Среди волков/серия "Большой злой волк", книга 3

      

      Купер оставил Парка и его семью у больничной койки лежащей без сознания Хелены, пробормотав, что ему нужно выпить кофе. Хотя он глубоко ценил поддержку, которую семья Парка оказала в то утро, сказать, что ситуация была неловкой, было бы большим преуменьшением. Большинство из них, казалось, все еще были в шоке. В течение нескольких часов они потеряли еще одного члена семьи.       У Купера внутри все сжалось, когда он представил, что почувствует Хелена, когда проснется и ей расскажут обо всем. Он надеялся, что она изменила свое мнение по поводу Стюарта. Купер не знал, почему он так зациклился на этом, но его это беспокоило. По сути, ему следовало бы либо не любить Стюарта, либо, в лучшем случае, относиться к нему нейтрально. Но мысль о том, что он может быть брошен своей стаей и против воли остаться один в этом мире, вызывала у него душевную боль, даже если он сам не был волком.       Купер застыл на месте и чуть не уронил свою маленькую пластиковую чашку с кофе. В холле на одном из темно-синих пластиковых стульев чинно восседала Маргарет Кола, глава «Траста».       Она выглядела так же, как и в последний и единственный раз, когда он встречался с ней лично. Те же жемчужины, сливовая помада и пронзительные черные глаза, которые сверлили его насквозь. Только ее облегающее платье было заменено на брючный костюм цвета электрик, который ярко выделялся на фоне ее темно-коричневой кожи. Она выглядела здесь как королева, выносящая вердикт. Во всех отношениях, что имело значение, так оно и было.       — Мэм, — сказал Купер, кивая ей. — Что вы здесь делаете?       Кола поприветствовала его, лишь слегка моргнув.       — Мы с Хеленой знаем друг друга много лет. Я пришла поддержать ее в это трудное время.       — Точно. — Он предположил, что это его не удивило. Точно так же его не удивило, что Елизавета I и Мария, королева Шотландии, долгие годы переписывались. Кто мог знать о чем думают богатые и влиятельные люди? — Ей сделали операцию, и врачи надеются, что с ней все будет в порядке.       — Огнестрельное ранение - не единственная травма, от которой Хелене сегодня нужно будет оправиться, — нейтрально заметил Кола.       — Нет, — согласился он, затем заколебался. — А Стюарт знает, что произошло? Кто-то должен ему сказать.       — Мы пока не смогли его найти. Но я уверена, что это только вопрос времени.       — А Сильвия?       — Конечно, большинство обвинений против нее было снято, но мисс Розетти все еще находится под стражей в «БСР» за нападение на вас и мистера Илая Парка.       — Они собираются рассмотреть смягчающие обстоятельства, не так ли? Я имею в виду, у нее были веские причины думать, что ее подставили. Так оно и было.       Кола внимательно посмотрел на него.       — Вы же понимаете, что и она, и Стюарт по-прежнему ответственны за кражу имущества на миллионы долларов.       — Ну, если вы так ставите вопрос, — вздохнул Купер. Кола была права. Что бы там ни случилось, Стюарт и Сильвия сами по себе были не такими уж замечательными людьми. Купер не был уверен, почему его так сильно беспокоило, что она все еще находится под арестом. В конце концов, Сильвия пыталась убить его. Стюарт тоже пытался, но окольным путем. Но их обоих наказали, и казалось, что настоящий злодей в конце концов получил именно то, что хотел. Все, кроме трона.       — Что будет с Маркусом?       — Сейчас он находится под опекой «Траста». Мы надеемся, что он сможет дать нам какое-то представление о том, как много информации удалось поделиться с доктором Фримен и куда она могла направиться. Пока что он молчит. Вероятно, лелеет надежду, что его план сработает.       — «Опубликуй, и будь ты проклят», — пробормотал Купер. (прим.пер. Не смогла найти аналог, так что легче дать сноску. Считается, что Артур Уэлсли, герцог Веллингтон, произнес ее, когда получал угрозы от бывшей любовницы, что она опубликует его личные письма. В настоящее время эта фраза используется, когда кто-то решает опубликовать что-то оскорбительное или конфиденциальное, даже если знает, что автор переписки столкнется с публичной критикой).       — Похоже на то.       — Что, если вы не найдете ее? Что, если она все-таки опубликует доказательства?       Кола улыбнулась, поджав губы и прищурив глаза. Это было маленькое, опасное выражение, которое больше напоминало дикую кошку, чем волка.       — Вы же не думаете, что целый секретный вид можно уничтожить одним телефонным звонком или статьей? Правда, если предположить, что Маркус предоставил ей более чем достаточно доказательств, то существует конкретная угроза, но даже в этом случае доктору Фримен потребуется время, чтобы собрать воедино свои выводы и найти нужных людей, чтобы представить их. Пока она будет этим заниматься, мы ее найдем.       — Мы?       Кола наклонила голову, и ее глаза внимательно осмотрели его тело.       — Агент Дейтон, я тоже надеялась поговорить с вами.       — Со мной? Я уже доложил...       — Не о сегодняшних событиях. Во всяком случае, не только об этом. Я хотела поговорить с вами о вашим будущем.       Купер моргнул.       — Знаете, последний человек, который сказал мне те же самые слова, сейчас лежит на больничной койке, подключенный к аппарату жизнеобеспечения.       Кола холодно улыбнулась.       — Что ж, я надеюсь, вы отнесетесь к моему предложению так же серьезно, как и к ее. — Она похлопала по сиденью рядом с собой, и блестящие ногти заскрежетали по пластику. — Пожалуйста.       Купер повозился с молнией одолженной в больнице толстовки, затем сел, неловко примостившись на краешке, чтобы можно было повернуться к Коле всем телом.       — Я слышала, вы уволились из «БСР».       — Откуда вы так быстро узнали?       Кола приподняла бровь.       — Это не правда?       — Правда, — осторожно ответил Купер. И затем более твердо: — Да. Я ухожу.       — И что вы планируете делать?       — Поработаю немного в кинотеатре? — Купер поддался порыву, хотя в тот момент ему очень нравилась идея посидеть в темноте месяц или десять. — Может, я смогу преподавать? Или консультировать... кого-нибудь? Я пока не знаю.       — Вы так ненавидите «БСР», что готовы бросить их ради неизвестности?       — Не ненавижу, — возразил Купер. — Это больше похоже на...       Он умолк, пытаясь выразить словами чувства, которые нарастали в течение нескольких месяцев. Чувство, которое только подтверждалось каждым проведенным днем здесь. Он на собственном опыте убедился в полной бесполезности «БСР», когда дело касалось волков как жертв. Теперь он понимал, что оборотни злятся не только из-за неудачного начала и нескольких оплошностей. Он видел, насколько проблематичным было отсутствие уважения у «БСР» к истории оборотней. Только за последние двадцать четыре часа он стал свидетелем таких явлений, таких аспектов их культуры, которые раньше даже представить себе не мог.       Именно это неведение и использовал Маркус, на что он рассчитывал, чтобы подставить Сильвию. Сломанные системы, на которые должны были положиться в сложный момент, ведут себя как положено сломанной системе. Он знал, что «БСР» видит волка и обвиняет во всем волка. Он знал, что его собственный вид видит угодливого человека и решает, что человек замышляет захват власти.       Маркус был плохим парнем, но Купер вынужден был признать, что он был прав в паре моментов. Одним из которых было то, что нынешнее положение вещей не работало. И продолжение работы в «БСР» было пассивной поддержкой токсичного статус-кво.       — Это просто кажется неправильным, — наконец сказал Купер. — Как будто я сражаюсь не на той войне. Или я не на той стороне...       — В правосудии нет сторон. Только добро и зло, — нейтрально заметила Кола. Самая удачная цитата, который он когда-либо слышал, и Купер не смог удержаться от смеха. Давным-давно директор «БСР» сказал ему очень похожие слова в тот день, когда он впервые встретил Парка. Тогда он тоже подумал, что это чушь собачья.       — Мы оба знаем, что все гораздо сложнее, — сказал Купер. — Маркус был неправ, убивая волков, но он желал лучшего мира для волков. «БСР» имеет право арестовывать агрессоров, но закрывает глаза на любое преступление против волка, совершенное человеком. Я больше не хочу быть винтиком, который помогает работать сломанной системе. Я... не могу.       Кола склонила голову набок и долго смотрела на него. Затем она резко наклонилась, и вытащила из-под стула тонкий кожаный портфель. Открыв его у себя на коленях, она достала пачку бумаг и протянула ее Куперу.       — Что это?       — Короче говоря, лучшее будущее. — Она встала, и Купер поспешно поднялся вслед за ней. — Мистер Дейтон, я бы хотела, чтобы вы подумали о сотрудничестве с нами.       — С нами? Вы имеете в виду…       — «Траст», да. Мы находимся в процессе создания отдела оперативных агентов для расследования преступлений против волков. Угрозы со стороны людей исходят как внутри сообщества, так и извне.       Целое агентство, которое расследует преступления против оборотней. Купер понял, что стоит с открытым ртом.       — Вы находитесь в... процессе создания?       — Уже пару лет. Наше партнерство с «БСР» должно было стать лишь первым шагом из многих. Мы давно знаем, что в образе жизни волков необходимо что-то менять. Нас поддерживает «ПВН». С нашими агентами в поле будет меньше неконтролируемых злоупотреблений со стороны правящих стай. Волкам будет куда обратиться в трудные времена. Мы также пользуемся поддержкой правящих стай. Для них меньше ответственности и затрат на управление своими территориями и избирателями. Ну, по крайней мере, большинство стай. И если Хелена публично благословит, другие наверняка последуют ее примеру.       — Так я бы...       — Вы станеете полевым агентом «Траста», работающим в том же качестве, что и сейчас в «БСР», но только в тех случаях, когда оборотни становятся мишенями, либо со стороны других волков, либо со стороны осведомленных людей.       Сердце Купера подпрыгнуло к горлу, а по телу разлилось волнение. Это звучало... идеально. Он все еще мог заниматься тем, что ему нравилось, чем-то, в чем он был неплох, и при этом делать что-то хорошее. Удовлетворяя реальную потребность.       Он прикусил язык. Он забегал вперед.       — Вы думаете, я подхожу для этого? Я имею в виду, я же человек.       — Это правда, что большинство наших агентов будут оборотнями. Но наш мир тесен. С этим приходит определенный уровень осведомленности, который может повлиять на расследования. Полезно иметь точку зрения со стороны. К тому же, у вас уже есть подготовка, чуткость и определенный навык в ведении подобных дел.       — Оливер...       — Я сделаю агенту Парку такое же предложение. Его особые навыки и глубокое понимание многих систем и взаимоотношений в стае на Восточном побережье неоценимы для нас.       — Значит, вы знаете об этом. Что он был, э-э, Пастухом.       Кола медленно моргнула.       — Думаю, мало найдется волков, которые бы не знали.       — Я пытаюсь представить, что это значит, но это сложно. Думаю, мое понимание славы ограничивается попытками получить автографы и селфи.       — Парк сталкивался с этим всю свою сознательную жизнь. Волки с Восточного побережья либо боятся его, либо хотят расположить к себе. Я уверена, что он уже привык к этому.       На самом деле Купер был уверен, что нет. У него защемило сердце, когда он подумал о том, каким одиноким был Парк все эти годы. Каким одиноким он все еще иногда был.       — Но если он тоже присоединится к «Трасту»...       — Я не вижу причин, почему бы вам не продолжить сотрудничество в качестве партнеров в этой области.       Купер пристально посмотрел на нее.       — Напарники? — Он мог бы впервые за много лет выполнять работу, которая его по-настоящему вдохновляла...и продолжать работать с Оливером? — Я не знаю, что сказать.       — Не торопитесь. Подумайте об этом. Поговорите с Парком. — Она встала, стряхивая невидимые пылинки со своих брюк. — Но не затягивайте. Вашим первым делом будет поиск доктора Фримен. В противном случае, возможно, не останется большой части сообщества, которое нужно защищать и которому можно будет служить.                     Когда Парк нашел его, Купер сидел на скамейке возле больницы, глядя на снег. Даже здесь он чувствовал запах моря.       — Я могу понять желание спасти это место любой ценой. Здесь действительно красиво, — сказал Купер с закрытыми глазами.       Он скорее почувствовал, чем услышал, как Парк сел рядом с ним.       — Да. Красиво.       Купер приоткрыл глаза и увидел, что Парк наблюдает за ним.        — Хелена?       — В сознании и почти стабильна настолько, что ее можно перевести в более крупную больницу на материк.       — А ты? Ты в порядке?       Парк пожал плечами.       — Нет, не совсем. Но я буду.       Купер взял его руку и положил к себе на колени. Его пальцы были практически горячими по сравнению с холодными пальцами Купера.       — Что с Дейзи?       — Ушла. Медсестры говорят, что женщина, которая помогла привезти Хелену, исчезла через несколько минут. Я не ожидаю, что она объявится в ближайшее время.       — Мне жаль, — прошептал Купер.       Парк покачал головой; он выглядел совершенно невозмутимым. Он был спокоен, как никогда за последние дни.       — Не стоит. Во всяком случае, не для меня. Она и так сделала для меня сегодня больше, чем за всю мою жизнь, вместе взятую.       Купер нахмурился, сбитый с толку.       — Она спасла тебе жизнь. За это я всегда буду благодарен.       Купер фыркнул.       — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным ей из-за меня. — Он лукаво посмотрел на Парка. — Кроме того, Буги-вуги тоже помогла, знаешь ли. Ты собираешься помириться с ней?       — Купер, не все сразу.       Парк приподнял брови и сжал руку Купера.       — У тебя хорошее настроение.       — Я поговорил с Кола.       — Ох.       Парк внимательно посмотрел на него.       — Да, тебе понравилась ее идея.       — Да, — быстро ответил Купер. — Но... прежде чем ты что-нибудь скажешь, ты должен знать, что Хелена хочет, чтобы ты вернулся в стаю, и она... она предложила мне место.       Парк посмотрел на заснеженную равнину. Машина скорой помощи бесшумно въехала на парковку, и из нее выскочили двое медиков, держа в руках завернутые в бумагу сэндвичи и громко поддразнивая друг друга.       Купер понизил голос.       — Я видел, как ты скучал по своей семье. Как они скучали по тебе. Если ты хочешь вернуться сюда, что ж. — Он указал на парковку. — Как я уже сказал, это прекрасное место, и я мог бы научиться здесь жить.       — Ты бы отказался от работы в «Трасте», которая была практически создана специально для тебя, чтобы я мог вернуться к своей бабушке? —Нахмурившись, спросил Парк.       — Да. Твое счастье для меня важнее, чем работа. Какой бы ни была работа. — Купер поднес тыльную сторону ладони Парка к своим губам для поцелуя. — Тебе, очевидно, нужна стая, и ты, очевидно, нужен мне. Так что, если это наша лучшая возможность быть в стае вместе, я не хочу тебя сдерживать.       Парк удивил его, рассмеявшись.       — Эй, я тут серьезно намекал на свои чувства. Ты не возражаешь?       — Купер, — сказал Парк, все еще смеясь. — Мне не нужно присоединяться к ним, чтобы стать частью стаи. Я и так часть стаи.       — Что…       — Твоей, придурок.       Купер моргнул, глядя на него.       — Моей? Ты... Что?       Парк наклонил голову, и легкая морщинка беспокойства появилась у него между глаз.       — До тех пор, пока я тебе нужен.       — Конечно, нужен, — поспешно сказал Купер. — Я просто подумал... я имею в виду, то, что ты сказал раньше, в столовой, Маркусу, о.....ты знаешь...       — Что ты мой альфа? — спросил Парк веселым голосом, хотя в нем все еще чувствовалась озабоченность.       Купер понял, что немного нервничает, и глубоко вздохнул.       — Да. Я думал, ты сказал это просто для того, чтобы позлить Маркуса.       — Нет. — Парк выплюнул «т».       — Но как такое возможно? Ты такой... и я...       — Ну, конечно, сейчас ты не блистаешь своей яркостью, — криво усмехнулся Парк. — Но обычно у тебя один из самых высоких альфа-коэффициентов, которые я когда-либо видел. Ты так отчаянно независим, что сражаешься со всеми, кто когда-либо пытался контролировать тебя, ты очертя голову бросаешься навстречу опасности, не заботясь о своей жизни, и без колебаний командуешь мной. Почему тебя это удивляет?       — Вау. Прибереги эту милую болтовню для валентинки. Так, ладно. И все же, что это значит? Например, что нам теперь делать?       — Что ж, нам придется отвезти тебя в Инспекцию, чтобы зарегистрировать как моего альфу, а там будут письменный и практический экзамены, — саркастически сказал Парк. — Что ты имеешь в виду, что нам теперь делать? Ты просто продолжай быть собой, а я... расслаблюсь. Это... — он покраснел, — ...неожиданно успокаивает — следовать за тобой.       — Хм. — Купер на мгновение задумался, очарованный румянцем на щеках Парка. В этом было что-то такое, что стоило как-нибудь изучить. — Ладно. И не высмеивая меня, скажи, что это значит для наших отношений?       — Для тебя? Это значит все то же самое, что мы строили вместе некоторое время. Ты мой партнер. Моя любовь. Моя семья.       — А для тебя? — спросил он хриплым голосом.       — С тобой я наконец-то дома. — Парк сказал это так, словно это было так просто. Может быть, в кои-то веки наконец-то что-то может быть просто. Разве у них не было достаточно сложных ситуаций в жизни?       Купер наклонился вперед и запечатлел нежный, продолжительный поцелуй на губах Парка. Когда он отстранился и открыл глаза, лицо Парка было совершенно открытым и светилось нежным, почти застенчивым счастьем и любовью.       Купер не смог удержаться от ответной улыбки. Да, он мог привыкнуть к чему-то простому. Когда Оливер рядом, в его стае, что может пойти не так?