчас и разорвать его на части? Я делаю все, что в моих силах, чтобы полностью не потерять себя прямо сейчас. Каждый основной инстинкт внутри меня кричит о необходимости обратиться, выследить и уничтожить угрозу.
Купер не смог сдержать дрожь, пробежавшую по спине. Парк заметил эту реакцию и склонил голову набок. Они смотрели друг на друга долгую минуту.
— Я боюсь того, кто я есть сейчас, — наконец сказал Парк. В его голосе послышалось что-то почти болезненно ранимое, и он смотрел на Купера из-под опущенных ресниц, словно наблюдая и ожидая, когда тот уйдет. — Тебе тоже следовало бы бояться.
Купер встал и взял Парка за руку.
— Я не боюсь. Я никогда не смогу бояться тебя. И я слишком упрям, чтобы потерять тебя, даже для тебя самого, так что об этом тоже не беспокойся.
Парк прикусил губу.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — сказал он. Его дыхание участилось, и он нервно провел ладонями по бедрам. — Я...
Тихий перезвон наполнил дом, пронесся в воздухе, один, два, три раза. Парк выдохнул, казалось, почти с облегчением.
— Кто-то у ворот. Гости прибывают. — Он заглянул Куперу в глаза и нежно коснулся пальцем ссадины на его лбу. — Ты уверен, что хочешь остаться?
Купер потянулся и взял его за руку.
— Если ты действительно считаешь, что для тебя лучше уехать сейчас, хорошо. Это твой выбор, и я поддержу тебя. Но я не хочу быть причиной того, что ты уедешь и будешь сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.
Парк серьезно кивнул.
— Мы останемся сегодня на поминки. Но, Купер, пожалуйста, выслушай меня. Я не хочу вмешиваться во все остальное.
Купер открыл рот, но Парк оборвал его.
— Если я начну задавать вопросы об отношениях стаи, они неправильно это поймут. Как будто я хочу знать по... личным причинам.
— Разве это не личное?
— Пожалуйста, просто доверься мне.
— Я всегда доверяю тебе, — сразу же сказал Купер, и Парк улыбнулся, но улыбка получилась натянутой и несчастной.
— Ну, не всегда, — неловко пошутил Парк, имея в виду их первую встречу.
Купер пожал плечами в неопределенном жесте. Потому что Парк не знал, никогда не догадывался о том, что даже тогда, несмотря на то, что Куперу говорили, на то, о чем предупреждало его собственное сознание, его тянуло к Парку почти с самого начала. Ему пришлось бороться со своим естественным желанием доверять Парку — свою спину как напарнику, свое тело как любовнику. Он проиграл эту битву быстро. Быстрее чем когда-либо.
Купер открыл было рот, но тут же закрыл его. Казалось, что теперь уже слишком поздно говорить что-то из этого. К тому же, в этом не было необходимости. С тех пор они через слишком многое прошли вместе. Неужели мелкие детали того, как все началось, что-то значат?
— Что еще ты хотел мне сказать? Раньше? — вместо этого спросил Купер. Он не был уверен, что ему понравился ход этого разговора. Он чувствовал себя неуравновешенным и... плохо. Но это вполне могло быть следствием того, что транквилизаторы все еще выводились из его организма.
Парк посмотрел на картину, висевшую над камином. На акварели были изображены скалы, обрывающиеся в море.
— Просто будь осторожен сегодня вечером. Стая Розетти и все остальные волки в округе, которые смогут прийти, будут здесь, делая вид, что отдают дань уважения.
Купер приподнял бровь.
— Ваших заклятых врагов приглашают на поминки по их возможной жертве?
— Они не наши враги. И это, — Парк замялся, подыскивая подходящее слово, — обычай.
— Ты думаешь, они предпримут что-то здесь, в окружении людей?
— Нет. Даже если дело в Розетти… а я в кои-то веки согласен со Стюартом… Сильвия не дура. А ты, с другой стороны...
— Эй!
— … каждый раз с таким рвением попадаешь в неприятные ситуации, что превратил это в свой личный олимпийский вид спорта. Просто, пожалуйста, ради меня, постарайся хоть раз не бежать за этой олимпийской медалью.
