Не конь, а баран

Когда-то посиделки за компьютером и разговоры на камеру были обычным бездельством, а сейчас это работа, для Курседа так вообще, основная прибыль через стримы, где только казик крутишь, куришь, красиво улыбаешься и иногда обращаешь внимание на чат. Он все ещё держит планку, а Серёжа наоборот, не стабилен с такими делами. Запустит по фану, веселье только когда набухается в хламище, тогда да, тоже хайпа много. В последнее время он просто занимается домашними делами, гниёт от бытовухи, и ощущает себя женушкой какого-то работяги заводского, ради которого упахивает и молча соглашается с тупыми замечаниями, ибо тратить время на пустые разговоры, а потом скандалы, которые обычно ничем хорошим не заканчиваются или забываются. Зато обеспечивают по большей части. Понятное дело, делает рекламу чужого шмота, и может повеселить народ дабы активность на стримах курседовских ещё больше поднялась, но то уже другое. Иногда даже раздражает, наблюдаешь и наблюдаешь за одной и той же картинкой, ничего не меняется, спина болит, и в районе двух часов ночи, когда мейбак и оффнут начнутся придирки, мол, не так посмотрел он. — Сё челы, я оффаю кароч, устал пизда, — Прощается с малолетними фанатами Курсед, и откидывается на спинку стула, жестом подзывая к себе Акумова. А тот подходит, но не сразу. Сначала возмущенно цокает, давая понять, что такой образ жизни пиздец как заебал. Но подходит ведь, слушается. — Заебал, давай уже займёмся чем-т, я деградирую полтора месяца, лё — В ответ наигранно вздыхают и глаза закатывают, давая понять, что особо ничего менять не хотят. — Потом, я заебанный как конь— Язвит, нарывается. — Ты не конь, Кир. Ты баран, а от коня ток ржанина. — Тянется Серёга, разминая косточки. От части правда, от чего тут устать. В голове особого плана нету, как бы завоевать сплитовую красавицу или же того барана, и вывести куда-то на новый уровень, хотя бы прогуляться, а не тухнуть в квартире ежедневно, зато с красивым видом на столицу, тут не пожаловаться. Облокачиваясь об рабочий стол, тянет первую попавшуюся сигарету в рот, специально выдыхая густой, ядерный пар в чужую моську, покачивая ногой. В голове пусто, так и помрут оба в беспорядке, потому что Серёжа слишком заебался каждый день драить хату до идеала, без вознаграждения, так не пойдёт. Аж огонёк появился в зелёных глазах, и уголки тонких розовых губ слегка поднялись, идея. Ждёт пока устанет, практически не трогая, выжидает свою добычу как кот, внимательно, только хвостом виляя. А потом ногой босой касается чужого колена, пальцами поглаживая, поднимаясь выше, и нажимает на пах, осторожно. Реагирует, но не сразу. — Серёж, ты додик? — —А ты баран — Выводит, специально ждёт пока тот встанет, дабы въебать слегка, напомнить, кто тут главный, но сегодня новые правила, не постоянно ведь раком пол мыть и заметать. Валит на пол, заглушая болезненный стон настырным поцелуем, и садится сверху, вовсе не стесняясь, как кошка нападает. Специально гнёт спину, пусть и больно, виду не падает, главное дабы та задралась, и была чётко видна картинка. Давненько такого не было, даже в кайф, пусть раньше Серёга был против всяких корячек в сексе, неудобно. Подмял под себя, не давая и слова вставить, больно заебали простые обещания. Руками холодными лезет под белый лонг, трогая грудь, нажимая на горячие соски, заставляя завыть, а потом отстраняется, наслаждаясь своей позицией. Сплитовые локоны красиво разложились на полу, а зрачки у Кира на мгновение стали чуть шире. Руки скованы, даже не трогает по началу, только как-то жеманно улыбается, и это не нравится. Но обворожительно. Иметь кого-то чертовски классно. Стягивает зубами чёрные шорты домашние, и потом трётся бёдрами, чтобы Кир немного в себя пришёл, если это ещё возможно. Касание горячих рук слишком обжигают холодную кожу бёдер, а ногти впиваются в неё, держит крепко, будто уже понимая суть игры, принял правила чужие. Без лишнего разговора снимает белье, и взгляд останавливается на вставшем члене. — По хую соскучился шо-ле ? — С издевкой спрашивает Курсед, а Акуме остаётся только в рот взять и пососать, взглядом высказывая свое недовольство. Но потом все таки приступил к основному делу, одной рукой только надрачивая. Снимает и с себя ненужный элемент одежды, а потом седлает заново, опускаясь на член. Тот не шевельнулся. Его взгляд был устремлён в потолок, но веки дрожали, дыхание учащалось. Он всё слышал. Всё чувствовал. В глубине души уже сматерился, стенки узкие, и даже немного больновато, но тут слабость свою показать должен лишь Курседов, который в немом стоне рот приоткрыл, сильнее хватаясь за бледные бедра. — Настолько, что аж сам ся ебал? Я засчитаю за измену, Серёг — Легонько шлепает Кир, на что только улыбаются. — А че мне делать, ты ж устаёшь — Подъебывает в ответ, не отступая. Снизу хлюпает, возбуждая ещё сильнее, но для Серёжи это способ просто заполучить внимание курседовское. — Попизди мне тут — Покуривая упавшую электронную указывает с ленцой Курсед, поглаживая спину чужую, ноги, но в основном руки остаются лежать на бедрах, которые немного покраснели от сильных нажатий татуированных пальцев. — Я бы тя пальцами натянул, — Кидает вызов Курсед, поглаживая напряжённое тело, тянется медленно к ягодицам, слегка те раздвигая. — А я бы те на лицо кончил, так чё терь, — Раздражается Акумов. Но поменяться ролями он не готов, неужели так мало продержался. Позы меняются, пусть вроде и не договаривались. Грубым нажатием на слабые точки, теперь Серёжа утыкается носом в пол, выставляя всю свою красоту на показ. Руки заламывают, и держат же, будто не доверяя. Заставляет прогнуться лучше, пусть и так все тело неприятно зудит из-за большого перерыва в интимной близости. Все же, трахает пальцами. Ощущения не те, членом растянул очко, но само представление картинки даёт свои соки. Улыбается, так нелепо, но уже не спорит, приятно пиздец как. По несколько раз заходят, массируют внутри колечко мышц, глубже, играясь так, заставляя надрывать связки, голос садится, обычно он надрывается когда начинается конфликт по быту, но из-за ебли на полу ещё не было, что-то новое. — Эт те, ещё на полтора хватит — Будто специально язвит, а как Акумов только собирается с мыслями и начинает свою речь — душит, давит на горло сильно, возвращаясь на свою позицию. Не даёт оскорбить в лишний раз, не даёт возразить, теперь он заново под себя подстраивает, пока не наиграется. О работе, ужине, и стримах можно забыть на ближайшие часа два, все в разгаре, только начинается, Серёжа обязательно выведет из себя Курседа ещё больше, так как мало, так как соскучился, так как это его, а не зрителей.

***

Утро было ленивым, тёплым и неожиданно тихим. Сквозь полуоткрытое окно в комнату просачивался мягкий свет, ложился золотом на постель, где в беспорядке валялись простыни, одежда и двое — переплетённые, но в разной фазе пробуждения. Серёжа застонал, едва шевельнувшись. Всё тело тянуло приятной, но ощутимой болью — мышцы ныли, бёдра горели, спина будто бы превратилась в камень. Он перевернулся на бок, зажмурившись. — Ну ты и баран, — выдохнул он хрипло, больше себе, чем кому-то, — теперь я инвалид. Зато признался сам, прикрываясь белым одеялом. Волосы растрепанные, глаза красные, губы покусанные. Выглядывает тайком, ничего не изменилось, если на первый взгляд, ведь компьютер включён, все по стратегии. Жена оттраханна, деньги в дом принёс, хавка должна быть наварена. Но вдруг послышалось какое-то шуршание с кухни, и глухой грохот. Тихие шаги, и тяжёлый вздох. Заваливается в кровать такой же уставший, но более довольный, сразу же хвастается новыми достижениями по работе, играм, но Серёжа особо не слушает, только лениво кладёт голову обратно на подушку, укрываясь. — Давай потом, я как конь упахался —