Глава 5
23 мая 2025 г., 14:59
Купер перевернулся на другой бок в большой пустой кровати и потянулся, чувствуя, как боль ночи дает о себе знать. Ему не следовало так долго дремать на полу амбара даже с Парком в качестве подушки. Он был слишком стар, и его тело сильно потрепали за последнее время. Он вздрогнул и проснулся, едва не расшибив локоть о стенку стойла.
— Плохой сон? — обеспокоенно спросил Парк.
— Нет. Просто холодно.
На самом деле ему приснился тот первый оборотень, который затащил все еще живого охотника на дерево. Сначала оборотнем была Хелена, затем Джо, затем Парк, улыбался и насвистывал, пока охотник орал. Честные и открытые отношения или нет, сны часто следует держать при себе. В любом случае, это ничего не значило.
Верный своему слову, Парк сумел провести их внутрь и подняться в их спальню, не встретив по пути ни единой живой души. Затем он настоял на том, чтобы вымыть Купера в ванной комнате и практически уложил его в роскошную кровать. Это было немного чересчур, но Купер чувствовал себя слишком любимым и довольным, чтобы брюзжать о навязчивости Парка.
Однако этим утром он проснулся один. Как обычно, Парк ушел куда-то до того, как Купер проснулся. На самом деле, казалось, что все уже ушли на пробежку. Приняв душ, одевшись и спустившись вниз, Купер обнаружил, что находится в совершенно пустом доме. Он подумал о том, чтобы немного осмотреться, но не дай бог, если он наткнется на кого-нибудь из членов семьи, когда будет рыскать по дому. Он сомневался, что их реакция будет и вполовину такой позитивной, как у Парка прошлой ночью.
Вместо этого Купер быстро сходил покормить Буги — которая удостоила его только одним «мяу», затем удалилась в тени сарая, — а Купер прошел обратно в столовую, а затем и на кухню.
Как и весь остальной дом, комната была неприятно большой, ярко освещенной и обставленной в каком-то простом деревенском стиле с множеством медных вставок, темно-синими шкафчиками, шиферно-серой плиткой и огромной плитой. На толстом деревянном столе он обнаружил гору бейглов (прим.пер. Я где-то в своих переводах давала объяснение что такое бейгл. Теперь добавлю немного истории. Этот хлеб придумали евреи в Восточной Европе. Таким образом, эмигрирующие евреи завезли их в Штаты) и записку, в которой ему предлагалось взять сливочный сыр, лосось, каперсы и свежий нарезанный красный лук, помидоры и огурцы в холодильнике и кофе на стойке. Он не узнал почерк и задумался, кому из членов семьи Парк было поручено быть его консьержем.
Купер налил кофе в кружку и сделал себе бутерброд с бейглом. Он ел стоя, глядя в большие кухонные окна. Вдалеке он увидел стайку играющих в снегу детей семьи Парков. Казалось, что прошлой ночью выпало всего около трех дюймов снега, а небо все еще было темным и хмурым, обещая еще больше снега. Поминальная церемония должна была состояться ближе к вечеру, но Парк сказал, что она состоится здесь, на их территории, так что ехать никуда не нужно. Купер понятия не имел, чем они будут заниматься весь день. Семья будет проводить время вместе? Он попытался представить, как они со Стюартом играют в настольные игры, и фыркнул.
Затем услышал, как его фырканье эхом отозвалось у него за спиной.
Купер развернулся и резко втянул в себя воздух. На кухонном столе, стоя на коленях, стоял мужчина и рассматривал бейглы. Мужчина, которого он никогда раньше не видел.
Он застыл под пристальным взглядом Купера, и какое-то мгновение они просто смотрели друг на друга. На вид мужчине было лет двадцать с небольшим, у него были жидкие светлые волосы и борода, он был худощав и обладал очень крепкой мускулатурой. Крепкие мускулы, которые Купер мог видеть очень хорошо, потому что мужчина был абсолютно, черт возьми, голым.
Купер прочистил горло.
— Привет. — Он помахал, и глаза мужчины внимательно проследили за его рукой. — Я Купер… эм… бойфренд Оливера. Вы... вы, э-э, живете здесь?
Мужчина не подал виду, что слушает его, но сосредоточенно принюхался.
— Э-э-э, — произнес Купер. Он никогда раньше не видел, чтобы оборотень в человеческом обличье вел себя так по-звериному. Это заставило его занервничать. — Вы кого-то ищете? — он взглянул на кухонную дверь. Чтобы добраться до нее, ему пришлось бы пройти мимо мужчины. — Может быть, я смогу помочь вам найти их.
Он шагнул вперед, и мужчина зарычал. Другого слова для этого не подберешь. Раздался низкий, вибрирующий звук, от которого кухня внезапно показалась ему слишком маленькой.
Купер поспешно отступил на шаг, и это показалось ему неправильным движением. Мужчина в одно мгновение переполз через стол, и прыгнул на него. Купер с криком поднял руки, чтобы защититься, уронив бутерброд и кружку, которые разбились о плитку и забрызгали горячим кофе его лодыжку без бандажа, но мужчина легко отбросил их в сторону, а затем упал на него, прижав их к окну. Руки Купера были зажаты между ними, когда мужчина наклонился к нему и понюхал его шею.
Купер старался стоять как можно более неподвижно. У него не было другого выбора. Он хотел успокоить сердцебиение. Хотел, чтобы его не бросило в пот. Хотел перестать дрожать. Теперь он чувствовал горячее дыхание мужчины у своего уха. В этом были все элементы чего-то эротического, но это казалось таким неправильным, таким по-настоящему пугающим и нежеланным, что Куперу стало дурно.
Он мог бы ударить этого человека головой, но прямо сейчас тот уткнулся носом в челюсть Купера, и использовать уязвимую часть тела было не очень хорошей идеей. Он мог бы попытаться ударить противника коленом по промежности, но будучи так близко друг к другу, он не был уверен, что сможет нанести правильный удар. Возможно, этого было бы достаточно.
Он начал осознавать, что весь вес тела мужчины лежит на нем, но не агрессивно, а так, словно тот не может стоять самостоятельно. Может быть, если Куперу удастся выбить лодыжку…
Затем мужчина прошептал ему на ухо:
— Здесь тебе небезопасно. — Его голос был едва слышен, а слова звучали невнятно, как будто он говорил онемевшим ртом. — Она наблюдает.
Прежде чем Купер успел осознать, что он сказал, мужчина отстранился и фыркнул, словно очищая свой нос от неприятного запаха. Затем он совершенно спокойно наклонился, поднял с пола половинку бейгла, оставив большую часть начинки на полу, вскочил обратно на стол и принялся его есть.
Купер прерывисто выдохнул и осторожно шагнул в сторону. Мужчина даже не взглянул на него, продолжая ковыряться в бейгле, как будто в данный момент не было ничего важнее. Купер продолжал двигаться медленно, пока не дотянулся до лежащего на столе ножа для масла, которым он намазывал сливочный сыр. Нож был маленький, и он так крепко сжимал его, что перестал чувствовать кончики пальцев, но с ним ему стало немного легче.
— Эй. Эй! — крикнул Купер. Мужчина даже не вздрогнул. — Что значит, я здесь не в безопасности? Кто она? Кто смотрит?
Мужчина доел рогалик и слизал остатки сливочного сыра со своих пальцев, один за другим, затем спрыгнул со стола и направился прямо к нему. Купер собрался с духом и предупреждающе поднял нож, но на этот раз мужчина его не тронул. Тот остановился в футе от него, неуверенно покачиваясь на ногах, и быстро заморгал расфокусированными глазами, как будто у него кружилась голова.
— Эй! — повторил Купер. — Что с тобой?
Мужчина опрокинулся и начал падать. Купер прыгнул вперед и поймал его прежде, чем он успел стукнуться головой о стол.
— Эй, давай. — Купер опустил его на пол и начал пятиться, но мужчина схватил его за запястье. Но когти не были выпущены — Купер вспомнил, что тот ни разу не выпустил их, — и впервые мужчина посмотрел ему прямо в глаза. Выражение его лица было испуганным.
— Она знает, — сказал он.
Купер медленно присел на корточки.
— Что она знает?
Мужчина запрокинул голову и обнажил зубы, которые удлинились и заострились на глазах у Купера.
— Рэймонд! Достаточно.
Хелена Парк стояла в дверях кухни с суровым видом. Мужчина закрыл рот и снова отвел взгляд. Она вошла в кухню и остановилась прямо над ними, и Купер поспешно поднялся на ноги.
— Мистер Дейтон, надеюсь, он не побеспокоил вас.
— О, нет, вовсе нет. Мы просто разговаривали, — сказал Купер, не обращая внимания на то, как неловко он себя чувствовал всего несколько мгновений назад. Но он не мог избавиться от этого выражения ужаса на лице мужчины. Мужчина, Рэймонд, по-прежнему смотрел в пол, и Хелена ласково провела рукой по его волосам, разглаживая растрепавшиеся пряди.
— Эм, он... — В порядке? Купер хотел сказать. Но даже он сам не был уверен, что имел в виду.
— Сын Лорелеи и Тима. — Хелена погладила его по голове, а затем прошла мимо них обоих, и выглянула в окно, сцепив руки за спиной. Сегодня на ней были такие же удобные леггинсы и фланелевая рубашка, но на этот раз на ней были прочные походные ботинки, от которых на полу оставались мокрые пятна. — В последнее время нам нечасто удается увидеть Рэймонда в коже. (прим.пер. Думаю, тут понятно про кожу. Если нет, волк в человеческом обличье)
Купер подумал, что Рэймонд заметно добавил кожи, когда он приподнялся на полуслове и, не оглядываясь, выбрался из кухни.
— В коже? — повторил Купер. — Вы имеете в виду не волка?
Хелена повернулась к нему лицом, свет, проникающий через окно, струился по ее коротким белым волосам, создавая почти эффект ореола.
— Мистер Дейтон, мы всегда были волками. Вы просто предпочитаете не замечать этого, когда мы гуляем и разговариваем, как вы. — Она наклонила голову в сторону окна. — Не хотите подышать со мной свежим воздухом?
— Конечно, — удивленно ответил Купер. — Прямо сейчас?
— У вас есть время взять куртку. И я не думаю, что он нам понадобится? — Она кивнула на нож для масла, который он все еще сжимал в кулаке.
— О, это был просто... сливочный сыр. — Купер поспешно положил нож на стол.
Хелена медленно моргнула — выражение, знакомое ему по Парку, которое обычно означало, что он знает, что Купер лжет, и это его забавляло. Версия Хелены не выглядела такой уж радостной.
— Встретимся у входной двери, скажем, через пятнадцать минут.
Купер уже был одет и ждал на улице через десять. Он с трудом разглядел шестерых из семерых детей, которых встретил вчера, игравших далеко внизу, на холме перед домом. Они играли в снежки. Пока он наблюдал, одна из девочек, которой, вероятно, было около шести лет, прыгнула на голову своего старшего брата с расстояния около четырех футов. Она легко повалила его на землю, и звуки рычания и периодического визга разносились по всему двору.
— Он совсем не подготовил вас?
Купер подпрыгнул и обернулся, обнаружил Хелену, все еще во фланелевой рубашке и леггинсах, в паре футов от него. Сначала она указала на детей, но взмахом руки охватила обширную территорию, нелепый дом и даже ее саму. Купер понял подтекст и критику.
— Мы не часто говорим о нашем прошлом, — осторожно сказал он.
— Вы хотите сказать, что Оливер не говорит о нас? Или о себе? — спросила она. Когда Купер не ответил, она скривила губы в забавной улыбке, наполовину раздраженной, наполовину одобрительной. — Какое у вас выражение лица, мистер Дейтон. Какой вы преданный. Как серьезная маленькая комнатная собачонка. Пойдемте?
Она зашагала по снегу прочь от детей, к опушке леса. После секундного колебания Купер последовал за ней. У него вообще был выбор?
Хелена повела их по утоптанной снежной тропе, которая уходила глубоко в лес между холмами. Присмотревшись, Купер смог различить большие отпечатки лап. Он остановился и настороженно оглядел чахлые сосны и осыпающиеся скалы. В глубине души он знал, что Парк не хотел бы, чтобы Купер столкнулся с ним, когда тот в меху. Купер не хотел нарушать таинство этой части жизни Парка.
— Они уже далеко отсюда, — сказала Хелена, наблюдая за ним. Затем, казалось, услышала угрозу в своих словах и добавила немного с сочувствием: — Если вы боитесь, что вас подслушают.
— Вы не захотели пойти с ними? — спросил Купер и продолжил свой путь.
— Кто-то должен остаться с малышами. Они слишком малы, чтобы обращаться.
— А как же вы? — обеспокоенно спросил он. — Я мог бы посидеть с детьми, чтобы вы могли...
Хелена махнула рукой, успокаивая его.
— Я мало сплю в последние дни. Прошлой ночью у меня было достаточно времени размять кости. Однако, ваша забота трогательна. Полагаю, это означает, что вы видели, что происходит с нами, когда мы сопротивляемся своей природе.
Он прикусил губу и ушел от ответа.
— Знаю, что Оливеру нравится обращаться каждый день.
— Совершенно точно, что нет, — быстро ответила Хелена. — Я надеялась, что он перерастет свое детское нежелание, как только покинет нас, но, судя по тому, как вы подбираете слова, очевидно, что нет.
Купер вспомнил, как тело Парка начало разрушаться после недели без обращений. Его внезапные, пугающие перемены настроения, приступы головокружения и неистовства, как будто его собственная кожа пыталась удержать его.
Почему? Купер хотел спросить. Почему Парк так поступил с собой? Почему он сопротивлялся? Он всегда был таким? Спрашивать Хелену было все равно что действовать за спиной Парка, даже если она сама бы рассказала ему обо всем, в чем он сомневался. У него возникло ощущение, что она не просто так нашла его, когда Парка не было рядом. Купер держал рот на замке.
Хелена, краем глаза наблюдавшая за его борьбой, вздохнула, как будто прочитала его мысли.
— Полагаю, вы знаете, почему я пригласила вас сюда.
— Вы хотите сказать, что моя помолвка с вашим племянником, мистером Дарси, невозможна?
— Вы ведь не помолвлены?
Купер закашлялся, и что-то яркое и неосязаемое вырвалось у него из груди и застряло в горле.
— Эм, нет, нет. Я просто...
— Пошутил, — закончила за него Хелена. — Знаю. Я заметила, что обычно вы шутите, когда вам некомфортно. Мистер Дейтон, вам некомфортно со мной?
— Нет, — солгал Купер.
— Странно. Я бы на вашем месте чувствовала себя не в своей тарелке. Провести выходные в доме полном монстров. И теперь один из них заманил вас в лес одного. — Она улыбнулась. — Шучу.
Купер слабо улыбнулся, но не мог не вспомнить отчаянное предупреждение Рэймонда, страх в его глазах.
— Надеюсь, не потому, что вам некомфортно.
— Конечно, мне некомфортно, — сказала она как ни в чем не бывало и подняла руку, останавливая его протест. — Не принимайте это на свой счет. Вы кажетесь достаточно интересным мальчиком. Я понимаю, почему Олли к вам привязался. Ему всегда нравились сложные задачи. Однажды, будучи ребенком, он принес домой енота, наполовину растерзанного койотами. Енот не хотел иметь с ним ничего общего и дрался с ним каждый день. К концу недели я не знаю, кто выглядел хуже, енот или Оливер. Но он настоял на том, чтобы попробовать.
Купер только моргнул. Он был енотом в этом сценарии?
Хелена продолжила:
— Нет, мне не по себе, потому что очень немногие люди знают правду о нас так же... хорошо, как вы. Нам очень долго приходилось скрываться. Не очень-то хорошо, когда наши миры сливаются.
— Вы имеете в виду «БСР»? Оливер как-то сказал мне, что некоторые стаи были против выхода к человеческому обществу. Я предполагаю, что ваша была одной из них.
— Военизированная сила, желающая контролировать целый мир, о котором они ничего не знают? О чем протестовать?
— Я понимаю.
Она деликатно фыркнула.
— Простите, но я действительно сомневаюсь, что вы понимаете. Есть что-то настолько присуще вашей самобытной идентичности, ваше самоопределение; манипулирование, контроль, уничтожение и изменение которой может в буквальном смысле уничтожить вас. А теперь представьте, что ваш ребенок пытается скрыть свою эту самобытную идентичность, потому что ему стыдно?
Она прижала руку к груди.
— Это разбивает вам сердце. — Она внезапно отвела взгляд, словно испугавшись собственных эмоций.
— Вы правы, — тихо сказал Купер. — Я не могу себе этого представить. Я бы не хотел.
Она пристально посмотрела на него, словно проверяя на искренность, затем кивнула и пару минут шла в задумчивом молчании.
— У вас двоих будут дети?
Купер споткнулся в снегу.
— Извините?
— Вы планируете воспитывать детей? — спросила Хелена с некоторым нетерпением.
Он теребил молнию на куртке.
— Мы это еще не обсуждали.
— Значит, для вас это временно?
— Нет. Конечно, нет, но дело не в этом… мы просто еще не говорили о таких вещах.
Хелена продолжала смотреть вперед, на дорогу, без всякого выражения на лице.
— Вам не кажется, что люди должны знать кое-что друг о друге, прежде чем их отношения зайдут далеко? Родительские обязанности не должны возникать из чувства вины или долга. Знаете ли, это совершенно естественно - не хотеть детей. Я бы хотела, чтобы кто-нибудь сказал мне об этом шестьдесят пять лет назад. Я бы никому не пожелала такого бремени. Или, интересно, вы бы стали винить Оливера в том, что он оставил свою семью?
— Простите, но я не понимаю, какое это имеет отношение к вам, — холодно сказал Купер.
— Ко мне? — Она остановилась и повернулась к нему лицом, заставив Купера замереть. — Все четверо детей Джеки и Мэй родились от человеческих родителей. Люди, которые не понимали, во что ввязываются, пока не стало слишком поздно, и пытались злоупотребить этим отличием своих детей или просто полностью отказались от них.
— Это ужасно.
— Это страх и невежество. Мистер Дейтон, а вы бы знали, как вырастить оборотня? Вы бы знали, что делать, когда они будут кричать в первое обращение? Как направить их на другую сторону и уговорить вернуться в человеческий облик, когда они застрянут между двумя состояниями, изнывая от мутаций плоти, меха и костей, которые больше не подходят друг другу? Или вы бы избежали всей этой неразберихи и просто усыновили людей? Отдалять Оливера от его идентичности еще больше, пока он не подавит свою натуру так глубоко, что о ней даже не будут говорить? Даже дети не узнают. Его обращения будут просто особенным временем папы, когда он хочет побыть один.
Купер уставился на нее.
— Это не... Я бы никогда не попросил Оливера быть тем, кем он не является. Я бы никогда этого не хотел.
— И все же он скрывает и искажает правду именно по этой причине — чтобы вы не увидели его настоящего и никогда не увидели. Это не мое дело, — с презрением повторила Хелена. — Мое дело - выживание нашего вида. Эту ответственность я унаследовала от своих родителей, а они - от своих. Вы хоть представляете, сколько поколений волков сражались и умирали, защищая наш образ жизни?
Голос Хелены стал очень тихим.
— Мы с Джо посвятили свою жизнь созданию безопасной территории для волков, и теперь моя очередь передать это моим детям и детям моих детей. Так что да, они мое дело. Оливер — это мое дело. И вы, орудие людей, которые охотятся за нами и обкрадывают нас, думаете, что можете прийти сюда и просто забрать его у меня?
— Я ничего не собираюсь забирать, — сказал Купер. Они стояли в прохладной тени утеса, но он чувствовал, что пылает и дрожит от гнева. — Оливер больше не принадлежит вам. Он не из вашей стаи. Он и мне не принадлежит.
— Тогда оставьте его, — быстро, почти отчаянно сказала Хелена.
Купер нахмурился.
— Что?
— Оставьте его. Ему нужно быть с себе подобными. Кто-то, кто понимает, через что он прошел, через что он проходит каждый божий день и будет проходить всю оставшуюся жизнь. Кто-то, кто видит его таким, какой он есть.
— Я вижу его.
— Нет. Вы видите только то, что он хочет, чтобы вы видели. — Она вздохнула. — Я не могу винить вас за это. Но вы поддерживаете его ложь, и от этого будет только хуже. Он будет продолжать пытаться быть для вас простым парнем, пока не перестанет узнавать самого себя. Я думаю, вы это знаете, мистер Дейтон. Я думаю, вы и сами уже начали это понимать. Оливер не был создан для одиночества. Ему нужна пара, с которой он мог бы создать настоящую стаю. Вы бы стали этому препятствовать?
Купер покачал головой.
— Я…
Хелена подняла руки, почти умоляя.
— Если он вам не принадлежит, оставьте его. Позвольте ему быть самому себе волком.
— Я не могу его оставить, — прошептал Купер.
Сначала на ее лице появилось отвращение, а затем вежливо-безразличное, почти скучающее выражение.
— Тогда вы лжете и себе тоже. На самом деле вы его не любите. Не больше, чем человек любит домашнее животное; вы привязались, потому что вам нравится, как он заставляет вас относиться к себе. Но, как и любое дикое животное, вынужденное подчиняться, вы в конце концов убьете его. Так или иначе.
Она повернулась и пошла дальше по дорожке. Купер смотрел ей вслед. Его сердце бешено колотилось, а все лицо болело.
— Вы ошибаетесь, — сказал он, зная, что Хелена все еще может его слышать. Она не обернулась. Он пошел за ней и на этот раз крикнул. — Вы ошибаетесь!
Его голос эхом разнесся по холмам, и три птицы вспорхнули с дерева, взлетели на сотню футов выше по склону и приземлились на другом дереве. Купер посмотрел им вслед.
Она ведь ошибалась? Вспомнил лицо Парка, эта отчаянная печаль. Но Парк любил его. Он знал это. Разве это не означало, что они подходили друг друга? Разве одной любви было недостаточно?
Птицы внезапно снова разлетелись, издавая испуганные трели. Купер покосился на их заброшенный насест. Движение между ветвями. Отблеск солнечного света на металле. Длинный узкий ствол высунулся из-за хвои.
— Ложитесь! — закричал Купер.
Он побежал, поскальзываясь на снегу, и, не раздумывая, бросился на Хелену. На какую-то долю секунды он почувствовал сопротивление ее тела, почувствовал, как ее превосходящая сила остановила его на полпути, словно кирпичная стена. У него перехватило дыхание, и он едва успел почувствовать острую боль в ноге, прежде чем они оба рухнули на снег. Купер заслонил ее своим телом, инстинктивно прикрыв руками затылок.
А потом... ничего. Выстрелов не было слышно. Никаких криков. Никакого взрыва. Даже птицы притихли.
Купер медленно поднял голову осмотреться. Он ничего не увидел.
Вот дерьмо.
— Что, черт возьми, вы делаете? — прошипела Хелена под ним.
— Извините, мне показалось, я увидел... — Купер покачал головой. Его собственный голос звучал странно — отдаленно и отдавался эхом, а деревья немного расплывались. Он зажмурился, затем открыл глаза. Возможно, он ударился о Хелену сильнее, чем предполагал.
— Я думал, что это ружье, — снова попытался Купер, поднимаясь с нее. Но земля оказалась не там, где должна была быть, и он потерял равновесие и с глухим стуком рухнул на теплое и на удивление упругое тело Хелены.
Хелена снова заговорила, но это было похоже на то, как если бы голоса просачивались через вентиляционное отверстие, одновременно четкие и искаженные.
Что с ним…? Почему он…? Купер облизал губы и сосредоточился на том, чтобы выбрать один вопрос, на который он мог бы ответить.
Мир закружился, и внезапно его затылок оказался на снежной подушке, и он уставился на темную массу ветвей, которые создавали узоры на фоне неба. Это было похоже на тест Роршаха. Что о нем говорило то, что он видел?
В его тесте появилось лицо Хелены. Она выглядела взбешенной.
— О-о-о, — протянул Купер. Он поднял руку коснуться ее щеки. Она была такой же мягкой, как казалась?
Она отвела его руку в сторону и показала милое маленькое розовое перышко. Нет, не это. Купер прищурился. Дротик с транквилизатором. Нехорошо.
«Прячьтесь», — попытался сказать он, но понятия не имел, что говорит. Вместо этого он потянулся оттолкнуть Хелену. Его руки были неприятно легкими, и он промахнулся, дотронулся костяшками пальцев до ее подбородка.
— Бегите, — невнятно пробормотал Купер. Но его глаза закрылись прежде, чем он успел убедиться, что она слушает.
